В лабиринте грехов

Anna Katharine Green

In the Labyrinth of Sins

© ИП Воробьёв В. А.

© ООО ИД «СОЮЗ»

Глава I

– Таинственное дело! – пробормотал инспектор полиции Донован, сидя у себя в кабинете и разглаживая холеную бороду. – Очень таинственное и, думается мне, щекотливое. Придется послать самого искусного из моих парней.

Он позвонил.

– Гаррисон здесь? – спросил он явившегося на зов служителя.

– Так точно!

– Попросите его сейчас же ко мне.

Через несколько минут вошел стройный, среднего роста, изящный господин лет двадцати семи. Его скорее можно было принять за человека из высшего общества, чем за полицейского.

– Вы сейчас свободны, Гаррисон?

– Да, свободен!

– Ну и прекрасно, у меня для вас есть работа. Сейчас мне сообщили о краже со взломом у богатого банкира Ирвинга. Дело секретное, об этом просит сам банкир в собственноручной приписке на заявлении. Очевидно, мы имеем дело не с простым воровством. Займетесь вы этим, Гаррисон?

– С громадным удовольствием. Чем таинственнее дело, тем оно заманчивее для меня.

– Отлично! – одобрил Донован. – Я знаю, что вы именно тот человек, который мне нужен: у вас есть и такт, и знание людей. Я убежден, что вам удастся выяснить это дело. Вот записка к банкиру, – прибавил он, набрасывая несколько слов на листе бумаги. – Желаю вам полного успеха!

– Приложу все старания! – произнес Гаррисон, раскланялся и вышел.

На улице ему встретился его друг и коллега Вильям Робертс.

– Эй, Билли, куда держишь путь? – крикнул Гаррисон.

Тот, к кому были обращены эти слова, тоже молодой, сильный, мускулистый человек с резкими, дышавшими умом и энергией чертами лица, сделал кислую гримасу.

– Куда держу путь? – повторил он с досадой. – Прямо в Массачусетс.

– Как, разве шайка фальшивомонетчиков поймана?

– К сожалению, нет! Мошенники водят меня за нос, а уж я ли не знаю насквозь все их уловки!

– И что же, никаких следов?

Робертс покачал головой.

– До сих пор ни малейших, все заметены… Впрочем, вчера мне дали знать, что в Брендоне – маленький городишко в Массачусетсе – ежедневно получаются письма под литерами X. Y. Z. Нет ли тут связи с моей шайкой’? Иду к начальству за инструкциями, а потом расследую на месте.

– Я бы тебе с радостью помог, но я не свободен, – сказал Гаррисон. – На меня свалилось тоже запутанное дело: кража со взломом у банкира Ирвинга. Кажется, дело обыкновенное, а требуется строжайшая тайна.

– Какой-нибудь скандальчик в большом свете! – усмехнулся Робертс. – Мое дело попроще, а голову над ним я уже поломал изрядно. Так что же, увидимся сегодня до моего отъезда или нет?

– Едва ли. Я сейчас иду прямо на Тридцать седьмую и сам не знаю, сколько времени там пробуду. Дай мне знать, когда ты вернешься, я зайду к тебе, и мы расскажем друг другу обо всех своих похождениях.

– Хорошо, – согласился Робертс.

Пожав друг другу руки, они сердечно расстались.

Дела их приняли совершенно неожиданный оборот, и через неделю они уже сидели в первый же свободный вечер вместе на веранде маленького дома Робертса.

– Здесь нам никто не помешает, – говорил своему другу хозяин, наливая вино в бокалы и угощая его сигарами. – Расскажи же мне подробно впечатления, пережитые у Ирвинга.

– История эта удивительна как по обстановке, так и по мотивам преступления. Скажу тебе, друг мой, что мне редко приходилось с таким интересом заглядывать в лабиринты человеческих душ и видеть такие своеобразные характеры.

– Ты возбуждаешь мое любопытство! – улыбаясь, сказал Робертс. – Как интересно должно быть дело, заставляющее тебя сделать такое признание!

– Посуди сам, – начал свое повествование Гаррисон, выпуская изо рта целое облако табачного дыма. – В тот день, когда мы с тобой расстались, я с предписанием начальства отправился на Тридцать седьмую улицу и позвонил в дом номер шестнадцать. Мне отворил не кто иной, как сам банкир. На мой вежливый поклон он ответил не то удивленным, не то недоверчивым взглядом. Очевидно, мой внешний вид не отвечал его представлениям о нашей профессии. Предъявление моих полномочий отчасти его успокоило, и он пригласил меня в свою небольшую приемную, дверь которой предусмотрительно запер.

