– С Солнцем во власянице и сворачивающимся небом Иоанн напутал, надеюсь. – Агасфер лежал на земле и лениво наблюдал за ползущим на восток Стрижаментом.
– Я не могу зайти в интернет. Ни контакт, ни WhatsApp, ни один браузер – ничего не работает. Аня растерянно смотрела на полностью заряженный, но такой бесполезный смартфон.
– Ну естественно. Вышкам же кирдык. Ты очень замёрзла?
– И что теперь делать? – Аня проигнорировала последний вопрос, не желая признаваться, что отдала бы практически всё на свете за хорошую, теплую куртку.
– Идти в Невинку. Только переобуешься для начала. – Агасфер подтянул колено к груди и принялся прямо так, на весу, расшнуровывать кроссовок.
– С чего это?
–В своей обуви ты, может, и дойдёшь, но совершенно точно охренеешь. Я вытащил тебя из сравнительно безопасного Ставрополя, мне вытаскивать тебя и из этой передряги. – Иудей расшнуровал второй кроссовок, разулся и поставил обувь возле Ани. – Обувайся. Не забывай, я почти не чувствую боли, холода и прочих мелких неприятностей.
Аня быстро переобулась, пару раз мысленно обозвал себя дурой за то, что забыла об особенностях Иудея.
– И что мы будем делать в Невинке? – Аня и Агасфер дружно шагали вдоль дороги, перешагивая поваленные столбы, перепрыгивая небольшие трещины в земле и обходя довольно широкие разломы.
– Узнаем, насколько всё плохо. Раздобудем оружие и придумаем, как бы провести с наибольшим кайфом оставшееся нам время. Так что подумай пока что о моих предложениях. – Он повернулся к Ане и подмигнул ей.
– Там впереди перевёрнутая Газель. Как думаешь, мы сможем открыть фургончик?
– Может, и сможем, надо посмотреть. – Агасфер пожал плечами. – А зачем? Вряд ли там есть куртка или обувь твоего размера.
– Там колбаса на крыше фургона нарисована, может быть, внутри есть что-то съестное. – Аня сглотнула, чувствуя, как при мысли о еде желудок болезненно сжимается. – Тем более, если поесть жирного – станет теплее.
– Я совсем забыл, что тебе нужно питаться. Тогда пойдем грабить фургон. Трупов не боишься?
– Я на четвёртом курсе биофака учусь, вообще-то.
– И что из этого следует? Я там не учился.
–Несколько раз мы препарировали мелких животных.
– Думаешь, за рулём была лабораторная мышь?– Агасфер уважительно покачал головой, глядя на выбитое лобовое стекло. – Даже если это была она— отдаю должное уму и характеру грызуна. Жаль только, он ключи захватил с собой.
– А если расплавить замок пальцем? Ну как сигарету прикуривал, – Аня внимательно рассматривала салон Газели, соображая, есть ли там что-то настолько ценное, чтобы лезть за этим внутрь.
–Я смогу, но к этому моменту ты уже будешь симпатичным иссохшим трупом, а я не некрофил.
– Ты говорил, что я красивая! – Не то чтобы Аню это сильно волновало, но она предпочитала говорить об этом, а не о том, где взять необходимую, но недоступную пищу.
– Живая – красивая, а трупом будешь максимум симпатичным. Смерть от голода не особо красива. – Агасфер задумчиво обошел вокруг машины, затем покачал замок, вернулся к бамперу и принялся раздеваться. Оставшись лишь в одних трусах, он сгрузил майку и джинсы в руки Ани и полез в салон сквозь дыру в лобовом стекле. Девушка поежилась, увидев, что на торчащих кусках стекла остаётся кровь.
– Отходи. – Аня отскочила в сторону и рядом с тем местом, где она только что стояла, приземлился большой пластиковый коробок. Несколько минут – и покрытый порезами и царапинами иудей копается в коробке. – Одеваться не буду пока не заживёт. Нормальная одежда еще пригодится. О, вот она! – Агасфер довольно потряс незнакомой Ане железкой и решительно двинулся к задней части фургона. Девушка пошла следом, повторяя про себя: «10 лет пытался умереть». Смотреть на практически голого и израненного человека и не пытаться ему помочь было выше ее сил.
Иудей покачал замок, внимательно осмотрел петли, кивнул и просунул железку между механизмом и дужкой.
– Смотри внимательно по сторонам. Я уверен, что официальной власти больше нет, но мало ли. – Он стал аккуратно давить железкой вниз, а Аня принялась ходить перед машиной из стороны в сторону, стараясь не наступать на битое стекло, которым была усыпана дорога.
– Почему ты думаешь, что власти больше нет? Потому что горы пошли. – Сама посуди, землетрясение и кровавую Луну объяснить сложно, но можно. Но горы пошли, и все уже точно знают, что грядет день гнева Его. И что-то мне подсказывает, что сейчас вершится больше одного Апокалипсиса, и это реалити-шоу транслируют не только для подписчиков.
– А как же буддисты и остальные, у которых не предусмотрен конец света?
–Поужасаются немного, потом восстановят разрушенное и будут жить дальше. Ага, пошла, тварь такая. – Агасфер напрягся, надавил на рычаг двумя руками, и механизм замка со скрипом оторвался от дужки.
– Иди за едой, я посторожу. Случись что – от меня больше пользы будет снаружи. Давай сюда одежду.
