– Замечательно, – улыбнулась сначала парню, затем мне, девушка. – Я как раз только что приготовила завар, – с этими словами она протянула мне жестяную кружку, снаружи обильно покрытую чёрной копотью.
Я приняла это подношение с недоверием. Думала, что кружка может оказаться горячей, но она оказалась едва тёплой, и от жидкости не исходил горячий пар.
Внезапно, присмотревшись к зеленоватой жиже, я поняла, что изнемогаю от сильной жажды. Именно это сподвигло меня сделать резкий и большой глоток предложенного мне напитка…
В следующую секунду от проглоченного у меня едва глаза из орбит не вылетели! Пойло оказалось настолько отвратительным, что, не задумываясь отбросив кружку с его остатками в сторону, я не заметила, как вновь уперлась обоими предплечьями в землю.
Меня начало выворачивать наизнанку уже после третьего рвотного позыва.
– Класс, прямо у моей лежанки! – с досадой зазвучал за моей спиной голос парня.
– Это тебе за то, что ты до сих пор не починил мою, – парировала девушка, присев на лежанку, с которой до этого свалилась я. – Не ной, Дефакто, перенесёшь свою лежанку подальше от лежанки Змеееда – ты ведь давно хотел это сделать, да повода не находил. Вот тебе и повод, – я не видела, но была уверена, что девушка указала рукой на всё ещё отблёвывающуюся меня.
…Когда рвота остановилась, я отстранилась чуть назад и, пытаясь восстановить сбитое дыхание, начала напряжённо думать. Нэцкэ, Дефакто, Змееед – что это за имена такие?.. Ведь явно не настоящие имена. В голове всколыхнулось ещё одно воспоминание: к кличкам часто прибегали трапперы. Коалиция номер пять: Мускул, Волос, Тонкий, Крик, Сомнение… Если я в логове трапперов и до сих пор не расчленена на артефакты, значит мои дела плохи, но, возможно, пока ещё не критически.
– Трапперы? – слабым, хрипящим голосом предположила вслух я.
– Что? – переспросила Нэцкэ.
– Вы трапперы? Какая коалиция по номеру? – мой тон звучал жёстко. Может быть даже чрезмерно. Я всё ещё никак не могла собрать свои эмоции в кулак.
– Спрашивает, трапперы ли мы, – непонимающим тоном обратилась к своему напарнику Нэцкэ.
– Кто-то, может, и трапперы, – пожал плечами Дефакто. – Кто-то, кто не мы.
– Уязвимые? Неуязвимые? – продолжила гадать я.
– Мы не в курсе таких понятий, – вновь ответил парень. – У тебя странный сленг. И акцент. На каком языке ты вообще говоришь?
Глава 3.
Меня вырвало ещё дважды. Когда в желудке не осталось ничего, кроме его собственного горького сока, рвотные позывы наконец отпустили меня.
Мне дали прополоскать рот водой, а после напиться вдоволь. Я спросила, почему мой правый кулак перемотан бинтом, через который проступила и засохла, очевидно, моя собственная кровь, и Нэцкэ пояснила мне эту странность тем, что мой кулак якобы сильно разбит. Она размотала кровавые бинты и показала мне – он и вправду оказался разбитым: кровоподтеки и гематомы покрывали все пять костяшек пальцев. Однако я не помнила, при каких обстоятельствах и обо что так серьёзно разбила собственный кулак. Никак не могла вспомнить драку…
Мысли путались: я то вспоминала причину своего смятения, то забывала её. Сейчас я вновь никак не могла вспомнить, что же со мной произошло, хотя помнила, что перед этим уже вспоминала…
После рвоты меня продолжало сильно тошнить, а в ушах вдруг разлился глушащий все побочные звуки звон. Этот чрезмерный звон не позволял мне сосредоточиться…
Некстати разнылся кулак, на который Дефакто наложил новую повязку с какими-то обжигающими, перетёртыми в непривлекательную кашицу травами… Ненормальная слабость всё отчётливее склоняла мою голову вниз, заставляла упираться подбородком в ключицу. Остатки мнимой силы, наполняющей меня в первые минуты после прихода в сознание, неумолимо просачивались сквозь меня, как песок, обтекающий своей пылью уставшие пальцы. В итоге на расспросы у меня не осталось ни единой песчинки силы. Я просто лежала на твёрдой лежанке, сконструированной между двумя широкими стволами осин, и, не шевелясь, рассеянным взглядом смотрела вбок.
Кажется, мне с каждой минутой становилось всё хуже. Но несмотря на это я всё же старалась оценить обстановку вокруг себя. Мы – я и двое незнакомцев – находились в сени небольшого скопления деревьев. Здесь было три лежанки, сконструированные одинаковым способом – доски, выверенно прибитые между стволами деревьев, – на вытоптанной траве стояло два грубо сколоченных табурета, на низких ветках близрастущих деревьев были развешаны разнообразные сушеные травы, перевязанные выленялыми тряпичными обрывками, на неказистом и низком столике напротив была расставлена деревянная, и жестяная посуда, лежали подозрительные, завязанные бечёвкой мешочки, сделанные из грубой ткани. Ещё здесь располагалось остывшее кострище, над которым одиноко висел средних размеров котелок, помятый у самого основания.
