Прошло два месяца. Албай начал подавать признаки сознания, общаться с близкими, есть и ложиться спать дома. Но ситуация ухудшилась.
Раздражительный и нервный, он отказывался заниматься заготовками на зиму. Пасти стадо почти перестал. Скандалил по каждому поводу и пытался доказать старшим, что живут они неправильно и во всем неправы.
Родственники в основном мужского пола по возможности избегали прямых конфликтов с потерявшим адекватность, но женщины собачились почем зря, осложняя и так плачевную ситуацию.
Так тянулось еще месяц. Потом деды сговорились и решили всем собраться, надоумить юношу и поставить на место окончательно.
В самом большом доме расставили лавки вдоль стен. Рассадили всех родственников. Женскую часть разбавили крепкими инициативными мужчинами для подавления возможных скандалов или протестов от барышень. Старикам выделили особо почетное место по старым традициям.
Послали младшего брата за пастушком, который от избытка эмоций уединился за ближайшим сараем. Так что до общего собрания вести его пришлось недалеко.
Выйдя в центр комнаты, «больной» почуял неладное. Вышел из себя, начал оскорблять всех попавшихся ему на глаза присутствующих. Произошло это так внезапно, что собравшиеся обомлели и растерялись.
Албай быстро и резко «прошелся» еще по нескольким родственникам и напоследок выкрикнул:
– Ну и Уарликан[3 - Злой дух, похититель овечьего приплода из фольклора народа Республики. Его имя запрещено произносить, чтобы избежать беды, связанной с его приходом.] с вами! Я уезжаю к ней!
Взбешенный, он выскочил во двор. Препятствовать никто не стал.
Собирать в дорогу было нечего. Немного денег. Сменная одежда. Теплые штаны и куртка обязательно. В степи осенью можно крепко замерзнуть, если не озаботиться. На этом и все.
Постоял еще минутку: прикинул, все ли собрал. И прыгнул за руль, хлопнув гневно дверью.
Он знал только улицу в Усть- Беркаше, на которой живет его Анечка. Проспект Алаза Манжаева.
3.
Младший сын семейства Мархатиных прослыл ребенком тихим. Дружбы ни с кем на первый взгляд не имел. Занимался спокойно своими делами в уголочке и не мешал другим.
Такое поведение сильно напрягало работников детского сада. По их представлению, нормальный ребенок должен скакать на одной ноге, участвовать в общих играх и активно проявлять себя.
Множество раз они сигнализировали об этом его матери, дородной женщине с громким резким голосом и размашистой жестикуляцией. Она, как правило, отмахивалась от таких заявлений и утверждала, что мальчик вполне нормальный.
Причинами такого поведения ребенка был не только природный характер, но и действие психологической защиты от окружающего мира. А защищаться было от чего и от кого.
Старшие его брат с сестрой, двойняшки, уже учились к тому моменту в средней школе. Им доставляло радость потешаться порою над наивным братишкой. Они устраивали разные обидные розыгрыши и прочие шутихи. Хотя злобы в действиях старшаков вообще-то и не было. Просто возраст такой. Война всех против всех. И неуемную энергию вместе с обидами надо было куда-то выплескивать.
Средние брат с сестрой, погодки, только пошли в школу. Он во второй класс, а она – в первый. Эти двое вели себя в то время, как обычные дети, – с мелкими обидами, капризами и завистью ко всем, кроме себя, что тоже было в пределах нормы. Но малому и от них доставалось.
Довершало картину поведение матери. Она пыталась держать всю свою ораву в крепкой дисциплине. Поэтому постоянно орала на своих чад и мужа в попытках призвать всех к порядку. Получалось так себе, но остановиться не было сил и желания.
Со временем старшие закончили школу, продолжив учебу в техникуме. Давление с их стороны прекратилось, за исключением попыток надзора за мелкими и помощи матери в воспитании. Средние же в старших классах потеряли к мальчишке интерес и занялись своими делами.
В этот момент у юного Евгения Порфирьевича наступил звездный час. Все дети от него отстали, а мама все-таки относилась именно к нему с особой заботой и нежностью. Наконец-то у парнишки наступил период нескончаемой свободы.
Учился он средне. Особый интерес к наукам не проявлял, хотя оценки получал всегда хорошие. Вообще ребенок был какой-то «средний», обыкновенный что ли. Без особых увлечений, фантазий и проявлений.
В техникуме парень учился с таким же, средним, уровнем успеваемости, впрочем, как и позже в институте. Учебные задания выполнялись стандартно, без изысков, зато вовремя. Хвостов по сессии не было ни разу. Все экзамены сдавал своевременно в должном порядке.
С должности мастера начинали большинство ИТР ГОК[4 - ИТР ГОК – Инженерно-технические работники горно-обогатительного комбината] Синегорск-Восточный (или как его порой именовали по-старому «Омулецк 318»). Мархатин не стал исключением.
Отправили молодого специалиста в самый отдаленный карьер Медногорска и по причине неопытности, и по причине безропотности и кажущегося безволия. Там ему пришлось жить сначала в общежитии с работягами, а потом и на гоковской казенной квартире.
