Однако экспертиза показала, что на лезвии кровь умершего, а значит данный нож является орудием убийства, и, следовательно, его владелец – убийцей. По всем станциям были разосланы описание внешности подозреваемого. А вестей так и не было.
* * *
Через неделю Петренко вновь приехал в Енисейц.
– Одно мне не дает покоя, товарищ Долгов, – говорил Калина Иванович председателю, сидя у того в кабинете, – мотив! Мотив убийства. Зачем этому Петру убивать несчастного старика-запивоху?
– Сам этого не понимаю, Калина Иванович.
– У кого я могу узнать.
– Ну-у, давайте подумаем. Может быть, у соседа Дмитрия Ивановича. Сейчас-сейчас, – Долгов поднялся, выглянул за дверь, сказал секретарше, – Александра Сергеевна, позовите Емельянова ко мне.
Через минуту в кабинет вошел Димка. Поздоровался, сел.
– Послушайте, Дмитрий Иванович, вы могли бы разъяснить некоторые сомнения следствия и рассказать, что за отношения были между Евгением Митяевым и Петром Дегтяревым.
– Петька частенько бывал дома Митяевых.
– Почему?
– Ну как «почему?». Ему очень нравилась Лена, дочь Митяева. Вот он и ходил к ним. Отношения были самые замечательные…
В этот момент в кабинет вошел Лешка Дегтярев. У него было дело к Долгову, но он не стал перебивать, а молча встал у двери, ожидая окончания беседы.
– Петька – человек дружелюбный, спокойный, общительный, – продолжал Емельянов, – тоже порассуждать о жизни любит. Никогда они не спорили, не ссорились. Я не понимаю, как такое вообще могло произойти. Петька никак не мог убить Митяя, отца своей любимой.
– Н-да, загадка! – промолвил следователь и вышел на крыльцо, прикурил. Димка тоже ушел к себе. Он видел в окно, как следователь опершись о перила курит и о чем-то думает. Вот на крыльцо вышел Лешка, остановился, заговорил с Петренко. Следователь повернулся к нему, предложил закурить. Так они простояли минут десять. Лешка что-то рассказывал, щурясь на сигарету, а следователь очень внимательно слушал. «О чем эта скотина может говорить, – думал Димка, – вероятно, что-то очень интересное для следствия, иначе бы так долго не слушал его Петренко». Они разошлись. Дегтярев пошел прямо к школе, следователь сел в машину.
ГЛАВА 3
«Здравствуй, мир!»
За день до этих событий у Ольги родилась дочь, как предсказывала бабка Стюрка. Только девочка была очень болезненной, в не едва теплилась жизнь. При первом же обследования выявилась глухота ребенка, к тому же зрачок не реагировал на свет, что свидетельствовало о слепоте девочки. Ольгу это повергло в шок, но все равно она теперь хотела этого ребенка.
– Мы будем бороться, Оля! – воскликнул Виктор. – Мы найдем хороших врачей. Нам помогут товарищи, все будет хорошо! Верь мне, Оля!
– Да, все будет хорошо.
Уже на следующий день Виктор нашел компетентного доктора в кремле, который взялся за лечение девочки. Но его эксперименты привели к полному онемению тела ребенка. Ольга с мольбой обратилась к своей Севастопольской подруге. Татьяна приехала мгновенно. Она связалась в Москве со своей подругой из Германии – Щебелихой. Через дипломатов послав короткое письмо: «нужна помощь моим друзьям, у которых новорожденный ребенок в предсмертном состоянии. Спросил брат, он сможет помочь? Татьяна Бальцерек из Севастополя». Ответ пришел через неделю: «Конечно, поможем, переправлять с нашим другом профессором Патриком Дьюзеном, который сейчас находится на международной конференции по медицине в Москве», далее шли координаты, где и когда его найти, и что ему сказать. Ольгу выписали из больницы с умирающим ребенком на руках. Неизменные друзья были рядом в эти кошмарные дни. Они нашли этого профессора Патрика Дьюзена и вручили ему ценный багаж – трехмесячную девочку, у которой было светлой имя Светлана.