– У вас произведена кража со взломом? – спросил я его.

Он утвердительно кивнул головой. Любезная улыбка исчезла с его лица, и озабоченное выражение легло на его строгие черты.

– Украдены бриллианты моей жены ценностью двадцать пять тысяч долларов, – пояснил он.

Меня поразили не столько сам факт кражи и ценность украденного, сколько мрачный вид банкира при этом заявлении. Можно было подумать, что он потерял все свое состояние.

– Потеря значительная! – сказал я сочувственно. – Будьте добры посвятить меня в подробности этого дела, поскольку они вам известны.

Он отрицательно покачал головой.

– Я предпочел бы, чтобы вы действовали самостоятельно и допросили весь дом. Моя жена скажет все, что ей известно, затем вам придется допросить прислугу. А больше вряд ли кто пригодится. Поймите меня хорошенько, – прибавил он крайне решительно, – эти бриллианты должны быть найдены в течение сорока восьми часов, безразлично, каковы бы ни были последствия и кто бы от этого ни пострадал. Я приведу в движение все рычаги, чтобы добиться этого в назначенный срок, и очень рассчитываю на ваше содействие. Если драгоценности в четверг вечером будут в моих руках, вы получите пятьсот долларов. Если же вам удастся при этом не возбудить никаких толков и не встревожить моей жены, – тут голос его слегка задрожал, – то я увеличу вашу награду до тысячи долларов. Надеюсь, это заманчиво? – заключил он, видимо стараясь говорить шутливо и непринужденно.

– Конечно, заманчиво, – согласился я.

– Я вам не даю никаких показаний, чтобы не повлиять на ваше решение. Но когда вы познакомитесь с делом и придете к какому-нибудь заключению, мне было бы интересно услышать его!

Я обещал ему все сообщить немедленно, и мы поднялись этажом выше, где были комнаты его жены.

Обстановка дома была княжеская. Великолепен был вестибюль с широкой мраморной лестницей. Стекла в окнах были красные и давали чудные световые эффекты. Всюду были расставлены старинные вещи большой ценности, а по стенам развешано с большим вкусом оружие.

Когда мы поднимались на этот этаж, с верхнего спускался молодой человек, произведший на меня большое впечатление своим изяществом.

– Ты уходишь? – крикнул ему банкир далеко не мягким и не дружелюбным тоном.

Молодой человек помедлил с ответом, затем отрывисто ответил:

– Нет, я сегодня буду дома! – И не останавливаясь стал подниматься обратно по лестнице.

Ирвинг посмотрел ему вслед. Мне, привыкшему приглядываться к малейшим изменениям человеческого лица, этот взгляд сказал многое.

– Ваш сын? – спросил я вполголоса.

– Сын моей жены, – ответил он и, не давая мне времени для дальнейших расспросов, отворил дверь, в которую впустил меня.

Перед огромным трюмо стояла высокая изящная женщина средних лет. Она, видимо, вся отдалась созерцанию своего туалета. Возле нее на коленях стояла молодая девушка и поправляла тяжелые складки ее великолепного бархатного платья. Интересно было сопоставить эти две женские фигуры, такие различные, принадлежащие, бесспорно, существам противоположных классов общества, но на лицах которых сквозило одинаковое чувство беспокойства и страха.

Молодая девушка заметила нас первая. Она быстро поднялась, и я увидел очень миловидное создание, полное своеобразной прелести, несмотря на ее скромное общественное положение.

Затем нас заметила в зеркале и госпожа. Она медленно повернулась к нам, и я залюбовался ее царственной, хотя и немного поблекшей красотой.

Банкир тем временем подошел к ней.

– Миллисент, позволь мне представить тебе агента полиции. Если только возможно найти бриллианты до четверга, он найдет их. Не откажи сообщить ему все подробности и, если это потребуется, разреши допросить мисс Дадли.

Миссис Ирвинг равнодушно пожала плечами. После ухода мужа она наконец заметила меня и, окинув испытующим взором, спросила:

– Вы слышали, при каких обстоятельствах пропали мои бриллианты?

