Я тебя не помню
Немного колеблюсь, но все же забираю. На всякий случай.
– Спасибо большое.
– Подготовлю выписку, заберете на посту.
– Хорошо.
Он уходит, а я снова остаюсь одна. Время стремительно бежит вперед. Мои пятнадцать минут утекают, как песок сквозь пальцы. Торопливо убираю номер телефона в карман сумки и расстегиваю ее.
– Агата, добрый день. – В палате, как по мановению волшебной палочки, появляется медсестра. – Меня попросили помочь вам собраться. Я Наташа.
– Очень приятно, – выдавливаю из себя робкую улыбку. – Я, если честно, не знаю, с чего начать.
– Сейчас разберемся.
Бойкая девушка вытаскивает из сумки все содержимое и раскладывает передо мной. Белоснежный комплект белья, темно-синий брючный костюм и белый топ на тонких бретелях. А еще балетки в тон костюму.
Все такое красивое и на ощупь очень приятное. Белье бесшовное, наверное, удобное.
– Сколько же это все стоит? – бормочу себе под нос, замечая названия бренда на одежде.
– Да, судя по всему, вы богачка. – Зависть в голосе медсестры неприятно цепляет за что-то внутри.
Я богачка. Что мне это дает? Ровным счетом ничего. И не откликается в груди. Мне кажется, я предпочла бы обычные джинсы, а не брендовое шмотье. Но кто я теперь для себя? Другим виднее, какая я была.
– Не помню этого, – равнодушно пожимаю плечами, но медсестра не верит мне. Понимаю это по изменившейся атмосфере вокруг. Она пропитана негативом, и хочется поскорее уйти.
Девушка помогает мне одеться. Голова неприятно кружится, но в целом чувствую себя вполне сносно.
– Я видела вашего мужа. Он такой «вау», – восторженно говорит Наташа. – Зейн Тагаев – мечта многих.
И снова в молоко. Ничего нигде не ёкает. Ни от этого имени, ни от ревности. Мда. Вот это ситуация. И выхода пока не видно.
– Ты его знаешь?
– Да его все знают. – Медсестра небрежно пожимает плечами. – Он занимается ночными клубами. Целая сеть «Зейн». Хотите, покажу?
Она достает телефон.
– Хочу.
Хоть немного пролить свет на личность человека, с которым живу.
Девушка вводит в поисковике имя моего мужа и протягивает телефон мне. Листаю страницу за страницей, вчитываясь в сухие строчки, пока голова не начинает болеть. Но так и не нахожу никаких для себя зацепок. Разве так бывает?
– Ну вот, не надо было вам давать телефон. – Наташа сокрушенно качает головой. – Я врача позову.
– Все нормально. Я в порядке.
Вместе мы кое-как расчесываем спутавшиеся волосы и убираем их в подобие хвоста.
Стук в дверь. А затем мужчина заглядывает в палату.
– Собралась? – мечет в меня строгий взгляд. Господи, это еще кто?
– Да, а вы…
– Булат, – немного смущается и поясняет: – Начальник безопасности семьи Тагаевых.
– Простите, я не помню.
– Ничего. Я провожу.
Он подхватывает сумку и протягивает мне руку.
– Идем?
Доли секунды я сомневаюсь, а потом все же вкладываю ладонь.
– Выписка.
– Я все уже забрал.
Подходим к лифту. Этот Булат так смотрит на меня, что становится не по себе. Взгляд холодный и проникновенный. Он словно видит меня насквозь.
– Что-то не так? – все же решаюсь уточнить, пока мы ползем в кабине на первый этаж.
– Нет, с чего ты взяла?
– Смотрите на меня как-то странно, – натянуто улыбаюсь. – Сомневаетесь в моей амнезии?
По глазам вижу, что попала в десятку, но разве он признает.
– Не обращай внимания, это профессиональное.
Под конвоем дохожу до внушительного черного внедорожника. Муж стоит, оперевшись ягодицами на капот, и курит. Мажет по мне равнодушным взглядом и переключается на охранника.
– Все нормально?
– Да, – отвечает тот, открывает дверь и помогает мне сесть в салон.
Во что я ввязалась? Хочется бежать без оглядки от этих опасных мужчин, но я усилием воли заставляю себя сидеть на месте.
Сквозь тонированное стекло рассматриваю мужа. Он не уступает Булату в крепости телосложения, но более гибкий и легкий.
