Кладовая Ли́сы

А я поняла, что настало время подняться на чердак, чтобы выяснить, почему же бабушка отправила меня именно сюда.

Наверх вела массивная деревянная лестница с гладкими перилами, до которых я еле дотягивалась. Аккуратно преодолевая ступеньку за ступенькой, я поднималась всё выше. Моя спутница уже сидела там и молчаливо ждала меня возле небольшой дверцы. Я добралась до верха, взялась за ручку и потянула её на себя — ничего. Тогда я толкнула её от себя, и дверь поддалась. Василиса тут же просунула голову в темноту, а через секунду полностью исчезла внутри. Затаив дыхание, я последовала за ней. Сначала ничего не было видно — глаза медленно привыкали к полумраку. Потом проступили деревянные полы и стены, а прямо передо мной показалось маленькое круглое окошко. Его стеклянные рамы разделяли стекло напополам, напоминая дольки апельсина. Я подумала, что, наверное, именно так чувствует себя птица внутри скворечника.

— Иди сюда, — негромко позвала Василиса.

Я увидела кошку, стоящую у противоположной стены. Она указывала на сундук, невероятно похожий на тот, что мы видели в кладовой, но только немного меньше. Резные птички тоже украшали его стенки, и я внимательно осмотрела каждую из них. Никакого письма в клювах не было. На крышке я заметила металлическое кольцо, взялась за него и потянула вверх. Сундук начал медленно открываться. В ту же секунду волна разочарования нахлынула на меня. «Что же происходит? Мы проделали такой длинный путь к домику на озере, и всё зря?» Сундук был абсолютно пуст.

Я попятилась и опустилась в мягкое кресло, подняв огромное облако пыли. «Пора выбираться отсюда», — подумала я и двинулась к выходу. Возле самой двери я заметила старый шкаф, внутри которого висел плащ и стояли резиновые сапоги, наверное, принадлежавшие бабушке. Пропустив вперед себя кошку, я вышла и закрыла за собой дверь.

Позже мама привлекла меня к уборке домика. Я еще раз поднялась на чердак и тщательно вытерла там пыль, пока мама мыла полы во всем доме.

Затем родители решили, что раз мы вырвались на природу, то и обед должен быть на свежем воздухе, и мы отправились на озеро. Василиса тоже пошла со мной. Как и прежде, родители её не замечали. В конце пути она ловко запрыгнула на дерево, росшее возле самой воды, и там, в густой листве, устроилась наблюдать за нами.

— Ты обязательно должна попробовать печеную картошку! — весело сказал папа.

Мы сидели на бревнышке, которое папа нашел в лесу — на удивление оно оказалось очень удобным. Перед нами ярко горел костер. Красно-желтое пламя плясало на веточках, сложенных друг на дружку, и медленно поедало их одну за другой. От близости огня было очень тепло. Папа насадил мне сосиску на длинную металлическую палочку, которую назвал шампуром, и я держала её на вытянутой руке прямо над огнем. Язычки пламени облизывали мою сосиску, и она становилась румяной и аппетитной. Потом я поднесла её к губам и долго дула, прежде чем откусить хотя бы кусочек — такая она была горячая. Папину печеную картошку пришлось ждать очень долго. Оказывается, она может испечься только тогда, когда костер совсем прогорит и её закопают в горячие угли. Я сидела, смотрела на огонь, на родителей, на Василису и думала: «Может быть, бабушка привела меня сюда просто для того, чтобы я посидела вот так у костра с мамой и папой, по