Я люблю только тебя

Глава 4

Адам

С Эмили я познакомился в институте, когда нам обоим было по восемнадцать. Я учился на экономическом факультете, а она — на литературном.

В то время мои отношения с отцом были особенно напряжёнными. Мы постоянно спорили, не понимали друг друга, сталкивались взглядами. Он мечтал, чтобы я стал таким же, как он. А я всегда хотел быть похожим на маму.

Я мыслил, как она. Говорил, как она. Так же сторонился этого мира и мечтал о том же, о чём когда-то мечтала она.

Сейчас мне кажется, что отец злился на меня лишь потому, что видел в моих словах, поступках и мыслях её отражение. Возможно, он злился не столько на меня, сколько на самого себя. Потому что я постоянно напоминал ему о той жизни, которую мама хотела построить… и которую он в итоге разрушил.

Лишь Том оставался тем самым мостом, который ещё хоть как-то удерживал нашу семью от окончательного распада. Тогда брату было пятнадцать — сложный возраст, подростковый максимализм, вечное желание казаться взрослее.

— Ты бросаешь меня, — с обидой произнёс он.

— Нет. Это всего лишь учёба. Я буду приезжать к тебе каждые выходные, — пообещал я.

Том отчаянно держался за мой чемодан, словно надеялся задержать меня ещё хотя бы на несколько минут. Но после моих слов всё же ослабил хватку.

— Ты слишком милый, чтобы я мог тебя оставить, — усмехнулся я, потрепав его светлые волосы.

Он тут же нахмурился и убрал мою руку.

— Я уже не маленький. Не надо со мной нянчиться, — серьёзно заявил брат.

Но меня это только рассмешило.

— Хорошо, большой мальчик. Я скоро вернусь.

Я тепло посмотрел на него. Том явно хотел броситься ко мне и обнять, но упрямо стоял на месте, сжав кулаки. Он всегда был таким. Даже когда ему было больно, он старался выглядеть сильным.

Больше я ничего не сказал. Просто подошёл и крепко обнял этого упрямого мальчишку, после чего молча направился к выходу.

Мне не хотелось оставлять Тома. Но и оставаться в том доме я больше не мог. С каждым днём рядом с отцом становилось всё тяжелее дышать.

Я переехал в небольшую квартиру, поступил в университет и одновременно начал стажироваться в фирме отца. По выходным обязательно навещал Тома. Иногда он оставался у меня ночевать, но отец считал, что я плохо на него влияю, поэтому такие встречи случались нечасто.

Шло время, и я всё сильнее убеждался: путь, который для меня выбрал отец, был не моим. Я не хотел жить по его правилам. Не хотел измерять успех цифрами в отчётах, прибылью и количеством новых контрактов. Мне казалось, что смысл жизни должен заключаться совсем в другом.

В университете меня всегда окружали люди. Кто-то хотел дружить, кто-то просил помощи, кто-то просто стремился оказаться рядом. Я никогда не испытывал недостатка во внимании, но почти никого не подпускал к себе по-настоящему.

Слишком рано я понял одну простую вещь: большинство человеческих отношений строится на взаимной выгоде.

Кому-то нужны деньги. Кому-то связи. Кому-то поддержка. Кому-то чувство собственной значимости.

И чем старше становишься, тем реже встречаешь людей, которым нужен именно ты.

Наверное, поэтому я предпочитал случайные встречи И поверхностные отношения. Для меня любая связь с людьми имела смысл лишь тогда, когда могла принести какую-то выгоду.

Но одна встреча разрушила все мои правила.

Эмили.

Она появилась в моей жизни совершенно неожиданно.

Мы учились в одном университете, но на разных факультетах. Я редко обращал внимание на студентов вокруг себя, однако её невозможно было не заметить.

Не потому, что она старалась привлечь внимание.

Наоборот.

Эмили словно существовала отдельно от остальных.

Она не пыталась понравиться окружающим, не искала новых знакомств и не стремилась стать частью какой-либо компании. Держалась спокойно, холодно и отстранённо, будто заранее возвела вокруг себя крепкие стены и не собиралась впускать внутрь ни одного человека.

И, наверное, именно это впервые заставило меня посмотреть на неё внимательнее.

Впервые я увидел её в библиотеке.

