– Наталья, – сказал летчик, – будьте осторожнее, поставьте сигнализацию!
Наташка пообещала вставить бронебойные стекла.
Поохав и поахав, мы решили, что поверженный враг больше не появится, и беседа перетекла в другое русло. После мороженого стали рассматривать принесенный альбом, и это было действительно интересно. Перелистывая последние страницы, я ощутила непонятное беспокойство…
Расходиться не хотелось, мы пили чай, но мне не давала покоя какая-то фотография, отпечатавшаяся в подсознании. Я стала рассеяно перебирать снимки и чуть не вскрикнула, перевернув очередную страницу: рядом с загорелым, смеющимся Виталием стоял высокий крепкий мужчина в выцветшей военной форме, с холодными светлыми глазами, короткой стрижкой и твердым ртом. Это был человек с рисунка Соломона, таинственный незнакомец, который приценивался к полотнам Стасевича. И он был похож на того самого типа, который мок под дождем, разглядывая мое окно, а затем носился, как угорелый, в тойоте. Впрочем, в последнем я была не уверена.
– Кто это? – ткнула я пальцем в снимок.
Виталий удивленно взглянул на меня, взял фото.
– А это Глеб Полторанин, – с какой-то особенной теплотой в голосе сказал он. – Жизнь мне спас, когда вертолет сбили.
– Расскажите подробнее, – попросила я. – Он тоже летчик?
– В разведке служил, – уклончиво сказал Виталий. – А рассказывать особенно нечего, воспоминания не к праздничному столу. А почему он вас заинтересовал?
– По-моему, я его у знакомых встречала.
– Это исключено, – твердо сказал Виталий, – Он погиб в Чечне.
Наталья искоса посмотрела на меня.
Посидели еще немного, потом Виталий встал, пообещал проводить утром на электричку, раскланялся, и они с Чипом удалились.
Наталья придвинулась ко мне и зашипела:
– Что за разведчик такой? Колись!
– Да я сама толком ничего не знаю!
– Давай про то, что знаешь!
Я рассказала и даже показала рисунок Соломона.
– Точно он! – подтвердила Наталья. – Тебе не кажется, что дело принимает неожиданный оборот?
Я за два дня к любым оборотам привыкла, поэтому мне ничего не казалось, а просто хотелось спать.
VIII
Проснулись мы от наглого звонка в дверь. Я взвилась от неожиданности и, чертыхаясь, понеслась открывать. На площадке с безмятежной улыбкой и жвачкой во рту стоял еще один сосед – студент второго курса факультета психологии Пашка. Его нахальная физиономия пыталась изобразить детскую невинность.
– Теть Зин, – скороговоркой забасил он, – у вас кофейку не найдется?
И, предвидя отказ, пустил в ход шантаж:
– Я до утра не спал, у вас так шумно было!
Я вздохнула и поплелась на кухню.
Пашка проник в комнату, сходу стащил две конфеты и запихал за щеку. Потом, критически оглядел обстановку, остановил взор на разбитом стекле, и восхищенно воскликнул:
– Ух, ты! А хорошо погуляли! Вы что, бутылками в окно швырялись?
– Заткнись! – посоветовала я. – Тебе куда кофе сыпать?
– А вы мне в банке отдайте, – предложил Пашка, заглянув внутрь, – у вас там чуть-чуть на донышке осталось.
Я потрясла банку. Кофе оставалось не менее половины. Но препираться не хотелось, я плюнула и отдала ему банку.
– Вот, спасибо! – обрадовался парень. – Можно я еще рыбки возьму?
Пашкины родители обретались по делам где-то на Дальнем Востоке, оставленную на месяц сумму он прокутил с друзьями за три дня, и теперь регулярно подъедался у Натальи.
– Бери, – великодушно разрешила я, – вот тебе и колбаска в довесок, но только харч отработать придется.
Пашка застыл с продуктами в руках. Он был патологически ленив и лихорадочно соображал, что ему придется делать: грузить вагоны или же стеклить окна?
Я принесла сумку, достала бумаги с рекламным текстом, которые передал Лавринович, протянула Пашке, многозначительно прищурилась и зашептала:
– Строго конфиденциально, никому ни слова! Нужен квалифицированный анализ текста! За два дня сделаешь?
– Сделаю, – прошептал польщенный Пашка и гордо удалился, прихватив по дороге кусок торта.
На пороге появилась заспанная Наталья, зевнула и объявила категорическим тоном:
– Я поеду с тобой!
– А окно? – попыталась я урезонить подругу.
С одной стороны, она была полноценной боевой единицей, и не стоило отказываться от ее помощи. Но, с другой стороны, мы не знали, как сложится ситуация, а у Натальи было не очень здоровое сердце.
– А окно постережет Пашка. Я позвоню мастеру, а студент проследит, чтобы все было в порядке. Может, за это время лишних глупостей не наделает.
– Зато ты сделаешь свою самую большую глупость, он же тебя обожрет! Эта саранча сегодня за каких-то пару минут ополовинила твои припасы!
– Да пускай ест! Он, бедняжка, оголодал без родителей.
Мы собрались, выпили кофе, а через пару минут появился «бедняжка» и сразу же исчез на кухне. Хлопнула дверь холодильника.
– Ты не лопнешь? – ласково поинтересовалась я из комнаты. В ответ послышалось невразумительное мычание. Я поняла, что уничтожение Наташкиных припасов началось.
В дверь позвонили. Это были Виталий с Чипом, которые проводили нас до электрички.
В вагоне мы решили сначала отправиться в редакцию, выяснить новости, а потом поехать на Монпарнас.
– Вот черт! – с досадой воскликнула я, доставая из сумки вместе с сотовым выпавший из еженедельника рисунок Соломона. Наталья вопросительно взглянула на меня.