Воздушный стрелок. Опричник
Эх, был бы рядом Георгий, он бы, может, и поддержал задумку, но тот, взяв для подмоги Вячеслава, умотал в Рахов на поиски недостающих запчастей и брони для разбитых тактиков. Вступать же в спор с невестой по такому поводу, да без поддержки главтехнаря и его заместителя, которым как-то быстро и незаметно стал вытащенный из СБТ Стрелков, мне было не с руки. Ну да и ладно, зато я добился от Оли точных сроков исполнения ремонтных работ, о которых и сообщил изрядно подобревшему заказчику.
Очередной вечер принес на Апецку суету вокруг приведенного Георгием грузовика, и целую груду новостей, частью привезенных нашим майором из Рахова… а частью пришедших на мой коммуникатор практически сразу после ужина. Своеобразная, хотя и чересчур стремительная, по моему мнению, реакция на отправленное в Москву сообщение о непотребстве, сотворенном близняшками и Лизой во время нашей утренней тренировки.
Но если разгрузка прибывшей из Рахова машины вполне могла обойтись без моего участия, то полученная информация заслуживала самого пристального внимания. И в первую очередь стоило разобраться с новостями, привезенными Роговым.
– И насколько выросли цены? – спросил я устроившегося в кресле напротив Георгия.
– Процентов на двадцать – тридцать… в среднем, – откликнулся он.
– Не самое лучшее известие. – Я поморщился и, вновь пробежав взглядом по списку доставленных Роговым деталей, еще раз сравнил его с расчетными суммами. – Это не может быть случайной флуктуацией?
– Если бы, атаман, если бы… – невесело усмехнулся мой ватажник и по совместительству номинальный майор отряда «Гремлины». – Мы с Вячком облазили все склады и частные магазины, но там словно метлой прошлись, ни болта не найти. Зато на площадке ЦС[14] появилось удивительно много всякого околотэкашного хлама.
– Занимательно, – протянул я. – Значит, считаешь, нас решили пожамкать за мягкое вымя?
– Скорее всего, – уверенно кивнул Жорик. – В Центре сидят неплохие аналитики, и у них было достаточно времени, чтобы заметить интерес неких покупателей к ранее бросовому товару, тем более что их площадку мы своим вниманием тоже не обходили. Ну и пощипать кошелек толстого купца по здешним традициям сам бог велел.
– Предложения? – Я прищурился.
– А какие тут могут быть предложения? – пожал плечами майор. – Либо поднимать цену ремонта, либо отказываться от торговли с ЦС и переходить на поставки из СБТ. В том же Мармациее есть вполне неплохая торговая зона, возможности которой с лихвой перерывают наши потребности, по крайней мере по основным позициям. Правда, в этом случае придется закладывать в стоимость ремонта доставку нужных деталей, но это не должно повлиять на конечную цену наших услуг так же сильно, как закупка на торговой площадке ЦС.
Глянув на развалившегося в кресле, уверенно вещающего Рогова, я довольно хмыкнул. Приключения и полученная должность вкупе с прилагающейся к ней ответственностью повлияли на моего ватажника в лучшую сторону. От былой стеснительности не осталось и следа, а ведь прошло едва ли больше полугода!
– А что наемничий круг?[15] – поинтересовался я.
– Молчат, – равнодушно ответил Рогов. – Их эта возня не касается ни в малейшей степени… ну почти. Все же иметь возможность гарантированно сплавить разбитую технику Центру или мучиться в попытках приткнуть покореженное железо в какой-нибудь из частных магазинов – выбор для них очевиден, не так ли?
– Полагаю, ты уже прикинул, во что обойдутся поставки из того же Сигету-Мармациея? – спросил я.
Майор кивнул.
– Первым делом, – проговорил он. – В среднем получаем прирост цены около пяти процентов, с учетом амортизации шлюпа… но есть и плюс. Если количество исполняемых заказов не изменится, то только за счет этой компенсации мы уже через год сможем заменить винтовую группу «Борея» на новую.
– Да, к тому же пять процентов – это не двадцать – тридцать… – пробормотал я.
– Точно, – откликнулся Рогов и выжидающе взглянул на меня.
– Что?
– Атаман, я могу связаться с поставщиками в Сигету-Мармациее и обрадовать их нашим интересом к тамошнему рынку запчастей и разборов тактиков? – спросил Георгий.