Зейн садится за руль, и по салону сразу расползается запах табака. Неприятно так, что тошнота подбирается к горлу. Морщусь и зажимаю нос, чтобы не дышать этим запахом.
Тяжелый взгляд черных глаз опаляет меня через зеркало заднего вида, и окно ползет вниз, пуская в салон свежий воздух.
– Спасибо, – сдавливаю горло и часто дышу. Мне кажется, меня всегда укачивало в машине. Но это не точно.
– Марьям очень переживает. – Голос звучит сухо, но в то же время предостерегающе. – Постарайся не обижать ее.
Зейн плавно трогается с места.
– Обижать? – недоуменно округляю глаза. Что это должно значить?
– Агата, – он шумно вздыхает и терпеливо поясняет, – ты не самая лучшая мать. Не усугубляй. Иначе я решу проблему радикально.
От скрытой угрозы по позвоночнику пробегает холодок.
– Что это значит? – нервно сглатываю и обнимаю себя ладонями, чтобы сохранить жалкие крохи тепла.
– Считай, что у тебя испытательный срок. – Кривая усмешка искажает губы мужа. – Не справишься – я тебя заменю.
– Да что вы такое говорите!
– Молчать! – рявкает так, что я замираю. – Будет так, как я сказал. И прекрати мне выкать. Меня зовут Зейн. Запомни это имя.
Отвожу глаза в сторону. Не могу я с ним бороться сейчас. Я слишком уязвима и ничего не понимаю. Но терпеть такое отношение тоже не намерена. Вот немного приду в себя, и мы поговорим еще раз!
Тяжелые ворота распахиваются, и мы въезжаем на территорию. Охрана встречает нас. Зейн паркуется около большого дома. Выглядываю в окно, рассматривая территорию. Дорого и богато. Но я не узнаю ровным счетом ничего и не чувствую своего отношения к этой роскоши.
Муж выходит первым, обходит машину и подает руку мне. Мне ничего не остается, как протянуть ему ладонь. Тянет на себя и слегка приобнимает за талию
– Ты под домашним арестом. Это ясно? – шипит мне в ухо.
Отстраняюсь, но молчу. Из вредности.
– Не слышу.
– Ясно, – огрызаюсь я.
Зейн лишь довольно усмехается и ведет меня в дом. Он учтив и галантен, но все делает сквозь зубы. Неприязнь сочится в каждом его действии.
– Мама! – Детский крик разрезает тишину и заставляет вздрогнуть.
Оборачиваюсь по инерции. Маленькая девочка бежит ко мне, а я замираю не зная, как реагировать. Я не узнаю ее. Ничего в памяти не шевелится. Совсем.
– Мамочка?
Глава 9. Агата
Девочка смотрит на меня огромными глазами и едва не плачет, а я в растерянности. Не знаю, как себя вести и что делать. И никто не приходит на помощь. Выдыхаю и беру себя в руки. Это же моя дочь!
– Прости, малышка, – нахожу для нее улыбку и опускаюсь на корточки, чтобы быть на одном уровне. – Иди ко мне.
Девочка настороженно смотрит на меня, но все же подходит ближе и даже обнимает. Прижимаю к себе и вдыхаю едва уловимый аромат моего ребенка.
– Фу, от тебя пахнет лекалствами, – морщится Марьям и отстраняется.
А я не знаю, что ответить. Что Зейн рассказал ей? Поднимаю на него глаза, надеясь на поддержку.
– Марьям, мама попала в больницу. – Девочка испуганно жмется ко мне. – Она сильно ударилась головой и забыла какие-то моменты. Но мы же поможем ей вспомнить?
– Конечно. – Марьям довольно улыбается и снова обнимает меня.
– Маме нужен постельный режим.
– Это же холошо. – Девочка воодушевляется, а я пока не очень понимаю, что происходит. – Пойдем, я тебе покажу твою комнату.
– Пойдем. – Она деловито берет меня за руку и ведет к лестнице.
Послушно следую за дочерью, не успевая даже смотреть по сторонам, но за спиной слышу тяжелые шаги Зейна. Он, как надзиратель, следует по пятам, и это немного нервирует. Неужели не понятно, что я не собираюсь никуда сбегать? Да и не могу в таком состоянии. Или есть причина и не все так, как кажется?
– Ой, Агата Артуровна, вы вернулись. Рада вас видеть. – На втором этаже встречаем женщину средних лет. Довольно приятную и доброжелательную.