Тогда я пришёл туда только потому, что отец требовал идеальных результатов по всем предметам, а дома сосредоточиться было невозможно. В читальном зале почти никого не осталось — приближалась сессия, и большинство студентов уже разъехались.

Она сидела у окна, поджав под себя ноги, и быстро печатала что-то на старом ноутбуке. Рядом лежали стопка книг, исписанный блокнот и давно остывший стакан с кофе.

Не знаю, почему именно она привлекла моё внимание.

Наверное, всё дело было в её взгляде.

Он показался мне слишком знакомым.

Таким же, как мой собственный.

В её глазах жила боль, которую человек слишком долго носит внутри и уже не надеется кому-то показать.

Несколько прядей каштановых волос постоянно падали ей на лицо. Эмили машинально убирала их за ухо, даже не замечая этого движения. Она хмурилась, иногда прикусывала губу, изредка едва заметно усмехалась своим мыслям.

Казалось, окружающий мир для неё перестал существовать.

И вдруг экран ноутбука погас.

— Нет... нет... только не сейчас... — раздражённо прошептала девушка, несколько раз нажимая кнопку включения.

Я сам не понял, почему подошёл к ней.

— Зарядка отошла, — спокойно сказал я, заметив под столом выдернутый из розетки провод.

Эмили подняла на меня взгляд.

На секунду в её глазах промелькнул испуг. Она тут же поправила край свитера, словно инстинктивно пыталась что-то скрыть.

— И ты подошёл сообщить мне именно это? — спросила она.

Я молча наклонился, вставил провод обратно в розетку и кивнул на экран.

Ноутбук ожил.

— Вообще-то я только что спас твой научный труд.

Она перевела взгляд на монитор, убедилась, что всё работает, и едва заметно выдохнула.

— Тогда спасибо, герой.

Это прозвучало настолько спокойно и безразлично, что я даже не понял, была ли это благодарность или издёвка.

Эмили сразу же отвернулась и вновь уткнулась в экран.

Любая другая девушка, наверное, попыталась бы поддержать разговор. Но Эмили словно с первой минуты дала понять, что моё присутствие её совершенно не интересует.

С того дня я начал замечать её всё чаще: то в коридорах института, то в кафе напротив кампуса, то снова в библиотеке.

Самое странное — я вовсе не искал этих встреч.

Но взгляд всё равно цеплялся за неё.

Эмили постоянно менялась. Сегодня она была раздражённой, завтра — безэмоциональной, через несколько часов могла громко смеяться, а вечером сидеть с таким пустым взглядом, словно внутри неё что-то окончательно умерло. Она жила на бесконечных эмоциональных качелях.

Я не знал, что происходило в её жизни. Но довольно быстро понял, кто был причиной большинства этих перемен.

Рядом с ней почти всегда находился Сэм Хьюган — её парень. О нём в институте ходили самые отвратительные слухи: вспыльчивый, агрессивный, постоянные драки, сомнительные компании, измены.

Казалось, не существовало ни одного человека, который мог бы сказать о нём хоть что-нибудь хорошее.

И всё же Эмили продолжала оставаться рядом с ним.

Я не понимал почему.

Почему она терпела его грубость. Почему прощала очередные унижения. Почему каждый раз возвращалась к человеку, который, судя по всему, приносил ей одну лишь боль.

Тогда мне казалось, что она слишком добрая для такого мужчины.

Слишком светлая.

Слишком хрупкая.

Я искренне считал, что Эмили заслуживает совсем другой жизни.

Сейчас я понимаю, насколько поверхностными были мои выводы.

Но тогда...

Тогда я видел перед собой только девушку, которую хотелось спасти.

Именно эта мысль стала моей первой ошибкой.

Я не собирался вмешиваться в их отношения. Лишь иногда наблюдал за ней со стороны, сам не понимая, зачем продолжаю это делать.

Пока однажды вечером не увидел её на заднем дворе института.

Она сидела прямо на холодных бетонных ступенях, обхватив себя руками. Каштановые волосы скрывали лицо, но я всё равно заметил, как дрожат её плечи.

Эмили плакала.

Сначала я хотел пройти мимо. Так было бы правильно. Чужие проблемы меня никогда не касались. Но в какой-то момент она подняла голову.

