– Да, я там слышал, что тетка Нюрка Сковородникова жалобу на тебя написать хочет.
– Что такое? – настороженно спрашивает Марья Тихоновна.
– я и сам бы хотел знать, что такое?!
– Тетке Нюрке надо же про что-то говорить, – беспечно говорит Ольга, вытирая жирные руки салфеткой.
– Говорит Людку её и Шурку совсем загоняла. Сама делать ничего не делает, а на девках в бригаде выезжает, показатели дает. А девчонки надрываются…. Что молчишь?! Правда, али нет?! – отец с шумом отодвигает тарелку.
– Пойду чаю принесу, – Марья Тихоновна поспешно уходит.
– Ну конечно неправда! Что языком-то зря трепать!
– Ты!… Чтоб я такого больше про тебя не слыхал!!
– Не слышал, пап. И чему только тебя Марья Тихоновна учила?!
– Уезжай ты отсюда! – взмолилась Марья Тихоновна, не смея глянуть на мужа, нервно расставляя бокалы на столе.
Дмитрий Семенович ничего не сказал в ответ, вышел на террасу, закурил.
– Маша, принеси сюда чаю. А тебе… – он тяжело посмотрел дочери в глаза, – я все сказал. Услышу – прибью!
Марья Тихоновна с шумом начала переставлять посуду со стола на поднос.
– Помоешь посуду, свиньям корму задашь, корову встретишь и подоишь! А я прилягу – уморилась! – и она вышла с подносом в руках.
***
На следующий день тетка Нюрка подошла к Ольге, когда та доила корову. В голове Сковородниковой не было злых намерений.
– Ну что ж, голубка, когда замуж пойдешь? – задала она безобидный вопрос.
– Успеется. Вы бы свою Людмилу спросили. Девке уж 22 года, а замуж все никто не берет, даже Мишка Мейдзи и тот свою рыжую морду воротит.
– Уж не в твой ли огород он воротит свою рыжую морду?! – зашипела Сковородникова.
– А в чей бы не воротил, да все не в ваш! – весело ответила Ольга.
– Смотри ты кака премудра стала!! – заорала взбесившаяся тетка Нюрка. – в бригадиршах ты разъязыкастилась больно, как я погляжу!! Моих девок не тронь! Мало от тебя баб с подорванными животами поуходило. Вон Танька Данилова, как есть бездетна оказалась, а почему спрашиватца?! Все от твоих работ!! Она кругом хочет быть первой, а другие надрывайся за неё…
Сковородникова не договорила. В этот момент Ольга надела на её голову ведро, вылив все молоко ей на плечи. Все замерло. Ольга кивнула Ленке:
– Ну вот и новый способ закрыть рот тетке Нюрке! – и весело хлопнув по спине коровы, погнала её в стойло. За спиной Ольги раздался сначала одинокий Ленкин смех, который перерос в дружный хохот всей бригады доярок.
Вся мокрая, в молоке, с ведром в руках тетка Нюрка кинулась к деревне.
– Ну, жди беды, – сказала ей в след Ленка.
– Батяня меня точно прибьёт, вздохнула Ольга.
Через полчаса Ольгу вызвал к себе председатель Кирилл Михайлович Долгов. Она переоделась и пошла к деревенской конторе.
У крыльца стояла машина Емельянова. Рядом слонялся Лешка Дегтярёв, о чем-то переговаривался с Мишкой Мейдзи.
– О-о-о! Наша бой-баба мчится! Да здравствует молодой комсомол, что забивает насмерть старый уклад царской России!
– Не ломайся, Мейдзи, – добродушно посоветовала Ольга. – За мной дело не встанет: вдарю – поперек растянешься!
– А может, я мазохист какой. И мне будет так приятно…
– Здравствуйте, Ольга Дмитриевна, – Лешка снял с головы кепку и немного наклонил голову.
– Здрасте, – кивнула мимоходом Ольга и поспешно взбежала на крыльцо.
Из своего кабинета вышел Димка. Он знал, что Ольга вот-вот придет, и ждал её прихода, не отходя от окна.
– Ольга Дмитриевна! – воскликнул он радостно и сжал её ручку в своей горячей руке. – Здравствуйте! Давненько мы с вами не виделись.
– Да, давно, – холодно ответила Ольга, пытаясь вырвать руку. – Дмитрий Иванович, не надо на меня так смотреть.
– Соскучился! – улыбнулся Димка, выпуская её руку, но не сводил влюбленного взгляда. – А вы, правда, Анну Николаевну побили?
– Это громко сказано и слабо сделано. Никого я не била.
– Ольга Дмитриевна, – на пороге стояла молодая комсомолочка Вера Павловна Алмаз, – Кирилл Михайлович просит вас поторопиться, а то ему еще на пасеку ехать.
– Уже иду.
– Проходите! – сухо пригласил председатель. – Ну как же вам не совестно, Ольга Дмитриевна, беззащитную пожилую женщину жестоко избить ведром только из-за того, что её дочери не сдали вам нужного удоя?!
– Это она вам такую чушь наплела? Кому вы поверили, Кирилл Михайлович? Кому?!
– Я человеку поверил, Оленька.
– Да был бы он, Кирилл Михайлович! А то ведь вся на желчную слюну изошла!
– Хорошо. Говори.
Ольга рассказала все без утайки.
– И все-таки, Ольга Дмитриевна, я вам объявляю выговор.
– Да, понимаю.
– Нужно быть посдержаннее. Особенно на работе. А вы уж очень вспыльчивая девушка. Нужно научиться держать себя в руках. Это ведь важно в жизни.
Ольга понимающе кивнула. Кирилл Михайлович засобирался на пасеку. Он распорядился насчет лошадей.