– Здравствуйте… взаимно.
– Нина Владимировна, – подсказывает муж. – Няня Марьям.
– Да, а вы…
– Позже. – Одним словом Зейн прекращает все вопросы, и няня послушно отступает.
И снова чувствую себя не в своей тарелке рядом с этим сильным и властным мужчиной.
– Мама, плоходи. – Марьям открывает дверь и пропускает меня вперед.
Осторожно вхожу и осматриваюсь. Комната сама по себе просторная с большими окнами.
– Здесь ванная, здесь твоя одежда, здесь косметика.
Дочь радостно проводит экскурсию, открывая различные двери и дверцы. Одна ведет в ванную, вторая в гардероб. А я не могу поверить, что все это действительно принадлежит мне. Я словно попала в сказку. Чувствую себя попаданкой в тело другой женщины. Но на одной из стен висит большая семейная фотография в тонкой рамке. И на ней я отчетливо вижу свое лицо!
Как такое может быть? Голова предательски кружится, а к горлу подкатывает тошнота.
– Что-то мне нехорошо, – бормочу себе под нос и ищу какую-то опору, чтобы не упасть.
Неожиданно на помощь приходит муж. Подает руку и помогает сохранить равновесие. Доводит до кровати и отходит на пару шагов. Присаживаюсь и глубоко дышу, чтобы справиться с реакцией организма.
– Марьям, маме нужно немного отдохнуть, а тебе пообедать, – говорит он ровно и спокойно, но в таким тоном, что желание возражать отпадает напрочь.
– Ну папа, – капризничает дочь и топает ногой.
– Марьям.
Я не вмешиваюсь в их диалог.
– Холошо, – вздыхает девочка, но все же подчиняется. – Ты же не уйдешь? – тихо спрашивает у меня и с надеждой смотрит в глаза.
Да что здесь происходит? Хочется потребовать, чтобы мне немедленно все рассказали. Чтобы я имела хоть малейшее представление, как себя вести.
– Конечно нет, – уверяю дочь. – Я немного посплю, а потом покажешь мне свою комнату. Хорошо?
Кивает и уходит. Мы с Зейном остаемся одни. Мне нервно и неспокойно, а он напряжен и явно недоволен.
– Что-то не так? – спрашиваю прямо.
– Хорошо отыграла, но держи дистанцию, – сухо предупреждает он и как ни в чем не бывало начинает расстегивать рубашку.
– О чем вы? То есть ты, – быстро поправляюсь, боясь очередной порции гнева. – Я ничего не играла.
С каждой расстегнутой пуговицей открывается все больше загорелой кожи. Сердце взволнованно трепыхается в груди, а щеки невольно покрываются румянцем.
– Ладно, хватит, – небрежно отмахивается муж и скидывает рубашку на пол, позволяя рассмотреть его тело. – У меня была тяжелая бессонная ночь.
А посмотреть есть на что. Широкие плечи, прокачанные грудные мышцы и кубики на прессе. Зейн очень хорошо сложен, следит за собой и, видимо, много времени проводит в спортзале.
Перехватываю его насмешливый взгляд, заливаюсь краской еще сильнее и отвожу глаза в сторону. Хуже всего, что он сто процентов все понял.
Не смотрю, но догадываюсь, что Зейн расстегивает ремень и снимает брюки. Господи, что он задумал?
– Вы же не… – выдыхаю, судорожно подбирая слова. – Не будешь спать здесь? На моей кровати.
– Агата, мы муж и жена. И живем в одной комнате. – В голосе явно проскальзывает раздражение. – Какие проблемы?
– Я не могу ложиться в постель с малознакомым мужчиной, – честно отвечаю ему и робко поднимаю глаза. Как же он красив, словно с обложки журнала.
– Это твои трудности. – Кривая усмешка играет на его губах, а тон становится издевательским. – Возьмешь подушку и ляжешь на пол.
– Но Зейн… – умоляюще смотрю на мужа, но разжалобить его не получается.
– Послушай меня, девочка. – Он опасно приближается, безжалостно разрушая мои личные границы. – Спать мы будем в одной комнате. Я не позволю, чтобы прислуга шепталась за моей спиной или растаскивала сплетни по интернету. Это понятно?
Он слишком близко. Его аромат окутывает меня облаком. Дышать становится совсем нечем, а глупое сердце истошно колотится в груди. Нервно сглатываю и поспешно киваю.