– Пожалуй, да, – ответил я и, глядя на довольно улыбнувшегося ватажника, не удержался от шпильки: – Ты так доволен, словно они тебе откаты налом платить обещали.
– Ну, наличка нашему отряду нужна всегда, – невозмутимо пожал плечами Рогов. Я удивленно крякнул. – А не облагаемые налогом деньги пригодятся тем более. Мало ли что мы еще покупать надумаем… мм… неодобряемое.
– Оригинальное решение, – справившись с изумлением, протянул я, глядя в незамутненно честные глаза Георгия. М-да, и ведь теперь язык не повернется его Жориком называть. Заматерел майор, хоть по виду и не скажешь. Все та же двухметровая оглобля… впрочем, если приглядеться, то видны и отличия. Форма на бывшем студенте-недоучке, пусть и не военная, сидит как влитая, выправка изменилась, ушла сутулость, да и взгляд стал куда уверенней. Хорош. – И велик ли откат?
– Десять процентов, – ответил Рогов и, шевельнув пальцами над своим коммуникатором, переслал мне файл.
Пробежавшись взглядом по открывшемуся списку и примерным суммам оценки, я покачал головой и, откинувшись на спинку кресла, задумался. Ненадолго.
– Одобряю. Здесь, в воеводстве, такие финты крутить не следует, а вот в СБТ почему бы и нет. Но, Георгий… – Я открыл глаза и уставился на майора. Тот моментально подобрался. – Никаких мутных частников. Понял? Подобные схемы разрешаю проворачивать только с постоянными проверенными торговцами Мармациея. И никак иначе.
– Понял, атаман, – кивнул тот и, чуть расслабившись, еле заметно усмехнулся. – Мне и самому так спокойнее будет.
– Вот и славно, – протянул я и, чуть подумав, проговорил: – Теперь следующий вопрос, неожиданно возникший на повестке дня. Вообще-то я думал повесить это дело на Гдовицкого, а тебя озадачить помощью нашему Самураю, но… передумал. Ты у нас майор отряда, тебе и карты в руки.
– Атаман? – вновь напрягся Георгий, явно почуявший, куда ветер дует.
– Слушай и запоминай. – Я хлопнул рукой по столу. – В конце июня мы с Ольгой, Елизаветой, Милой и Линой покинем базу. На месяц или около того. На это время общее руководство отрядом будет на тебе. Как и контроль над работами по СЭМам. С Рюминой тебя свяжет Ольга, она же отдаст твои контакты работникам ателье. Пора уже из номинального майора становиться реальным, Георгий. Пора.
– Да я же… я… – Рогов тряхнул коротко стриженной головой, словно пытаясь прийти в себя. – Атаман, я же, кроме своих технарей, никем никогда не командовал!
– Вот и попрактикуешься, – отозвался я и постарался успокоить изрядно опешившего от таких известий ватажника: – Ничего-ничего, технари, как ты сказал, и без того под твоей командой работают и вроде бы не особо косячат. В общении с заказчиками поможет Гдовицкой, я его предупрежу, охрана же остается на Толстом, тебе туда и лезть не надо. Ну а финансы… как показал наш разговор, эту тему ты тоже знаешь неплохо. Опыта нет… ну так это дело наживное, в крайнем случае у тебя всегда будет возможность связаться со мной через коммуникатор или спросить совета у того же Владимира Александровича.
– Атаман… – начал было Рогов, но я его оборвал:
– Не обсуждается, Георгий. Мне не нужна ширма в виде номинального командира «Гремлинов». Мне нужен лояльный и знающий майор отряда, которому я могу доверить важное дело. Но вот незадача, верных людей у меня не так уж много, а из тех, что есть, мало кто может и, главное, хочет тянуть этот воз. Ты – идеальная кандидатура. Еще год-другой, и из тебя получится настоящий майор наемного отряда техподдержки. Нужна только практика, и именно ее я тебе и предоставляю.
– А Вячеслав? – все же попытался трепыхнуться Рогов.