Разбитая губа. Синяк на скуле. Покрасневшие от слёз глаза.

У меня внутри всё болезненно сжалось.

— Это он сделал? — тихо спросил я, остановившись рядом.

Эмили поспешно вытерла слёзы ладонью, словно ей было стыдно, что кто-то увидел её в таком состоянии.

— Тебя это не касается, — хрипло ответила она.

Я молча присел рядом. Теперь следы побоев были видны ещё отчётливее. В груди медленно закипала злость.

— Он ударил тебя?

Несколько секунд она молчала. Потом нервно усмехнулась.

— Не смотри на меня так.

— Как?

— Будто собираешься меня спасать.

Я не отвёл взгляда.

— А если собираюсь?

Впервые за всё время Эмили посмотрела мне прямо в глаза. Уставшая. Сломленная. И вместе с тем отчаянно пытающаяся выглядеть сильнее, чем была на самом деле.

Она грустно улыбнулась.

— Тогда ты опоздал, Адам.

Её голос прозвучал почти шёпотом.

— Меня уже давно никто не сможет спасти.

Она резко поднялась, собираясь уйти, но я машинально схватил её за запястье.

— Куда ты собралась? — спросил я, хотя внутри всё кипело от злости.

— Почему ты ко мне привязался?! — неожиданно сорвалась Эмили. — Просто дай мне уйти!

Я молча смотрел на неё. Она не злилась. Она защищалась.

Слёзы уже высохли на покрасневшем лице, но в глазах всё ещё жила боль. Эмили отчаянно пыталась спрятаться от мира, скрыть, насколько сломленной и уязвимой была на самом деле. И почему-то именно это молчаливое отчаяние оказалось страшнее самих синяков.

— Пойдём ко мне, — спокойно сказал я. — Я обработаю твои раны. А потом делай, что хочешь.

Она несколько секунд смотрела на меня так, словно пыталась понять, в чём подвох. Потом едва заметно кивнула.

Всю дорогу мы не произнесли ни слова. Она шла рядом, опустив голову, будто силы закончились не только сопротивляться мне, но и вообще чему-либо в этой жизни.

Мы сидели на кухне моей квартиры. Я молча обрабатывал её разбитую губу и ссадины на руках. Эмили не проронила ни слова. Лишь иногда едва заметно вздрагивала, когда антисептик попадал на свежие раны. Казалось, физическая боль больше её не беспокоила. Словно она давно привыкла к ней. Она лишь терпеливо ждала, когда я закончу, чтобы наконец уйти.

— Почему? — тихо спросил я.

Этот вопрос мучил меня с того самого дня, как я впервые увидел её рядом с Сэмом.

Я никак не мог понять, почему такая девушка продолжает оставаться с человеком, который её уничтожает.

Эмили долго молчала.

Потом едва слышно ответила:

— Потому что люблю.

Она подняла на меня покрасневшие глаза и грустно улыбнулась.

— Глупо, правда?

— Да, — честно ответил я, даже не пытаясь смягчить свои слова.

Для меня это действительно казалось глупостью.

Как можно оставаться рядом с человеком, который причиняет тебе боль, только потому, что любишь его?

Эмили тихо усмехнулась.

— Когда-нибудь ты меня поймёшь.

— Не пойму.

— Поймёшь, когда сам полюбишь кого-нибудь по-настоящему.

Я покачал головой.

— Нет.

Она улыбнулась ещё раз. Но улыбка исчезла почти сразу. Лицо дрогнуло, и девушка снова расплакалась.

— Я выгляжу жалкой, да? — прошептала она сквозь слёзы. — Но каждый раз я верю, что он изменится. Он обещает, что больше никогда не поднимет на меня руку. Говорит, что любит меня. Что я важна для него. Что я у него одна...

Я молчал. Не потому, что соглашался. Потому что не знал, как помочь человеку, который добровольно возвращается в собственную клетку.

— Разве человек, который любит, способен так поступать? — наконец спросил я. — Открой глаза, Эмили. Он просто пользуется тобой.

Я понимал, что мои слова звучат жестоко. Но смотреть, как она цепляется за красивую ложь, было ещё тяжелее. Она продолжала жить надеждой, что однажды Сэм проснётся другим человеком. Что он перестанет причинять ей боль. Что однажды они станут счастливы. Но реальность была куда проще.