Зейн отстраняется, и я судорожно втягиваю воздух.
– Кровать настолько большая, что можно и не встречаться.
– Хорошо, я поняла. – Его аргументы мне понятны, и, наверное, так и должно быть. – Можно мне хотя бы немного личного пространства?
– Точнее? – Муж вопросительно приподнимает бровь.
– Я могу остаться одна?
Рычит что-то нечленораздельное и уходит в ванную, громко хлопнув дверью. Да уж, просто не будет. Делаю еще несколько глубоких вдохов, чтобы унять волнение, и выхожу из комнаты.
Глава 10. Зейн
Подставив лицо под струи прохладной воды, жду, когда отпустит раздражение. Но тщетно, я пропитался им до краев. Бесит меня ситуация с Агатой. Какого хера она исполняет?
Но еще больше всего бесит моя реакция на жену. Она определенно есть и совсем не такая, какой должна быть. Быстрее бы уже вспомнила все, и мир вернулся на свою орбиту.
Выключаю воду, оборачиваю вокруг бедер полотенце и выхожу из ванной. Агаты нет. Какого хера? Если эта бестолковая женщина опять сбежала, пощады больше не будет.
– Не понял, – бормочу себе под нос. – Личного пространства понадобилось еще больше?
Раздражение вновь разгорается внутри, смазывая внутренности жгучим перцем. Сдергиваю полотенце и торопливо вытираюсь. Голышом иду в гардеробную, натягиваю боксеры и джинсы, а сверху футболку.
Телефон надрывается где-то в комнате. Возвращаюсь и смотрю на экран. Черт, Цыбин. Как же не вовремя, но не ответить не могу.
– Приветствую, Олег Григорьевич, – выхожу на балкон и прикуриваю сигарету.
– Здравствуй, Зейн.
– Чем обязан?
Не нравится мне этот звонок. С чего вдруг такой интерес?
– Ты бумаги изучил? Пора бы встретиться.
Твою мать! Как я могу изучить то, чего у меня нет?
– Мне нужна еще пара дней, – крепко затягиваюсь и сжимаю телефон сильнее.
– Может, ты передумал? У меня на эту недвижимость есть еще покупатель…
Ни за что! Я целый год бегал именно за этим зданием.
– Нет, мне нужно это помещение.
– Уверен? – Легкая насмешка улавливается в его тоне. – Я слышал, проблемы у тебя.
– Откуда?
Стискиваю зубы до скрипа. Кто мог слить информацию? Все же поудаляли отовсюду. Значит, не все.
– Собаки лают, караван идет, – уклоняется от ответа, значит, не хочет открывать источник.
– Нет у меня проблем, – выдуваю струю сизого дыма в воздух и тушу окурок в пепельнице. – Так, временные трудности.
– Ну хорошо, улаживай свои трудности, – усмехается Цыбин. – Два дня я подожду, отец никогда не подводил.
В этом огромный минус работы с друзьями отца. Для них его репутация важна, а моя пустое место. Но и плюсы свои, несомненно, тоже есть.
– Спасибо, Олег Григорьевич.
– Я подожду, – с нажимом повторяет он, а я напрягаюсь, чутко уловив нерв в его голосе. – Но цену подниму на десять процентов. Ничего личного, только бизнес.
Вот же старый мудак! Пользует ситуацию в свою пользу.
– Я услышал, – холодно отзываюсь и сбрасываю звонок. – Блядь! Я с таким трудом его сдвинул по цене.
Психую и скидываю все с журнального столика. Как вот из-за одной идиотки может все пойти прахом? Ну где мозг у этой курицы? Столько бабла заряжено в проект нового клуба.
Спускаюсь на первый этаж. Слышу голоса и смех и замираю около кухни, пытаясь понять, что происходит.
– Вот так, смотри. Оп, и все получилось. – Голос Агаты звучит необычайно мягко и немного вибрирует от волнения.
– Ух ты! Еще, мама! – радостно восклицает Марьям.
Ни разу за три года дочери я не слышал подобного. Очень интересно. Осторожно заглядываю на кухню. Повар и няня пьют чай и о чем-то переговариваются. А мои девочки на другом столе что-то делают из теста. Глазам своим не верю. Агата и тесто? А как же маникюр? Даже щиплю себя за руку, чтобы убедиться в реальности происходящего.