– В полицию поступило заявление, что во время вашего обеда к вам через окно забрался вор.

– Не во время обеда, – поправила она. – В это время я никогда не оставляю своих бриллиантов незапертыми. Я была внизу, в гостиной, куда муж попросил меня на два слова. А так как я собиралась одеваться, чтобы ехать на вечер, то приготовленные для меня бриллианты были в открытых футлярах на камине. Когда я поднялась к себе, бриллиантов уже не было.

Я поглядел на камин, где и теперь стояли открытые футляры.

– Почему вы полагаете, что это проделка вора?

– Потому что окно, которое я оставила закрытым, было открыто, когда я вернулась, и затем я услышала звуки быстрых шагов по мостовой и увидела двух быстро удалявшихся мужчин на улице. Вам, конечно, известно, что подобные грабежи нередки за последнее время?

Я наклонил голову в знак согласия и исподлобья бросил беглый взгляд на Алису Дадли.

Она стояла вполоборота у стола и рассеянно играла ножиком. Рассеянность ее была напускная: я видел ясно, как дрожала ее рука. Я не стал пока ломать себе голову над причиной этого волнения, а обратился опять к миссис Ирвинг:

– Когда все это произошло?

– Около семи вечера.

– Довольно рано для подобного рода предприятий, – заметил я.

– Несмотря на это, оно увенчалось успехом! – резко ответила она, и яркий румянец залил ее щеки.

– Не помните ли вы, как долго вы были внизу?

– Пять, самое большее десять минут.

– И когда вы вернулись, то окно было уже открыто?

– Да, это первое, что мне бросилось в глаза.

– Так что исчезновение бриллиантов вы заметили лишь после?

– Да, но тотчас же…

Мои вопросы, видимо, ее тяготили. Это показалось мне подозрительным, а уж если мне западет в душу подозрение, я от него отказываюсь, лишь когда не останется ни малейшего сомнения в его неосновательности.

– Сударыня, – сказал я внушительно, – ваша пропажа слишком значительна, чтобы не поставить на ноги полицию, до тех пор пока не откроют местонахождение вещей. Скажите, вас не поразило, что вор так ловко использовал ваше совершенно случайное отсутствие? Обыкновенно подобного рода кражи происходят, когда в доме обедают. Вероятно, у вас в комнате был потушен газ?

– Газ горел!

– Тогда вор должен был опасаться, что в комнате кто-нибудь есть, если, конечно, третье лицо не взяло на себя заботы известить его об этом.

Она посмотрела на меня полуудивленно-полунасмешливо. Не смутившись этим, я все свое внимание перенес на молодую девушку, которая при моих последних словах приблизилась к нам. Она пошевелилась, точно хотела сказать что-то, но передумала и вышла из комнаты. Хотелось ли ей уйти от моих зорких глаз, или ей нужно было что-нибудь спрятать, чтобы затруднить мои розыски?

Я попросил миссис Ирвинг задержать девушку в передней и сказал, что мне не хотелось бы терять ее теперь из виду.

Миссис Ирвинг удивилась, но без колебания исполнила мою просьбу. Тон ее в обращении с Алисой был холоден и высокомерен, откуда я заключил, что симпатии тут не существует.

Мне самому не внушала доверия молчаливая и простая Алиса, и не знаю почему, но мне казалось, что она замешана в этом деле.

Под влиянием этих мыслей я спросил миссис Ирвинг, нет ли у нее подозрений на кого-нибудь из домашних. Она отвечала отрицательно, и опять краска залила ее лицо.

– Кто эта молодая девушка, которую я у вас застал?

– Алиса, – просто ответила она довольно равнодушно. – Это полуслужанка-полукомпаньонка. Она получила кое-какое образование, иногда читает мне вслух и недурно играет на рояле.

– Давно она у вас в доме?

– Около года.

– Вам известно ее происхождение?..

– К чему столько вопросов? – нетерпеливо перебила она меня. – Если вам непременно это нужно знать, Алиса дочь священника, который меня венчал. Я ее знала еще ребенком. После смерти ее отца я взяла ее к себе в дом. Довольно вам?

– Пока – да! Разрешите мне сказать несколько слов этой девушке?

Она дала свое согласие, и я вышел в переднюю. Алиса, притаившись, сидела в углу. Увидев меня, она вскочила и быстро скрылась в боковых дверях.

