– Ничего нет.
– А что было?
– Н-не знаю…
– Извините, – вклинилась Настя. – Мы не шумели, не пели песни, и не распивали алкоголь. Так почему на нас жаловались?
Полицейский снова оглядел Лизу и Настю, потом без спроса медленно пошел по коридору.
– Так, говорите, вы здесь работаете? – он покивал головой, словно ремонтник, оценивающий фронт работ в квартире. – И кем же вы тут работаете?
Лизу пробил холодный пот. Что такого она сделала? Кто-то из клиентов на нее пожаловался. Так у нее их всего два было. Сегодняшняя девица вряд ли бы успела – она только за дверь вышла. Значит, та, первая. Пожаловалась, что муж ее снова не полюбил? И что, за это теперь сажают? Или… Лиза почувствовала, как кровь отлила от ее щек. Зелье! Ну точно. Там отрава была. И бедный мужик скопытился. Не видать ей теперь наследства. Вообще ничего не видать.
Мозг лихорадочно работал. Что делать? Нужно притвориться, что это не она. Как вот докажет? Но, блин, клиентка через то дурацкое приложение записывалась. Его удалить получится? Хотя, стоп. Она же записывалась к Изольде! Еще удивилась, что ее не старуха обслуживает. Точно, надо все валить на бабку.
Полицейский тем временем продолжал двигаться по коридору.
«Его вы по лицу не бьете», – мысленно обратилась она к шторам, которые смирно висели по стенам.
Мужчина с первой попытки нашел вход в кабинет и открыл дверь.
– А, а, а, подождите, – Лиза бросилась за ним. Если он все эти банки с зельями увидит, алиби вряд ли сработает.
Когда она влетела в комнату, полицейский уже перебирал ведьмовское барахло. Он зачем-то понюхал кошачий череп, пересчитал камешки с выгравированными рунами, потом повернулся к столу и одним движением разложил стопку карт в полукруг, как это делают крупье в казино.
– Заявочка поступила, что тут некая гадалка услуги оказывает, – лениво бросил он через плечо, а затем потряс хрустальный шар и приложил его к уху.
– А что, это же не запрещено вроде, – промямлила Лиза, отпираться было глупо.
Майор Сыробогатов обернулся и хмыкнул.
– Вообще-то, запрещено. Вы что же, девушка, не знаете? Две недели назад Госдума закон приняла. Гадалки, ясновидящие и всякая такая шушера – под запретом. Нечего людям мозги пудрить. Пусть со своим проблемами к врачам идут. Так, чем вы тут, говорите, занимаетесь?
– Ничем таким! – Лиза поправила сползший на глаза тюрбан.
Вот ведь зараза! Вот ведь угораздило! Вот ведь бабка старая подставила! И юристишка с ней вместе. Это вообще законно, требовать от нее закон нарушать?
– Ничем таким… – полицейский хмыкнул. – Девушка, вот вам сколько лет?
– Не прилично…
– Лет сколько?
– Двадцать два.
– А что ведете себя, как школьница? Серьезно, думаете, непонятно, что вы тут делаете?
– Да, честное слово, все легально! Я вообще-то – как раз врач. То есть не врач. А специалист. Я – психолог и тут провожу встречи с клиентами.
– Психолог, ага как же, – скривился полицейский.
– Да! Не верите? Я вам докажу, – Лиза полезла в карман бархатного платья и вытащила телефон. Когда устраивалась на работу, фотографировала все документы. Лишь бы они остались в памяти. – Вот, вот, фотка. Это мой диплом. Квалифицированный психолог.
Выпятив грудь и задрав голову, она ткнула телефоном полицейскому в лицо. Он нехотя взял гаджет и долго изучал экран, пожевывая губы.
– Что ж, что ж, – сведя брови, он с явным неудовольствием вернул телефон Лизе и снова обвел комнату взглядом. Тут лицо его просияло. Он ткнул пальцев в горящие на комоде свечи. – А что это вы пожарную безопасность не соблюдаете? В рабочих кабинетах открытый огонь запрещен!
Лиза бросилась вперед и на бегу задула огоньки.
– А это для расслабления клиентов, но раз нельзя, значит, нельзя. Вот, как будто и не было ничего, – Лиза многозначительно показала на дымящиеся свечи – мол, а не докажите, что они горели.
Ноздри полицейского задрожали. Он снова посмотрел по сторонам и шагнул к стеллажу.
– А тут у вас что? – он ткнул на разноцветные склянки.
– Это тоже для клиентов, – завуалированно ответила Лиза, подбегая к нему.
Сыробогатов взял один бутылек, откупорил и понюхал бордовую жидкость. Резко поморщился.
– Это что, спирт? А лицензия на продажу алкоголя у вас есть?
– Что?! Ну какая же продажа, я же не продаю его. Это так, на память моим клиентам. И вы вот возьмите, – Лиза схватила сразу четыре бутылька, зажав тонкие горлышки между пальцами, и с самой широкой улыбкой протянула майору.
– Вы мне взятку предлагаете, что ли? В курсе, что это преступление?
Да что ж ты такой честный-то попался! Лиза выбежала в коридор и вернулась с мусорным ведром, которое вытащила из-под настиного рабочего стола. Она демонстративно сбросила туда пригоршню бутыльков.
– Ничего никому не продаю и не предлагаю! – она подошла к комоду, взяла подсвечник и запихала в ведро, – свечи не жгу, и не колдую.
Следом в мусор отправился маленький череп, статуэтка рогатого мужика и пара охапок трав. Лиза уставилась на полицейского.
– Не нарушаю никакого закона.
Майор смерил ее взглядом и постучал пальцами по полке стеллажа.
– Я посматривать за вами буду, а то мало ли что, – он взял статуэтку жабы с монеткой во рту и бросил в ведро в лизиных руках.
«Черт, она же деньги приносит».
А полицейский уже громыхал по коридору к выходу.
Глава 10.
Дрожащими пальцами Лиза набирала номер адвоката. Был поздний вечер, полицейский давно ушел, а испуг остался.
– Здравствуйте, Елизавета Александровна, – Амаяк Григорян ответил гнусаво, но бодро. – Уже закончили с заданием от Изольды Геннадьевны?
– Здрасьте. Нет, и я как раз по этому поводу. Вы в курсе, что гадалок запретили? Нельзя теперь вот это все делать. Вы же меня на преступление толкаете. Это тоже незаконно, я посмотрела. Это заставление, заставание, убеждение…