Она страдала. А он продолжал лгать.

Эмили резко вскочила со стула и направилась к выходу.

— Мне не нужны твои нравоучения! — выкрикнула она. — Ты и сам такой же! Думаешь, я не знаю, кто ты? Меняешь девушек одну за другой, используешь людей ради выгоды! Да вы все одинаковые!

После этих слов она выбежала из квартиры, громко хлопнув дверью.

Я не стал её догонять.

Потому что понимал: сейчас ничем не смогу ей помочь.

Да и не был уверен, что вообще имею право кого-то спасать.

Эмили была права.

Я действительно никогда не строил настоящих отношений — ни дружеских, ни романтических. Люди появлялись в моей жизни, задерживались ненадолго и исчезали, не оставляя после себя ничего важного.

Я не знал, что такое любовь.

Не понимал, на чём должны строиться отношения.

Не умел быть рядом с человеком просто так, без выгоды, без расчёта, без внутренней дистанции.

Но в тот вечер я вдруг осознал одну простую вещь.

Мне было не всё равно, что с ней происходит. Эмили стала мне небезралична.

На следующий день Эмили так и не появилась в институте.

Ни на второй день. Ни на третий.

Сначала я пытался убедить себя, что мне всё равно. Что это не моё дело. Но с каждым днём внутри нарастало странное беспокойство.

Я начал искать её.

Заходил в кафе напротив кампуса, проверял библиотеку, даже несколько раз проходил мимо общежития, где она жила. Но Эмили будто исчезла.

По институту лишь ползли тревожные слухи.

Однажды я услышал, как несколько девушек на заднем дворе обсуждали её. Я сразу подошёл к ним.

— Что вы сейчас сказали? — ещё немного, и моё терпение окончательно бы лопнуло.

— Ой, Адам! Привет, — кокетливо протянула одна из них, явно не понимая моего настроения.

— Повторяю ещё раз, — холодно произнёс я. — О чём вы говорили?

Девушки переглянулись. Теперь в их глазах появилась тревога.

— Ходят слухи, что Эмили видели выходящей из твоего дома, — осторожно начала одна из них. — Кто-то рассказал об этом Сэму, и он решил, что она изменила ему с тобой. Говорят, он был в бешенстве…

У меня внутри всё похолодело.

— Что значит «в бешенстве»? — процедил я сквозь зубы.

Девушка нервно сглотнула и понизила голос почти до шёпота:

— Говорят… он снова её избил.

В следующую секунду я уже сорвался с места.

Я прекрасно знал, где может быть Сэм.

Паб недалеко от кампуса, где собиралась вся его компания.

Всю дорогу меня разрывало от ярости. Перед глазами стояло лицо Эмили — разбитая губа, потухший взгляд, дрожащие руки.

И мысль о том, что он снова посмел поднять на неё руку, сводила меня с ума.

Когда я ворвался в паб, внутри стоял привычный шум: громкая музыка, смех, звон стаканов. Но стоило мне заметить Сэма за дальним столиком, как всё вокруг будто исчезло.

Он сидел в компании своих дружков, смеялся и выглядел так, словно ничего не произошло. Словно не разрушал чужую жизнь.

Я подошёл к нему вплотную.

— Где Эмили? — глухо спросил я.

Сэм медленно поднял на меня взгляд и криво усмехнулся.

— О, так вот кто у нас новый герой, — протянул он. — Решил поиграть в спасателя?

— Я спросил, где она.

— А тебе не всё равно? Или уже успел влюбиться?

Он рассмеялся вместе со своими друзьями.

И именно в этот момент я окончательно потерял контроль.

— Она не твоя кукла! — вырвалось у меня прежде, чем я успел себя остановить.

Мой кулак с силой врезался Сэму прямо в челюсть.

Парень отлетел назад вместе со стулом, но вместо страха лишь рассмеялся. Его дружки тут же вскочили со своих мест, готовые наброситься на меня, однако Сэм остановил их движением руки.

— Не лезьте, — процедил он, вытирая кровь с губы. — С этим я разберусь сам.

Он рванул на меня первым, но я не собирался уступать. Я был выше, сильнее и в тот момент слишком зол, чтобы чувствовать страх.