– Куда ведет эта дверь, на черную лестницу? – обратился я к миссис Ирвинг.

– Да!

Я поблагодарил, раскланялся и спустился на нижний этаж, чтобы переговорить с банкиром.

Глава II

– Ну? – встретил меня Ирвинг, когда я вошел в маленькую приемную, где происходил наш первый разговор.

Я уселся против него и сказал:

– Одно предположение уже у меня созрело.

– Рассказывайте, – напряженно торопил он меня.

– По-моему, это не был обыкновенный вор. Он не только знал, что у вас в доме есть бриллианты, но также знал, где и когда их искать. Или он по заранее условленному знаку забрался через окно, или через то же окно ему были выброшены бриллианты. Согласны вы со мной?

Банкир утвердительно кивнул головой.

– Но кто мог это сделать? – беспокойно начал он. – Если у вас есть на кого-нибудь подозрение, назовите этого человека, не смущаясь. Дело слишком серьезно.

– Я не могу сказать ничего определенного, – отвечал я уклончиво. – Я ведь здесь всего несколько минут и видел лишь трех лиц. Во всяком случае, у вас здесь есть молодая девушка, о которой мне бы хотелось узнать немного поподробнее. Я говорю о компаньонке вашей супруги. Можно ли ей доверять и будет ли она мне отвечать, когда я стану ее допрашивать?

– Разве вы еще этого не сделали? – воскликнул Ирвинг, видимо разочарованный, наморщив лоб. – Я понимаю! – вырвалось у него. – Вероятно, этому помешала моя жена. Вам нужно видеть Алису… Позвать ее сюда?

Он уже поднялся, чтобы выйти из комнаты, но передумал и опять сел.

– Еще один вопрос, прежде чем я позову Алису: что сказала вам моя жена?

– Она мне просто сказала, что футляры с ее бриллиантами были открытыми, когда она на несколько минут сошла вниз к вам; что по возвращении она нашла их пустыми, а окно открытым. Когда же она выглянула на улицу, то заметила двух быстро уходивших людей…

– А, так вот что она вам рассказала! – перебил меня банкир. – И на основании этого вы и вывели свое заключение?

– Нет, – возразил я, – все мое внимание привлекала компаньонка.

– Алиса? Я думаю, она вам не сказала ни слова?

– Ни единого, – признался я, – но этого и не требовалось. Если можно так выразиться, я слышал, как билось ее сердце. Это навело меня на мысль, что она более причастна к делу, чем это можно предположить.

Ирвинг при всем своем удрученном состоянии одобрительно улыбнулся моим словам.

– Вы не обманули моих ожиданий, – похвалил он меня. – Без сомнения, сердце Алисы билось учащенно: она видела, кто украл бриллианты…

– Как! – воскликнул я в изумлении. – И вы…

Он не дал мне досказать:

– Я говорю это потому, что я видел, как Алиса шла наверх, пока жена была у меня. Она должна была как раз прийти туда, когда человек, шаги которого я слышал над собой, вышел уже в переднюю.

– В переднюю? – повторил я в смущении.

– Ну конечно! Неужели вы поверили хоть на одну минуту, что вор, укравший это маленькое состояние, скрылся через окно?

– Сознаюсь, что по дороге из полиции к вам во мне шевелились сомнения относительно правильности заявления, но после разговора с вашей супругой…

– О, что касается заявлений моей жены, то они совершенно неосновательны, – прервал он меня. – Хотите доказательств? Она утверждает, что оставила окно запертым, а вернувшись нашла открытым. На самом же деле это окно было открыто только после ее возвращения, это я явственно слышал. И человек, шаги которого донеслись до меня, удалился не через окно, а через переднюю.

– Тогда, – сказал я, – можно предполагать, что бриллианты еще здесь, в доме?

– Я в этом убежден.

– И Алиса…

– Алиса видела то, что я слышал.

Это сообщение настолько удивило меня, что я невольно сказал:

– Если ваше предположение верно, то вам совершенно незачем было прибегать к моему содействию для раскрытия преступления.

– Вы забываете, что меня совершенно не интересует личность преступника, мне хочется добиться лишь возвращения бриллиантов. Для достижения первого мне не требовалось посторонней помощи, ну а второе мне без содействия законной власти не удастся.