Вечером в тихой гостиной Веденеевых Татьяна рассказывала, как они отвозили с Виктором девочку к профессору.
– Ты знаешь, мне показался этот Дьюзен очень знакомым. Во всяком случае в нем есть огромное сходство с Петькой Дегтяревым. Помнишь, у меня на свадьбе…
Ольга болезненно сморщилась от одного только упоминания фамилии Дегтярев.
– Ладно-ладно, не буду.
* * *
Через неделю пришла короткая записка: «очень интересный случай, но не смертельный. С огромным удовольствием помогу. Франк Щёбель». На следующий день Танька Бальцерек уехала в Севастополь. Ольга вновь осталась одна. Однажды она не выдержала и сорвалась на Виктора:
– Я не могу тут больше! Ты постоянно где-то, а я одна на всем белом свете со своим горем! Это не дом, это могила для меня! Я задыхаюсь в этих стенах! Либо я уезжаю одна, либо мы едем вместе!
– Куда? – холодно спросил Виктор.
– Куда-нибудь! – резко оборвала его Ольга. – Решай! – жена вышла.
Виктор лишь плечами пожал, ничего, поистерит и успокоиться. Но каково было его удивление, когда на следующий вечер, придя со службы домой, нашел записку: «Уехала в Енисейц к родителям. Не езжай за мной. Я устала, отдохну, вернусь. Пока». На следующий день Веденеев заказал переговоры с Енисейцем. Лишь побеседовав с Марьей Тихоновной, Виктор успокоился и уже вечером был у Андрея Адрианчука.
– Да говорю же вместе поехали: и моя с пацанами, и твоя. Ничего, пока еще не добрались. Им на поезде еще четверо суток ехать. Я тоже хотел было с ними, да не вышло с работой.
– Так лучше, конечно, – согласился Виктор.
ГЛАВА 4
Надежда – Катерина
Еще в поезде Ольга надумала сходить к бабке Стюрке и расспросить хорошенько, что значили ее слова, когда Ольга попросила у нее отвара, чтобы избавиться от ребенка. Что же старуха сказала ей тогда, Ольга силилась вспомнить, но конкретные слова вспомнились только тогда, когда она увидела заснеженный Енисейц. «Надо, – сказала тогда бабка Стюрка, – тебе надо, им надо. Им больше, чем тебе. Да, сбылось». Кто эти они и зачем «им надо». Ольга обязательно пойдет к бабке Стюрке и все у нее выяснит.
Когда подруги приехали домой, Енисей потрясали события одно за другим. Во-первых, пожар у Митяевых. Во-вторых, отъезд Ленки из Енисейца к матери в Смоленск. В-третьих, рождение у Шурки Емельяновой девочки, которую в надежде на новую жизнь Димка называет Надеждой, и в самый день приезда у Верочки, бывшей секретарши председателя, жены младшего брата Адрианчука, рождается дочь Катерина.
* * *
Ольга встала рано. В окна глядела темная снежная пустота. Вся комната тонула в этой тьме, выступая неясными очертаниями, мебель делалась загадочной и устрашающей. Ольга вспомнила, как раньше ее воображение разыгрывалось до такой степени, что она вскакивала и включала свет. Веденеева усмехнулась своим воспоминаниям.
– Боже мой, как тихо, даже жутко, – Ольга прислушалась: в соседней комнате потрескивала дровами печь и на стене слишком громко тикали часы, но вот послышалось невнятное сонное бормотание отца. И вдруг у Ольги выступили слезы на глазах. Стало беспредельно жаль себя, свою жизнь. Зачем она куда-то поехала, где-то жила, что-то делала? Зачем не осталось тут, в этой маленькой деревянной и уютной, привычной с детства комнатке, с окнами в сад любимой и самой близкой подруги Ленки? Где ты сейчас, Ленк? Где твой отец, рассказывающий по вечерам такую необычную фантастическую жизнь целого дворянского рода? Ольга не в силах была больше лежать в постели, где сам ее запах напоминал прежнюю сильную девчонку, никому не дававшей спуска во всем Енисейце. Она встала, подошла к окну. Темной громадой, застывшим мертвецом стоял дом Митяевых. По двору по-прежнему были разбросаны обгорелые доски бани на осевшем почерневшем снегу.