– Стрелков – одиночка. Ему проще самому что-то сделать, чем приказывать. Кроме того, не забывай, парень только-только выбрался из клоаки. Ему еще социализироваться и учиться не один год, да и тогда, мне кажется, выше заместителя по производству он не поднимется. Управление – это не его. Вот инженерия, артефакторика… это да. Остальные технари… пока я их слишком плохо знаю, и ни один из них еще не принес мне роту, так что доверить им мой отряд я не могу. Ученицы… о них мы уже говорили, если помнишь, и они вполне доходчиво объяснили, почему им нельзя становиться во главе «Гремлинов». Нет, можно было бы, конечно, натаскать Марию, но она не технарь и к тому же идеально вписалась в ведомство Гдовицкого. А Громовы и Посадская… для них отряд – это только тренинг и испытания. Практика, если хочешь. Как только закончится обучение, они тут же разлетятся по родным поместьям. Ольга – исключение и могла бы возглавить отряд после ухода близняшек и Лизы. Но ее интерес – ателье СЭМов, «Гремлины» же интересуют мою невесту лишь постольку, поскольку они будут заниматься сборкой продукции для ее детища. Про твою сестру и Анну ввиду их малого возраста я и вовсе молчу.
Майор коротко глянул на меня и, поняв, что спорить бесполезно, тяжко вздохнул.
– Принято, – буркнул он и, чуть помолчав, все же решился спросить: – Атаман, а с чего вдруг такие резкие телодвижения? Что случилось?
– Случилось, – кивнул я. – Как говорится, у меня есть две новости, хорошая и плохая. С какой начать?
– А вторая новость плоха даже на фоне только что сваленной на меня ответственности за все? – ернически отозвался Георгий. Шутник, чтоб его.
– Все субъективно, друг мой, – развел руками я. – Знаешь ведь, что русскому хорошо, то немцу смерть.
– Тогда… лучше узнавать новости в порядке их поступления, – подумав, произнес Рогов.
– Хех. – Я не сдержал довольной улыбки. – У нас кончился тренировочный полигон.
Георгий покосился в сторону окна, за которым виднелся спортгородок, построенный силами бойцов Толстого.
– Нет-нет, с городком все в порядке. Я имел в виду полигон на северном склоне Апецки, – пояснил я, перехватив взгляд майора.
Тот тряхнул головой.
– Как?! – не понял он. – Там же… там просто вытоптанная площадка.
– Была, – поправил я Рогова. – Теперь на ее месте будет пруд. Котлован под него девушки уже сделали.
– А-а… а если по-русски, атаман? – с жалобными нотками попросил Георгий.
– Ученицы на тренировке в мое отсутствие зацепились языками, – вздохнув, начал отвечать я. – Мила с Линой прошлись по отношениям Лизы с Вячеславом, та в ответ уколола их, выдав что-то вроде: «У меня эти отношения хотя бы есть…» Громовы взбеленились, слово за слово, в ход пошел Эфир и техники… в общем-то все это рассказали мне наблюдавшие за тренировкой Инга с Анютой, пока тащили на полигон. Ну а когда мы явились на место, полигона уже не было, а устроившие побоище девчонки валялись в обнимку и без сознания на дне солидной такой, слабо дымящейся ямы.
– О… они целы?
– Вполне, – кивнул я. – Целы, здоровы и вышли в потолок. И скажу честно, если от Елизаветы я уже месяца два ждал прорыва, то Громовы меня удивили… и порадовали, да. Это, как ты понимаешь, вторая новость.
– И не последняя, как я понимаю, – задумчиво произнес Георгий.
– Это уж точно, – отозвался я. – Доставив очнувшихся учениц в лазарет, я провел короткую диагностику их состояния, убедился, что с девчонками все в порядке, если не считать десятка синяков и легкого истощения, и, поняв, что все три вышли в потолок, на радостях отправил от их имени соответствующие сообщения Громовым и Посадским. Поделился, так сказать, хорошей новостью, да…
– А получилось? – с интересом протянул Рогов.
– Еще как. Меня в ответ тоже обрадовали. Сразу после ужина пришло письмо от Бестужева с приглашением на Встречу Середины Года.
– Это что такое? – не понял Георгий.
– Традиционная ежегодная встреча представителей частных школ боевых искусств, – вздохнул я. – Международная.
– Турнир стихийников, что ли? – нахмурился Рогов. Ну понятное дело, Георгий не из одаренных, и их возня ему не слишком-то интересна. Была, по крайней мере. Но не слышать о втором по величине ежегодном сборище бойцов Эфира и стихий, о котором даже я знаю?!
Впрочем, мой ватажник логичен до изумления и порой кое в чем напоминает одного небезызвестного книжного героя-сыщика, по крайней мере, как и Холмс, он вполне мог игнорировать любую информацию, не входящую в круг его интересов. Как говорится, ubi nil vales, ibi nil velis…[16] Хм, надеюсь, хотя бы о том, что Земля вращается вокруг Солнца, Георгий знает?