С этими словами он поднялся и вышел из комнаты, причем попросил меня следить через открытую дверь, чтобы никто не прошел незамеченным по лестнице. Только через четверть часа он вернулся, но один. Лицо его выражало гнев и нетерпение.

– Нет никакой возможности заставить эту Алису говорить! – сердито сказал он. – Она твердит только одно – ничего не знает!

– Но вы все-таки ее видели? Я начинал бояться, что она убежала по черной лестнице.

– Это немыслимо! – успокоил он меня. – Я велел запереть боковой выход. Если кто захочет выйти, то должен идти по главной лестнице. Разве я мог бы иначе так уверенно говорить, что бриллианты находятся еще у меня в доме?

– Это верно, – согласился я. – И вы думаете, что Алиса знает вора или того, кто заходил в комнату вашей супруги во время ее отсутствия?

– Да.

– Тогда, – заметил я, – нет ничего проще. Чтобы найти бриллианты, надо только сделать официальный обыск, а перед судом Алиса уже должна будет дать показание.

Банкир задумался.

– Вы намерены сделать обыск? Это нелегко будет в таком огромном доме, где столько закоулков. Да и вообще я не надеюсь на благоприятный исход, по крайней мере к назначенному сроку. Мы на сегодня с женой получили приглашение, от которого я по многим причинам отказаться не могу. Перед нашим уходом я объявлю всему дому, что вы полицейский агент и приступаете к обыску. Это заявление, конечно, встревожит виновного, и он попытается спрятать украденное куда-нибудь подальше. Если бы кто-нибудь попытался уйти из дому, не препятствуйте ему, а только прикажите проследить за ним. Конечно, нет надобности говорить, что если именно при этом лице и будут бриллианты, то несложно будет их у него отобрать. Человека легче обыскать, чем дом.

– План великолепен! – воскликнул я, искренне восхищенный его остроумием. – Тут может быть только одно препятствие.

– Какое?

– Захочет ли ваша супруга ехать в гости, когда узнает о моих намерениях?

– Не беспокойтесь, я объявлю об этом лишь тогда, когда она будет в экипаже.

– Отлично! – согласился я. – Теперь мне только недостает человека, для того чтобы следить за выходящими из дома. Мне надо его раздобыть! Я должен для этого снестись с моим начальником.

– Напишите, что вам нужно, я сам заеду в полицейское управление и отдам вашу записку.

Это было, конечно, проще всего. Я написал несколько слов, Ирвинг взял записку и отправился к жене. Я остался в гостиной.

Через полчаса супруги сошли вниз. Он был во фраке, она в великолепном лиловом бархатном платье. Единственным ее украшением был жемчуг в ушах.

«Какая гордость!» – подумал я, глядя, с каким высокомерием она проходила по вестибюлю к ожидавшему ее у подъезда экипажу. Невольно я задал себе вопрос: способно ли сердце этой нарядной дамы биться сильнее обыкновенного или она принадлежит к существам, по которым все впечатления скользят, не оставляя следа? Мои мысли прервал банкир, усадивший жену в карету и возвратившийся в дом.

– Ну а теперь за дело! – сказал он, подходя ко мне.

В эту минуту с лестницы спускался тот молодой человек, которого Ирвинг назвал при мне сыном своей жены. Дальше, вверх по лестнице, виднелась фигурка упрямой компаньонки.

– Ах, это ты, Артур! – встретил он пасынка. – Послушай, голубчик! Я позвал тебя и мисс Дадли, чтобы представить вам мистера Гаррисона – агента, которому я поручаю найти и вернуть украденные у твоей матери бриллианты. Я тебе это говорю, потому что мы оба пришли к заключению, что твоя мать ошибается, думая, что они украдены кем-нибудь посторонним. Мистер Гаррисон, как и я, убежден, что вор – не посторонний человек и что бриллианты окажутся дома, если их хорошенько поискать. Надо воспользоваться отсутствием твоей матери и, как только на подмогу придет человек из полиции, приступить к обыску. Я нахожу, что необходимо обыскать твою комнату и комнату мисс Дадли. Тогда наши старые слуги не будут иметь повода чувствовать себя оскорбленными. Передай свои ключи Гаррисону. Ты этим покажешь хороший пример слугам и облегчишь задачу. Ты меня понял?

– Прекрасно! – небрежно сказал молодой человек и тотчас же после ухода банкира отправился опять наверх, не обращая на меня ни малейшего внимания.