Накинув огромный пуховый платок на плечи, сунув ноги в валенки, Ольга вышла на крыльцо. Вздохнула свежий воздух, едва пахнущий весной. Прошлась по двору. Потом резко вбежал на крыльцо, вошла в комнату, выволокла из сундука свои девичьи вещи, быстро оделась и выскочила на улицу. Едва брезжило. Ольга обходит дом с другой стороны и идет к калитке, которую сделал дядя Женя, чтобы девчонки не лазили друг к другу через забор. Веденеева остановилась. Сердце ее екнуло в груди. Покосившаяся калитка была открыта и занесена на половину сугробом, сиротливая узенькая тропинка вела к огромному дубу, где когда-то был привязан Пират – огромный пес, который, по поверьям енисейцев, охранял небывалые сокровища дяди Жени в дупле дуба.
Ольга идет по тропочке, навстречу ей встает лохматый Пират. Он сначала настораживается, но при первых же звуках Ольгиного голоса начинает приветливо махать хвостом.
– Пиратик, миленький, ты не забыл меня, да? – Пират взвизгивает и начинает прыгать, весело извиваясь. Ольга обнимает пса за лохматую шею, отцеплять с усилием цепь и хватает собаку за ошейник. – Пойдем со мной, Пиратик, – ласково говорит Ольга.
Они идут к кладбищу. Теперь совсем рассвело. Низкое, затянутое тучами небо прижималось к земле. Черной зловещей полосой подступал к хутору лес. Енисей вспух и вот-вот должен сломать лед. Покосились деревянные черные от влажности кресты, едва проступали сквозь пелену тумана и исчезали в нем вновь. Ольга все шла, отпустив Пирата вперед. Она не знала, где похоронен дядь Женя. И была уверена, что верный своему хозяину пес точно приведет ее к могиле Митяева. Собака остановилась у могилы, оббежала ее вокруг, заскулила и стала лапами рыть снег. Ольга вгляделась в табличку, точно Митяев. Долго стояли Веденеева и Пират около занесенной снегом могилы.
– Ничего, дядь Женя, я найду Ленку. Скажу ей, что она не права, – созрело у Ольги решение. И только после этого она тронулась обратно к Енисейцу.
Но наткнулась на свежую могилу, которая выделялась черным пятном среди этой белой пустыни. Ольга подошла, Пират остановился в нескольких шагах и вдруг попятился. Ольга в смятении тоже было отошла от могилы, потом любопытство одолело, и она вернулась. Тут была похоронена бабка Стюрка Сковородникова. Не успела Ольга ее расспросить о предсказании дочери Веденеевой. С невеселыми мыслями Ольга вернулась домой, где ее уже ждала Любаша, которой потащила в дом Адрианчук смотреть новорожденную Катеньку. Верочку только выписали из больницы, и она приехала домой с мужем Алексеем.
В доме Адрианчук царила праздничная атмосфера. Тетя Дуня румяная, с искрящимися глазами накрывала на стол. Лешка сидел у печи и балагурил со старшеньким Любаши Максимкой. Верочка уложила дочку и младшего племянника – Андрейку спать. На цыпочках вышла к уже собравшимся гостям.
Ольга вернулась домой только к вечеру, еле привязала Пирата на прежнее место. Прошла к дому Митяевых, который очень был похож на могилу дяди Жени. Женщина поднялась по ступеням, остановилась перед запертой дверью, прислонилась к ней горячим лбом и разрыдалась, бессильно стуча кулаком в дверь, все ниже и ниже опускаясь.
– Ольга! – через забор перепрыгнул Димка Емельянов. – Что с тобой?! -он оторвал ее от двери прижал к груди.
– Все не так! не так! не так! – билась в его руках Ольга. – Почему? Почему-у-у?! Зачем так жить, скажи – зачем?! – вскоре Ольга затихла, взяла себя в руки, оттолкнула от себя Димку, поднялась. – Прости меня, Димка, прости меня за все…