– Что-то вроде того, – кивнул я. – Правда, программа этих самых встреч куда шире, и турнир является лишь частью мероприятия.
– И чем же ты недоволен, атаман? – пожал плечами Рогов. – Помнится, участие твоих учениц в подобном состязании было твоей целью, финальным шагом к открытию собственной личной школы, разве нет?
– Недоволен? Скорее, обескуражен, – отозвался я. – У меня, знаешь ли, были свои планы на этот год, и в них совершенно точно не было пункта об участии моих учениц в каких бы то ни было состязаниях. Я предполагал вывести свою школу в свет на следующий год, не раньше. И не на пафосной Встрече Середины Года, а на каком-нибудь турнире попроще. Меньше внимания, больше простора для действий.
– Они не готовы? – спросил Рогов.
– Ученицы? – Я невольно ухмыльнулся. – Почему же, они-то как раз готовы. А вот я… я пока нет. Но с этим уже ничего не поделаешь. Отказаться от уже полученного приглашения не получится. Без репутационных потерь, по крайней мере, а нам, как новичкам в этом «пруду», подобное совсем нежелательно. Так-то.
– Какая может быть потеря репутации, если вас там просто не будет? – В голосе Георгия послышалось искреннее недоумение.
– Заявка подана, участник не явился… значит, не уважает, испугался, солгал или просто осознал свою слабость. И в следующий раз заявку могут просто не принять. А если и примут, то негативное отношение со стороны представителей других школ гарантировано, – развел руками я. – Это называется «потеря лица». Понимаешь, Георгий, все эти сборища – наследство той же старины глубокой, что и институт личного ученичества. И кое-какие правила и отношения в них диктуются такими же седыми, трясущимися от Паркинсона традициями. Учитывая же, что добрая половина участников той же Встречи Середины Года происходит из стран Востока и Азии, где старые обычаи зачастую уважаются больше писаных законов… В общем, подгадил мне Бестужев с этим приглашением. Не со зла, конечно, но мне от этого не легче, знаешь ли.
– Все настолько плохо?
– Да не сказать, что совсем уж ах и ох, но… – Я пожал плечами и, вздохнув, договорил честно и без утайки: – Просто меня уже откровенно задолбал постоянный цейтнот. Два года живу как белка в колесе с электроприводом. Бегу и пищу. То боярские разборки, то война, то прятки с цесаревичем… Надоело. Думал, хоть в этом году удастся притормозить, оглядеться по сторонам, отдышаться, так ведь нет. Вот тебе, хвостатая, план по выработке электричества и чеши отсюда и до заката.
– В отпуск тебе надо, атаман, – сочувственно прогудел Рогов.
– Надо. Вот объявлю об открытии личной школы, возьму Ольгу в охапку, и укатим с ней в путешествие от Москвы до Харбина и обратно, месяца так на три. Чтоб только я, она и дорога под колесами платформы, – мечтательно протянул я и, покосившись на вытянувшееся лицо майора, добил: – А вы тут за нас поработаете. Ты на отряде, Рюмина в ателье…
– Атаман! – с неподдельным ужасом в голосе завопил Георгий. – Какие три месяца?! Ты же обещал, что не раньше чем через пару лет меня на отряд поставишь! У меня же опыта с гулькин хрен! И… и нам с Ольгой еще Павловский заканчивать, между прочим. А Инга? А Анна? С ними как быть?!
– Все-все, не вопи. – Я поморщился. – Уже и помечтать нельзя…
– Фух. – Рогов вздрогнул. – Напугал. Ты это… Кирилл Николаевич, больше так не шути, ладно? А то, не ровен час, брыкнусь с приступом, и амба. Ищи потом нового майора.
– Ничего, ты крепкий, выдержишь, – невесело усмехнувшись, попытался я изобразить голос будущего тестя и, заметив странный взгляд Георгия, пояснил: – Именно так мне ответил Бестужев, когда я связался с ним, чтобы обсудить это чертово приглашение. Нравится? Вот и мне не очень. А деваться-то некуда, ватажник. Пищи, но беги…
Глава 4
Всякому делу свое время
Честно говоря, в разговоре с Роговым я почти не солгал, хотя краски пришлось сгустить, и неслабо. Отпуск, конечно, был бы весьма кстати, да и кто бы отказался?! Но, учитывая так и не разрешившуюся пока ситуацию с убийствами русских грандов, о спокойном отдыхе и беспечных путешествиях по стране мне остается только мечтать… равно как и о безоблачной жизни в России вообще. По крайней мере сейчас. Но и отсиживаться на Апецке, прячась от возможных убийц и настойчивого интереса цесаревича Михаила, мне тоже уже не с руки, так как обещанный год на исходе и скоро настанет момент, когда я буду вынужден засветиться перед его высочеством, чтобы тот не мог упрекнуть меня в уклонении от исполнения нашего договора.