Я посмотрел ему вслед со смущением.

Итак, это был человек, на которого падало подозрение банкира. Очевидно, он теперь торопится скрыть драгоценности, от находки которых зависит моя награда – для меня это маленькое состояние. Я поколебался, идти ли мне вслед за ним, и решил не ходить, чтобы не вспугнуть его и не испортить этим дело, а ждать терпеливо, что он станет делать.

Через минуту я услышал легкий шепот в передней верхнего этажа и радостный и подавленный возглас, несомненно, принадлежавший Артуру Сеттону. Затем все затихло.

Я призадумался над этим, но был прерван условленным сигналом моего коллеги, посланного из полиции. Уверенный, что теперь никто из дома не ускользнет, я стал ждать.

Артур Сеттон, к моему большому удовольствию, вскоре опять появился на лестнице. Он был в пальто и шляпе. Несмотря на то что я должен был видеть в нем вора, его наружность внушала мне невольную симпатию. Что-то в нем было благородное, и лицо его, хотя и носило следы кутежей, было очень привлекательно.

Я ожидал, что он направится прямо к выходной двери. Вместо этого он подошел ко мне.

– Мой отчим требует, чтобы я вам вручил свои ключи, – сказал он, подавая мне целую связку. – Вы можете отпереть ими все ящики в моей комнате. Я вернусь через час – у меня есть важное дело, для которого я и должен отлучиться, – и тогда охотно вам помогу. Вы, конечно, не сомневаетесь, насколько мне хотелось бы успокоить свою мать и поскорее возвратить ей бриллианты.

Поблагодарив, я взял у него ключи и с изумлением смотрел, как он непринужденно надевает свежие перчатки.

«Ну и актер!» – подумал я, когда он, мило распрощавшись со мной, вышел.

Я видел в окно, как быстро он пошел, не подозревая, что за ним невдалеке следует мой коллега.

Пока для меня ничего другого не оставалось, как чем-нибудь заняться, чтобы убить время. Я стал было перелистывать книгу, но услышал шаги на лестнице.

«Это Алиса Дадли», – подумал я, но ошибся.

Вошла маленькая сгорбленная старушка.

– Извините, – робко сказала она, – мне сказали, что будут делать обыск в доме по случаю кражи бриллиантов у миссис Ирвинг. Это будет сегодня?

– Непременно! – ответил я. – В таких случаях нельзя терять времени.

Она кивнула головой, соглашаясь.

– Тогда будьте добры начать с моей комнаты. Я тетка миссис Ирвинг, и моя племянница, вероятно, будет недовольна, если меня потревожат ночью. Моя комната невелика и…

– О, – быстро прервал я ее, – у вас нет надобности делать обыск.

– Вы ошибаетесь, – сказала она с удивительной энергией. – У меня сделать это необходимо, потому что вор именно у меня мог спрятать вещи, надеясь на то, что у меня искать не будут. Не угодно ли вам пойти за мной?

Я был в большом недоумении. Обыск мы, собственно, придумали только как угрозу, но сказать это старушке, понятно, было нельзя. Я решил волей-неволей сделать поверхностный обзор в ее комнате и последовал за ней наверх. Когда она уже открывала свою дверь, я услышал подозрительный шорох. Бросив быстрый взгляд через перила, я увидел стройную фигурку компаньонки, в пальто и шляпе, тихо спускающуюся вниз по лестнице.

Подобно молнии пронизала меня мысль, что я стал жертвой хитрого заговора. В сущности, старушка была менее наивна, чем казалась. Она заманила меня наверх, чтобы дать Алисе возможность ускользнуть. Но ее хитрости не суждено было удаться. Не мог же я так легко выпустить из рук бриллиантовое ожерелье стоимостью двадцать пять тысяч долларов и свою репутацию опытного сыщика! Я, в сущности, не знал, кто унес бриллианты, Артур Сеттон или молодая девушка. Может быть, все слова старушки-тетки и приглашение обыскать ее комнату было условленной уловкой, чтобы отвлечь мое внимание от действительного похитителя? К тому же я уловил едва заметное выражение удовольствия, даже сарказма, на лице старушки.

Это меня укрепило в моих подозрениях, и я уже без колебаний бросился вниз по лестнице, чтобы задержать компаньонку. Я опоздал на одну минуту: когда я очутился у подъезда, Алиса Дадли исчезла во мраке ночи.