День был солнечным, но меня бил сильный озноб. Парень и девушка – Дефакто и Нэцкэ – при этом комфортно чувствовали себя в штанах из лёгкой материи и сильно выцветших футболках с короткими рукавами. Заметив мой озноб, они сначала накрыли меня полотном из жесткой материи, а когда поняли, что это не помогает, напоили на сей раз сносным на вкус отваром, в содержании которого я распознала мелиссу, и решили переместить меня из-под сени деревьев на залитую солнцем поляну. По-видимому чтобы защитить моё тело от солнечного удара и даже ожога, эти двое установили над предложенным мне деревянным шезлонгом зонт, который перед этим вытащили из высокой травы. Шезлонг оказался не мягче лежанки, на которой мне до сих пор приходилось лежать, а зонт был странным. Было видно, что он, как и все замеченные мной искусственные предметы местной обстановки, был сконструирован вручную: тесаные палки вместо перекладин и ручки, а купол из серого, наверняка когда-то бывшего белым материала такой тонкости, что почти прозрачный.
…Нэцкэ с Дефакто оставили меня посреди высокой травы на шезлонге. Протёртый временем купол зонта, под действием лёгких дуновений южного ветра, гипнотизирующе шевелился над моей головой…
Скоро мне как будто бы стало немного теплее и, несмотря на высокую траву вокруг, комфортнее. Оставшись наедине с собой, я, не заметив того, начала погружаться в дрёму.
Когда я открыла глаза, солнце уже клонилось к закату и обещало скоро убрать из этого дня свой последний розовый луч. Облака были окрашены именно в розовый, местами переходящий в красноватый цвет.
Слева от меня послышалось неестественное шуршание. Не поворачивая головы, я отправила в направлении звука свой взгляд и увидела рядом ещё одного незнакомца. Молодой парнишка лет шестнадцати, грязно-русые волосы, низкого роста, с немного чумазым лицом, ожидающе смотрел на меня светлыми глазами. Он сидел в высокой траве на одном из уже виденных мной кособоких табуретов и держал в руках сильно помятый полиэтиленовый пакет. Видимо, шуршание именно этого пакета и привлекло моё внимание.
– Как зовут? – всё ещё не поворачивая головы, востребовала у незнакомца имя я.
– Бум.
Бум. Ещё одно необычное имя. Нет, не имя. Прозвище.
– Я караулил тебя всё время, пока ты здесь спала. Я ведь часовой.
– Часовой?
– Ну да, это моя должность. Тут у всех есть своя должность.
– Где это “тут”?
– В Паддоке. – Снова Паддок. – Есть хочешь? – с этими словами парень вытащил из своего пакета неопознанное нечто и протянул это мне. Закрыв глаза, я гулко выдохнула и, опершись о скрипучие подлокотники шезлонга, заставила себя сесть лицом к собеседнику. Упираясь локтями в колени, я начала хмуриться: тело задервенело, мышцы ныли, в голове неприятно плескалась пустота – я снова забыла, как очутилась вне Подгорного города. Поющий поэт?.. Мигающие вывески фундаментального яруса… Апартаменты Конана… Коридоры… Но нет людей… В моих воспоминаниях их нет…
– Держи, – парнишка вновь протянул мне что-то. Открыв глаза, я увидела перед своим носом сэндвич, в реальность которого мне, почему-то, поверилось с трудом. Сначала я хотела обхитрить пустоту в своей голове – расспросить парня про то, что такое Паддок и где он находится, как я сюда попала и вообще про всё вокруг, – но увидев сэндвич вдруг испытала дикий приступ голода и сразу же забыла обо всех своих вопросах. Словно изголодавшийся зверь, я вырвала из рук парня предложенное мне подношение и вгрызлась в хлеб зубами.
– Спасибо, – уже сквозь хлеб прошипела я.
Парень добродушно хихикнул и, достав из зарослей кустов термос, стал наливать в его крышку что-то походящее на чай:
– Поосторожнее, не подавись. До ужина больше ничего нет, так что постарайся насладиться вкусом.
Я не прислушалась к совету. Умяла сэндвич за считанные секунды, после чего выпила весь термос, в котором оказался мятный чай. Я где-то слышала о том, что мята может разжигать аппетит, и тем не менее не остановилась, пока не допила напиток до последней капли.
– Сколько я провалялась без сознания? – уже отдавая пустую крышку Буму, первым делом поинтересовалась я.
– Ты попала сюда в девять часов вечера накануне. Нэцкэ сказала, что первый раз ты очнулась в полдень. Выходит, после проспала с часа дня до восьми часов вечера.
– Нэцкэ, Дефакто, Бум – странные имена. Прежде никогда таких не слышала. Это имена вообще?
– Вроде того… – парень замялся и опустил глаза. – Своих реальных имён мы не помним.
– Это как это не помните?
– Как-как… Как ты.
– Я помню своё имя.
– Да неужели? – скептически наклонил набок голову Бум, при этом слегка прищурив свои светлые глаза.
– Меня зовут Джекки.
Парень на мгновение застыл. Было видно, что он ошарашен моим ответом, будто в нём действительно было скрыто нечто шокирующее.