Собственно, именно поэтому, узнав о выходе учениц в потолок, при разговоре с Бестужевым я настоял, чтобы мой будущий тесть устроил нашей компании приглашение к участию в любом ближайшем международном турнире боевых искусств, и чем быстрее, тем лучше. А к кому еще я мог обратиться с этим вопросом, как не к человеку, чьи связи за рубежом едва ли не обширнее, чем внутри страны?
И надо заметить, Валентин Эдуардович с блеском справился с поставленной задачей. Всего полдня ушло у господина окольничего, чтобы получить нужное приглашение на одно из самых уважаемых международных мероприятий в сфере боевых искусств, участие в котором не только позволит мне на время слинять из страны, но и даст возможность с полным на то основанием отгавкиваться от любых предложений цесаревича. А в том, что его высочество обязательно захочет удержать меня в своем поле зрения, а то и повторит попытку привлечь к тренировкам его людей, я почти не сомневаюсь.
Конечно, отъезд на турнир – вовсе не панацея и не избавит меня от проблем вообще. Зато признание права на личную школу, что последует за участием в этом мероприятии, лишит цесаревича и его карманный клуб эфирников самого мощного рычага влияния на меня и моих близких. Да, личная школа – это не то же самое, что привычная для России родовая. Но именно с них все старые боярские школы когда-то и начинались. Воспрепятствовать же традиционному процессу превращения личной школы в родовую цесаревичу будет о-очень сложно. По крайней мере до тех пор, пока государство не возьмет создание всех стихийных и эфирных школ под свой полный контроль. Вот только я сильно сомневаюсь, что из-за одного строптивого гранда власть пойдет на такой шаг.
Нет, процесс централизации обучения стихийников и эфирников уже идет… точнее, ползет, словно улитка на прогулке. Медленно, почти незаметно. А все потому, что резкое завершение процесса или даже просто его ускорение грозит вызвать разброд и шатания в обществе вообще и в боярской среде в частности. Да, после неудачного мятежа именитые присмирели и даже с пониманием и некоторой готовностью принимают урезание кое-каких своих древних вольностей, но это не значит, что они будут бесконечно терпеть нападки на их права, тем более когда вопрос касается самой сути боярства. Одним из столпов, на которых покоятся старые роды, являются собственные наработки в обращении со стихиями, передающиеся из поколения в поколение в тех самых родовых школах, и попытка государства влезть в эти наработки будет встречена в штыки, как покушение на сам институт боярства. Пожалуй, даже над евгеническими архивами и картами бояре трясутся меньше, чем над секретами принадлежащих им стихийных техник и приемов обучения.
Да, в этом случае не только вотчинники на дыбы встанут, но и служилые заартачатся. Пусть у последних нет собственных школ, принадлежащих конкретному роду, но братчины никто не отменял, и именно они содержат школы, общие для всех побратимов. Более того, поддержка такой школы является одним из важнейших обязательств любого служилого перед братчиной, а отказ в этой самой поддержке сродни предательству, со всеми вытекающими последствиями для недоумка, решившегося на такой фокус.
Кроме того, не только боярам, но и далеко не всем государевым людям такой шаг властей придется по нраву. Одаренные ведь рождаются не только среди бояр, и не все они идут в государственные школы, дающие довольно-таки куцый набор умений. Кто-то в поисках знаний идет в боярские дети, а кто-то, не желая лишиться статуса государева человека или лелея мечту о собственном титуле, ищет учебы в личных школах, основанных и принадлежащих не именитым боярам, а таким же государевым людям. Из таких вот «искателей знаний», кстати говоря, впоследствии чаще всего и вырастают новые учителя, за счет которых нередко пополняются штаты иных школ, как государственных, так и братчинных и родовых. О личных и вовсе молчу.