– Что здесь происходит? – интересуюсь я.
– Папа, смотли! – Марьям тащит меня к столу и показывает разные фигурки из теста.
– Что это?
– Мы с мамой делаем клендели, – важно заявляет дочь. А я, не понимая, о чем она, перевожу взгляд на Агату.
– Крендели, – подсказывает она и улыбается. Как-то по-особенному нежно.
Я застываю на пару мгновений, ловя легкий диссонанс, но быстро стряхиваю наваждение и приходу в себя.
– Молодцы, – натянуто улыбаюсь. – Агата, можно тебя на минуту?
– Да, конечно. – Она сразу меняется в лице, но не спорит. – Нина Владимировна?
– Я здесь. – Няня оказывается рядом с дочкой. – Так, Марьям, как мама учила, покажи мне…
Иду в кабинет, Агата следует за мной. Едва входим внутрь, я захлопываю дверь и напираю на жену.
– Какую игру ты затеяла? – Агата пятится, пока не упирается спиной в стену.
Я не собираюсь отступать и нависаю, словно скала. Нужно прояснить несколько моментов, чтобы не оставалось напрасных иллюзий.
– О чем вы… ты? – испуганно шепчет она и хлопает пушистыми ресницами. – Я не понимаю.
– Если ты думаешь через дочь вымолить прощение, то дорога неверная, – цежу сквозь зубы. – Как раньше не будет никогда.
– Зейн, объясни мне, пожалуйста, что происходит? – В ее голубых глазах тают многовековые льды, и капельки дрожат на ресницах. —Я не помню и не понимаю, за что ты меня казнишь. Дай мне хоть попытаться оправдаться.
Сдаюсь и отхожу на пару шагов. Находиться рядом и не свернуть эту прелестную шею то еще испытание. Достаю из кармана телефон, нахожу то видео из клуба, что скинул мне Булат, и отдаю ей.
– На, смотри.
Включается видео, где Агата развлекается в клубе. Очень так зажигательно.
– Это не я, – качает жена головой. – Я не могла.
– Серьезно? – язвительно усмехаюсь. – Я лично выволок тебя из этого клуба и отправил домой. А когда вернулся, тебя уже не было, – поясняю терпеливо. – Но вместе с тобой пропали важные документы из сейфа. Очень, блядь, важные.
Не сдерживаюсь и переворачиваю рядом стоящий стеллаж.
– Я не помню. – Агата закрывает уши руками и зажмуривается, словно я могу ее ударить. Идиотка какая! Но мой пыл немного остужает. Перегнул все же.
Беру жену пальцами за подбородок и поворачиваю лицо так, чтобы смотрела мне в глаза.
– В твоих интересах вспомнить все очень быстро и помочь мне их найти.
– Я постараюсь, – лепечет она.
А я залипаю на ее губы. Как пацан. Так и хочется смять их пальцами, как делал это тысячу раз. Без косметики Агата выглядит немного иначе. Свежее и наивнее, что ли. Но нет. Больше я на это не куплюсь. Я мог простить ей все, но предательство и измену – ни за что!
– Я уехал, – небрежно отталкиваю от себя. – За ворота ни шагу.
Глава 11. Агата
– Марьям, пора спать. – Няня появляется в гостиной, где мы с дочерью рисуем на журнальном столике. Точнее, она рисует, а я просто наблюдаю, плавая в своих невеселых мыслях.
– Я не хочу, – упрямится девочка.
– Надо, – вздыхает Нина Владимировна. – Пить лекарство и спать. Дневной сон очень нужен для выздоровления.
– Нет, я останусь с мамой. – Марьям сопротивляется и топает ногой.
– Малышка, я тоже пойду отдохну, – поднимаюсь на ноги. – А потом поиграем, ладно?
– Холошо, – вздыхает Марьям и уходит вместе с няней.
А я поднимаюсь в нашу с Зейном комнату. Его нет, и я могу беспрепятственно осмотреться. Внимательно изучаю мебель и другие предметы интерьера. Выхожу на балкон, вид на лес просто потрясающий, но прохладно.
Растираю плечи руками, втягиваю носом свежий воздух и смотрю вдаль. Никаких воспоминаний. Просто чистый лист. Недавно приходила семейный врач Тагаевых. Осмотрела, выписала какие-то таблетки и витамины. Обещала, что скоро мой мозг придет в себя и восстановится, а пока лучше его не перегружать. Все должно пройти мягко и без насилия.
