– Я сама москвичка, отец тоже из Москвы, а мама с Урала. С той самой деревни, куда меня запрятали на все лето. Она приехала в Москву учиться, встретила отца, поженились, потом я родилась. Сейчас учусь в 8 классе, вернее уже в девятый перешла. Обычно я езжу отдыхать за границу. В этом году меня сослали на Урал за нарушение дисциплины в школе.
– Что же ты такое сделала? – спросил один из студентов.
– Да… – Дарья обвела глазами своих попутчиков и почему- то постеснялась рассказать им о своих, как она считала, «творческих подвигах». – Так, ничего особенного.
– Ну потом расскажешь.
– А вы зачем едете в такую глушь?
– Чистый туризм!
– Не понимаю. Вас, наверное, тоже направили от универа, да?
– Нет, мы сами. Вот смотри, – парень развернул карту.
– Карта, а что мобильным приложением воспользоваться – не судьба?
– Зачастую, там, где мы будем идти, нет интернета.
– Да его там вообще нигде нет.
– Вы серьезно?! – ужаснулась Дарья, и у нее засосало под ложечкой.
– Абсолютно, – утвердительно кивнула студентка.
– То есть там, куда я еду на все лето, нет интернета?!
– Ты была к этому не готова? – удивились ребята.
– О-фи-геть!!! Офи-геть!!! Офигеть!! – Даше в этот момент хотелось кого-нибудь убить, а потом покончить жизнь самоубийством. – Ну может, интернет там все-таки будет?– с мольбой в голосе спросила она.
– Скорее всего – нет! – упал приговор.
– Да и позвонить ты не сможешь, потому что связи там тоже нет.
– Ну твари!! – сказала Хопрова, вспоминая лица своих родителей. – Я вам этого никогда не прощу!
– А мы-то тут причем?! – возмутился студент-Мишин.
– Да я не про вас. И все-таки, не понимаю. Вы сами, по собственной воле, лишаете себя интернета, студенческих тусовок где-нибудь на Казантипе. Едете в холодный край спать в палатках, есть какую-то хрень, пригоревшую на костре. Весь день тащить на себе десятки килограммов, карабкаясь на какой то перевал Дятлова? Один вопрос: вы нормальные?! Холатчахль, Отортен, Маньпупунёр,? Что за название? Звучит так, как будто Бледный Орк отдает приказание!
– Это наша страна.
– Да?! По-моему, какой-то Вейрес Дотрак, – перебила Дарья.
– Раньше тут не было русских. Здесь жили манси, потом пришел Ермак и присоединил эти земли к России. Поэтому и название такие, язык манси. Вот смотри, – студент-Мишин показал на карту ручкой. – Это северный Урал – один из самых глухих и труднодоступных районов Урала. Севернее Ивделя, Вижая и Ушмы почти нет населенных пунктов и соответственно дорог. К горам с Востока и Запада подступают непроходимые леса и болота. Климат здесь уже достаточно суровый. В горах много снежников, которые не успевают растаять за лето, которое наступает тут только в конце июня. Встречаются пятна вечной мерзлоты. Туристов Северный Урал манит к себе именно этой суровой красотой.
– Слушайте, вы точно психи. Я вас боюсь.
Ребята рассмеялись.
– А ты знаешь тайну перевала Дятлова?
– Да она мне нафиг не нужна.
– Ну, значит слушай.
– Ладно, все равно делать нечего. Рассказывай.
– 23 января 1959 года самостоятельная группа туристов в составе 10 человек вышла в лыжный поход по маршруту Ивдель – гора Отортен. От участников 2-Северный в лыжный поход пошло 9 человек. Первого февраля 1959 года группа начала восхождение к горе Отортен, вечером разбила палатку на высоте 1079. В ночь на 2 февраля при невыясненных обстоятельствах произошла гибель всех 9 человек.
– А почему в поход вышли 10 человек, а погибли 9?
– Потому что один из туристов 28 января сошел с дистанции. Остался в заброшенном геологическом поселке.
– Он там умер?
– Нет, он-то как раз остался жив.
– Повезло. Я бы тоже не пошла. Так я не поняла. Прошло уже более пятидесяти лет. Почему тайна-то? До сих пор не выяснили, отчего они погибли.
– В том-то и дело. Есть масса версий, но в каждой из этих версий присутствует какая-нибудь деталь, которая начисто разбивает все предположения.
– Интересно. Один вопрос: и вы вот все хотите пойти именно в то самое место, где погибли такие же студенты, как вы?
– Ага!
– Вы точно психи, – с этими словами Дарья полезла к себе наверх.
На третий день пути студенты сошли с поезда. В купе появились другие попутчики: женщина с пятью детьми. Женщина выглядела, как типичная московская бомжиха. Так же выглядели ее дети. Самой старшей девочке было лет тринадцать, самому младшему года два. Видимо, у них были еще места в соседнем купе. Женщина оставила старшую дочь с двумя младшими мальчишками. А сама завалилась спать в соседнем купе, распространяя зловоние.
– Сколько осталось до моей станции? – спросила Дарья у проводницы, когда та зашла проверить билеты.
– Два часа.
– Вот черт. Это окно открывается?
– Открывается, – проводница сдвинула верхнюю створку окна.
Через полчаса двухгодовалый мальчишка стал просить есть.
– Подожди, мой хороший, вот доедем до дома, там поешь, – отвечала ему сестра.
– Хоть кухарик дай, – ныл мальчик.
– Где же я тебе его возьму? Вот приедем домой, там поедим.
И разговор начинался сначала. И так на протяжении часа. В итоге, Дарья залезла в свой рюкзак, собрала остатки своей еды и отдала мальчишке.