Конечно, последних в стране совсем немного, и вроде как процент недовольных централизацией обучения боевым искусствам в среде государевых людей должен быть крайне мал, но… одно дело, когда привилегию забирают лишь у бояр. Среди обычных подданных такой шаг, скорее всего, вызовет лишь легкое злорадство. Здесь же с великой вероятностью возникнет ситуация «А меня-то за что?», и плевать будет обывателю, что ему самому эти личные школы и в темечко не уперлись, поскольку он в них обучаться даже не собирался. Но сам факт, что государь ни с того ни с сего заворачивает гайки, прессуя верноподданных, вызовет определенное недовольство. И это будет не протест какой-то одной социальной группы. Нет, бурление пойдет и среди бояр, и среди государевых людей, разом. А это уже совсем другое дело.
В общем, как ни посмотри, не стоит овчинка выделки. Совсем не стоит. Именно поэтому после прошлогодней выходки цесаревича я и решил воспользовался лазейкой с основанием личной школы. Запретить это мне никто не может, к тому же в отличие от создания родовой школы, так сказать, с нуля превращение в нее личной школы не требует конфирмации государя, которую тот волен дать, а может и забрать за какую-нибудь провинность… или за то, что таковой посчитает. Царская милость, она такая, да. Это я очень хорошо осознаю.
Здесь же процесс автоматический, и завершится он без всяких разрешений и милостивых соизволений, как только я передам статус наставника кому-то из своих отпрысков. Минус только один – время. У нас с Ольгой и о детях-то пока речь не идет. А ведь их еще вырастить и выучить нужно, прежде чем передавать управление школой… в общем, нескоро это будет, ой как нескоро. С другой стороны, как говорил один умный и очень хитрый человек: «А там либо я помру, либо шах, либо ишак». Глядишь, пройдет время, что-то изменится к лучшему, ну а нет так нет. Сами справимся.
Ольга разбудила меня ранним утром, когда небо за окном еще только-только начало сереть. Нет, я понимаю, что сегодня важный день для нее и невеста волнуется. Но почему из-за ее мандража я должен вставать в половине шестого утра?!
И ладно бы мы потратили лишнее время на борьбу нанайских мальчиков с гурьбой нанайских девочек! Так ведь нет, стоило мне протянуть руки к манящим изгибам тела моей невесты, как та вывернулась из объятий и, вскочив с постели, умчалась в душ… где и заперлась. В самом деле, не выбивать же мне дверь в ванную?
Вздохнув, я поднялся с кровати и, посверлив недовольным взглядом серый пластик двери, поплелся в соседний модуль, где располагался не только мой кабинет, но и небольшой санузел. Управившись с гигиеническими процедурами, я прошлепал через короткий коридор обратно в спальню и, убедившись, что Ольга до сих пор не выбралась из душа, оделся в привычный полевой комбез. Коммуникатор на запястье, оружейный пояс с ругерами и кхукри на месте… вот я и готов к очередному дню.
Дожидаться Ольгу в спальне я не стал и отправился в столовую. Но не успел сделать и двух шагов от нашего модуля, как браслет на руке беззвучно задрожал. Самурай?
– Доброе утро, Владимир Александрович, – проговорил я, оставив связь в голосовом режиме. Разворачивать на ходу экран – глупая затея. Засмотрюсь, навернусь, шишку набью. Оно мне надо? – Что-то случилось?
– Доброе, атаман, – пробурчал Гдовицкой, явно давя зевок. – Ничего не случилось, просто увидел активацию твоего комма в сети и решил напомнить о нашем деле.
– Да я как-то амнезией не страдаю, – удивился я.
– И тем не менее, – упрямо произнес мой собеседник. – Напомнить о грядущем собеседовании не помешает. Тем более что Ольга до сих пор надеется набить «Борей» под завязку, а нам нужно оставить место для возможных попутчиков на обратную дорогу. Не хочу, чтобы она тебя заболтала.
– Твоя забота греет мое сердце, – фыркнул я, невольно вспомнив вечерний спор Ольги с Гдовицким по этому поводу.
Невестушка ни в какую не желала понять Владимира Александровича с его просьбой оставить свободное место в аэродине «на всякий случай». И у Ольги в этом ее нежелании была мощная поддержка всей девичьей команды. Еще бы, они же с Рождества не бывали в столице и успели основательно соскучиться по прогулкам… в лавки, магазины и пассажи. И нынче девушки планировали серьезно оторваться в предстоящем путешествии, что непременно приведет к плотной набивке и без того нагруженного шлюпа ворохом покупок.