Из головы не выходит то видео, что показал мне Зейн. Ужасно стыдно за себя и хочется извиниться перед мужем за такое поведение. Может, у меня был повод? Да какой повод может заставить замужнюю девушку вытворять такое на глазах у сотни людей?
Отгоняю гнетущие мысли в сторону и возвращаюсь в помещение. На кровати полотенце Зейна, на автомате забираю его, как и вещи, что валяются около кровати. Несу в ванную и определяю в корзину для грязного белья. Как тут все устроено-то? Надо расспросить Нину Владимировну.
Случайно замечаю свое отражение и вздрагиваю от неожиданности. Боже, на кого я похожа? Волосы как солома, а под глазами темные круги. Нет, так решительно не пойдет. Вспоминаю, где Зейн взял полотенце, и открываю тот шкаф. Беру полотенце для себя и возвращаюсь в ванную.
Здесь есть ванна. Белоснежная и большая. Так и хочется налить и погрузиться в теплую воду, но голова все еще кружится, поэтому не решаюсь и выбираю душевую кабину. Прикрываю глаза, отдаваясь теплым упругим струям, и смываю с себя остатки насыщенных суток. А затем и вовсе забираюсь в кровать с четким намерением поспать. Пока мужа нет в поле зрения, я чувствую себя гораздо увереннее.
В голове эхом проносится мужской крик. Мой крик. И скрежет металла. Вздрагиваю всем телом и распахиваю веки. Часто дышу и смотрю в темноту. Сердце часто колотится где-то в горле, а голову словно сдавливает в тисках. Больно и неприятно. Судя по всему, это момент аварии. Я начала вспоминать.
Негромкий стук в дверь врывается в мои мысли.
– Агата Артуровна, к вам пришли, – отчитывается горничная.
Никак не привыкну к тому, что у меня есть слуги. Все же родилась я точно не в роскоши. Поднимаюсь с кровати и сама открываю дверь. Молоденькая девушка в униформе смотрит на меня как-то странно и молчит.
– Кто пришел?
– Ваши подруги, – отводит глаза в сторону.
– Подруги?
Черт. Ну конечно, у меня должны быть подруги. Выгляжу как идиотка. Лучше бы вообще рот не открывала.
– Передайте, что я сейчас спущусь.
Может, хоть они прольют немного света на мою темную историю. Осталось только вспомнить, как их зовут. А еще одеться как-то. Что здесь принято? Кавардак в голове, но я иду в гардеробную и пытаюсь отыскать хоть что-то приемлемое. Интуитивно надеваю то, в чем мне будет удобно. Светлые джинсы и лонгслив насыщенного голубого оттенка. Волосы с помощью краба слегка приподнимаю и закрепляю. Косметику откладываю в сторону, нет сил краситься.
Спускаюсь на первый этаж. Две девушки сидят на диване в гостиной и ждут меня. Роскошные и яркие, как с обложки журнала. Глядя на них, чувствую себя гадким утенком. А еще с горечью понимаю, что не узнаю ни одну из них. Зато они мгновенно узнают меня.
– Агата. – Блондинка замечает меня первой и понимается на ноги. – Ну слава богу, с тобой все в порядке!
Она подходит ко мне и целует в щеку, а я отстраняюсь, чувствуя неловкость.
– Мы уж испугались, что после вчерашнего этот цербер откусил тебе голову, – подключается вторая, брюнетка.
– А мог? – выдавливаю из себя улыбку.
– Тагаев может все!
Смеются в один голос, а у меня по позвоночнику бегут противные мурашки. Может, и правда мой муж – ужасный человек? Но он так любит дочь…
– И чем дело кончилось? – Блондинка тащит меня к дивану. – Рассказывай, нам ужасно интересно. Да, Ди?
Брюнетка кивает. А я теперь знаю ее имя. Уже неплохо.
– О чем вы? – непонимающе хлопаю ресницами.
Может, стоит рассказать им про амнезию? А если Зейн не хочет, чтобы кто-то знал? Нет, я не могу так рисковать.
– Зейн забрал тебя из клуба, а потом?.. – настаивает Диана.
Только сейчас до меня доходит, что мы были вместе в том клубе. И на видео наверняка есть эти девушки. Уж они точно что-то знают.
– Уложил спать, – придумываю на ходу. – А зачем мы вообще в тот клуб пошли?