Аня протиснулась внутрь фургона, думая о том, как странно и непривычно идти по боковой стенке, опираясь рукой о потолок. В машине почти ничего не было, видимо, водитель развёз товары и возвращался домой. Аня нашла только две вакуумные упаковки сосисок, палку хорошей сырокопченой колбасы и, почему-то, контейнер с квашеной капустой и несколько кусков чёрного хлеба. Пошарив по темным углам, она нашла ещё и полную двухлитровую бутылку Колы. Прижимая к груди добычу, девушка неловко вылезла из фургона. Агасфер уже оделся и сидел на корточках, перебирая содержимое ящика.
– Неплохой улов. – Он выкинул из коробки несколько железок и дернул подбородком, предлагая Ане сложить добычу на освободившееся место. – Сейчас отойдем от дороги, найдём что-то пригодное для костра, ты позавтракаешь, и двинемся к городу.
– Можно просто по дороге погрызть хлеба и колбасы. – Аня не хотела верить словам о крахе всех госструктур и хотела как можно быстрее добраться до города, чтобы убедиться в том, что демократия пережила начало Апокалипсиса
– Колбасу я бы оставил на потом. Её есть в случае чего удобнее. Ещё надо будет колу вылить и воды набрать. Тут вроде речка была неподалеку.
– Зачем выливать? Выпить же можно.
– Что-то выпьем, остальное выльем. Вперёд.
Агасфер вскинул на плечо коробок и бодро зашагал к левому краю дороги, туда, где виднелись редкие деревья. Наблюдая за тем, как его босые ступни прижимают жухлую прошлогоднюю траву и разбрызгивают жирную свежую грязь, Аня задумалась о том, где было лучше: в детдоме или здесь. Пока получалось, что здесь.
Они шли долго. Так долго, что Ане начало казаться, что прошло как минимум пару часов. Вытащив из кармана планшет, она нажала на кнопку разблокировки экрана и вскрикнула от неожиданности. Заставки с крабом, зараженным саккулиной, больше не было. Вместо неё на экране крутилось трёхмерное изображение Земли, на Южном и Северном полюсе и на нулевом и двенадцатом меридианах были изображены схематичные фигурки ангелов, держащих в руках нечто, похожее на развеваемые ветром полотенца. Аня дернула пальцем по экрану, пытаясь убрать заставку блокировки, но ничего не поменялось. Только внизу добавилась бегущая строка: «Ближайший к вам пункт запечатления угодности Богу находится в одной тысяче ста сорока трёх километрах к востоку. Если вы принадлежите к одному из колен Израилевых – предлагаем проследовать туда в течение ближайших семи дней. Если нет – оставайтесь на месте и попытайтесь раскаяться».
– Ты что там встала? Я уже костер развел. – Аня подняла голову от экрана планшета и обнаружила, что стоит под одним из тех деревьев, дорога к которым показалась ей такой долгой. Агасфер умудрился уже найти несколько больших веток, разломать их развести недурной костёр. На коробке были разложены несколько тонких и относительно прямых прутиков.
– Смотри. – Она ткнула смартфона Иудею под нос. – Как это вообще возможно?
– Я откуда знаю? Думаешь, хорошие программисты не попадают в рай? – Агасфер улыбнулся, увидев, что его шутка не произвела нужного эффекта, встал и, обойдя костёр, приобнял девушку за плечи.
– Подруга, я всё понимаю. Это действительно страшно. Это крах всей твоей жизни, но это единственная правда, которая у тебя осталась. Дальше будет только хуже. Если хочешь – я помогу тебе не видеть самого страшного.
– Как? —Аня с надеждой подняла глаза, но тут же их опустила. На лице Агасфера снова была та же гримаса, которую девушка видела прошлой ночью во время рассказа о судьбе его семьи.
– Убью, как ещё? Похороню правильно, крест поставлю, чтобы было с чем на Суд идти. Самое страшное ты пропустишь. Ну а потом уже всем одинаково фигово будет, на сковородках-то.
–Ты думаешь, это хорошая идея? – Аня всё ещё сжимала в руках разблокированный планшет. Почему-то индикатор батарейки до сих пор показывал полный заряд, хотя в последний раз заряжался почти сутки назад.
– Я думаю, что это трусость, но трусость вполне понятная и простительная. Ты подумай, а я жарить сосиски буду. – Агасфер достал из коробка упаковку сосисок, откусил уголок неожиданно белыми ровными зубами и принялся насаживать по три сосиски на палочку. Аня положила планшет в карман, села на землю, не обращая внимания на мгновенно промокшее пальто, и принялась наблюдать за тонкими длинными пальцами Иудея. Закончив с сосисками, Агасфер взял крупные ветки с развилками с одной стороны, воткнул их возле костра и сложил на импровизированную подставку первые три прутика. Потянуло вкусным запахом жарящихся сосисок.
–Что будет, если я не попрошу убить меня? – Аня смотрела в огонь и вспоминала горящий рушащийся дом, боль от ожогов, запах жареного мяса и воодушевленные голоса родителей, распевающих какие-то псалмы собственного сочинения.
– Мы раздобудем одежду, по мере необходимости будем добывать еду и доживём до Страшного Суда, постаравшись получить как можно кайфа в оставшееся у нас время. А потом каждому воздастся по делам. Меня, наверное, сразу на Нижний Круг. А тебя как каяться будешь. – Ты так спокойно об этом говоришь…
– Я говорил, что меня сложно назвать человеком. – Агасфер перевернул сосиски и криво улыбнулся. – К десятому веку я понял, что смертность – основа человечности.
– А как ты научился разжигать огонь прикосновением?
– Никак. Думаю, это побочный продукт моего проклятия. – Увидев недоумение на лице Ани, Агасфер снял сосиски с огня и протянул девушке. – Ешь, это сложно и долго объяснять.