Элоиза повернула телефон так, чтобы Герде был виден торговый сектор Копенгагенского аэропорта.
– Куда ты летишь?
– Это длинная история – или… на самом деле она настолько короткая и неопределенная, что даже я сама толком не знаю, в чем она заключается. Ян, у которого я волонтерю в Патронажной службе, рассказал мне кое-что о старом деле в Южной Ютландии, которое, как мне кажется, стоит изучить поподробнее.
– Что за дело?
– Все немного запутано, но я думаю, что ему страшно прощаться с жизнью и что у него поэтому… – Элоиза вдруг подумала о чем-то и перебила сама себя: – Слушай, а бывает такое, что военные пишут прощальные письма, когда их отправляют в горячие точки?
Герда работала психологом-реабилитологом в Вооруженных силах и ежедневно бывала в казармах Сванемеллен. Несколько раз ее саму посылали в зоны боевых действий.
– Да, все так делают, когда им предстоит уезжать, – сказала Герда. – Те разы, что я бывала в Афганистане, я писала прощальные письма и тебе, и Лулу, и маме. В свое время, конечно, и Кристиану тоже.
– О чем пишут в таких письмах?
– Это очень разнится от человека к человеку. Я обычно писала о том, как сильно люблю вас и что вы не должны слишком убиваться, если я не вернусь домой. В письмах к Кристиану я еще писала вещи, которые… ну ты знаешь, вещи, которые я на тот момент не хотела уносить с собой в могилу. Все недосказанное. Тайное.
Элоиза медленно кивала.
– А почему ты спрашиваешь?
– Я подумала, что людям бывает необходимо облегчить сердце перед смертью.
– Ты имеешь в виду, признаться в чем-то сокровенном?
– Да, или… – Элоиза колебалась. – Исповедаться в своих грехах. Похоже, Ян нуждается в отпущении.
Герда нахмурилась.
– За что же?
– Не знаю. Может быть, это то, о чем ты говоришь: недосказанное, тайное. По крайней мере, мне кажется, что что-то в его прошлом осталось непроработанным, и я хотела бы попытаться облегчить для него это бремя. Плюс… – Элоиза пожала плечами, – ты же меня знаешь. Я должна выяснить, в чем дело.
– Хм, – произнесла Герда с таким видом, словно собиралась высказать все накопившиеся мысли. – Будь осторожна, ладно?
– Я всегда осторожна.
– Да, но все же. В течение нескольких месяцев ты все сильнее привязывалась к человеку, который годится тебе в отцы и на которого ты, можно так предположить, проецируешь свое собственное прошлое и свои собственные непрожитые чувства.
– Да, да, – сказала Элоиза, борясь с желанием закатить глаза. – Я знаю, как это выглядит, и, конечно, ты права – действительно права! Но дело в том, что… – Она глубоко вздохнула и улыбнулась. – Он просто так мне полюбился! И мне просто нужно убедиться, что я не ошибаюсь в нем.
Герда открыла рот, и на мгновение показалось, что она хочет сказать еще что-то, но она промолчала и сжала губы.
– Хорошо, – кивнула она.
– Хорошо, – сказала Элоиза тоном, который давал понять, что этот вопрос не обсуждается. Сегодня она бы не вынесла сеанса психоанализа.
– Так куда, ты говоришь, ты едешь?
– Я скоро вылетаю в Сеннерборг, чтобы…
– В Сеннерборг?
– Да. Ян родился и вырос в Южной Ютландии, – сказала Элоиза.
– А Томас сейчас живет не там же?
– Какой Томас?
Герда снисходительно улыбнулась.
– Какой Томас? Ну ты даешь!
– Ты имеешь в виду О'Мэлли?
– А что, есть другие?
– Ох, да, Герда. В мире есть и другие люди по имени Томас.
– Только не в твоем мире.
– Ну, я не знаю. – Элоиза опустила глаза и слегка улыбнулась. – Я не видела Томаса Маллинга с тех пор, как он уехал в США, а это было уже… сколько? – семь лет назад.
– А сейчас он разве живет не в Сеннерборге?
– Да, ну, наверно, – ответила Элоиза, на самом деле нисколько в этом не сомневаясь. Она перестала следить за тем, что делает Томас и где он вообще обитает, потому что каждый раз, когда она решала загуглить его имя или как-то иначе насыпать соль на рану, ей плохо спалось, и она просыпалась с ощущением стеснения в груди, как будто сердце было перетянуто резиновой лентой.
Она села на скамейку у выхода на посадку и стала смотреть на взлетную полосу, где готовился к отправлению «Аэробус А380» авиакомпании «Эмирейтс». Последний раз, когда она видела О'Мэлли, как его звали со времен учебы, они стояли в нескольких сотнях метров от того места, где она сейчас находилась, в зоне Kiss & Fly перед входом в аэропорт. Он направлялся в Нью-Йорк, чтобы начать работу на новом месте в качестве редактора новостей в одном из крупнейших мировых СМИ, и Элоиза пообещала, что последует его примеру, как только истечет срок действия ее контракта в «Demokratisk Dagblad».
А через пять недель Миккельсен предложил ей постоянную работу в группе по экономическим преступлениям.
– У Томаса теперь жена и дети, так что не важно, где он живет.
– А это правда, что он работает главным редактором в какой-то региональной газете?
– Да.
Герда состроила сочувственную гримасу.
– Что ж, после «Хаффингтон Пост» это солидное понижение, да?
– Можно так сказать, – кивнула Элоиза.
– Значит, ты сейчас летишь в Сеннерборг?
– Да.
– А когда вернешься?