Мархатин спокойно пережил все невзгоды: и бытовые, и производственные. С чистой совестью делал все, что нужно, и ни о чем не беспокоился.
Со временем устойчивого и неамбициозного сотрудника приметил один начальник участка и перевел его обратно в Синегорск в свое подразделение. Руководителю хотелось собрать команду предсказуемых ребят, крепко знающих свое дело. Женя был работником толковым и совершенно безразличным к интригам и властным играм. Ему, вроде, всего всегда хватало, и он просто выполнял свои обязанности на уровне приемлемого.
Через полгода после перевода Евгения Порфирьевича будто подменили. Он начал лучше работать, проводить больше времени на работе, проявлять интерес к подчиненным и к происходящим в руководстве делам. А главное – стал рваться на более высокие должности, что показалось всем вокруг совершенной странностью.
Место начальника участка, того самого, что и привлек его сюда, Мархатин занял меньше чем за год. Видимо, на такой шаткой позиции сидел его бывший благодетель. Нужно все же отдать должное начинающему карьеристу за поддержку, оказанную своему покровителю. Пониженному в должности он нашел хорошее место с приличным окладом и потенциальной возможностью подняться в будущем снова. За такую заботу бывший начальник в будущем отблагодарит парня с лихвой.
Кардинальная смена поведения инженера на работе была вполне понятна и объяснима: молодой мужчина недавно женился, и его супруга была на раннем сроке беременности.
Как-то раз в административном здании, расположенном на краю одного из карьеров, затеяли отделочные работы. Ремонт в общем и целом обветшал и затерся, к тому же на него разрушительно воздействовали частые еженедельные вскрышные взрывы. От дикой вибрации все трескалось и сыпалось.
Сама постройка по своей конструкции была предельно простая и функциональная: вход с «предбанником», потом коридор с дверями справа и слева. Всего девять помещений вместе с коридором.
На объект завезли работников отделочного СМУ[5 - СМУ – строительно-монтажное управление] вместе с их пожитками и материалами. Выделили им один из кабинетов под склад, а другой – под бытовку. Содержимое архива и кладовки временно вывезли на фабричный склад, где разложили по двум контейнерам.
Веселые и подвижные отделочники начали работу с дальних от входа помещений. Выносили мебель, обдирали обои, потрескавшуюся штукатурку и побелку. Потом штукатурили по новой, шпаклевали и красили стены в темно-зеленый цвет. Шуму от них было много. Во-первых, от постоянных веселых разговоров и задорного смеха, а во-вторых, от работы механизмов по замесу штукатурки и другого электроинструмента.
В состав бригады входили три девушки и два плечистых высоких парня. Две подружки-хохотушки, похожие, как родные сестры (возможно, они и были сестрами, но кто их там разберет), круглолицые, щекастые, с темно-карими глазами с раскосым разрезом. По их лицам можно было подумать, что они с востока республики. Не исключено, что обе из села. Но и это было всего лишь предположением.
Третья девушка по внешности была метиской. Часто они бывают с яркими броскими чертами лица и сильно выделяются на фоне как русского населения, так и коренных республиканцев. Тут же был несколько иной случай. Безусловно красивая, она имела столь тонкие и аккуратные линии внешности, что в глаза не бросались. И чтобы распознать в ней писаную красавицу, требовалось остановиться, обратить на нее внимание и хорошенько приглядеться. А уже потом можно было бы ходить и удивляться, как такое долгое время ты не замечал этого самородка.
Она вела себя спокойно и скромно. На шуточки коллег отвечала сдержанными улыбками или легкими смешками.
Именно ее и приметил молодой инженер. Начал проявлять знаки внимания, а позже и в полную силу ухаживать.
Произошло это практически сразу после его перевода из Медногорска. Как раз под расширяющийся штат, среди которого был Женя, и наводился порядок в старой конторе.
Они встречались три месяца. Гуляли. Ходили в кино. В парк развлечений. Ездили на горную турбазу.
А потом она переехала жить к нему. И почти сразу после этого Санантуя забеременела.
Через два месяца сыграли свадьбу.
Первой родилась Адьяна, крепкая, здоровая девочка с небольшим перевесом. Спустя пару лет появилась на свет ее сестренка Аина. Примерно такая же крепкая, но с весом по норме.
Счастливый отец в это время вел бурную деятельность как дома, так и на работе. У его старых знакомых возникло ощущение, что парень готовился к этому всю предыдущую жизнь и теперь пытается за неделю отыграться.
Жили молодожены дружно. Санантуя была спокойной и покладистой. Перечить и не пыталась, а супруг в свою очередь очень заботился о ней и относился уважительно. В целом их отношения были почти идеальными: он мягко направлял – она так же соглашалась. Но… Как всегда, имеется «но»…
С точки зрения жены, молодой супруг тратил безосновательно много сил и времени на свою работу. Порой он буквально пропадал там и игнорировал повседневные потребности близких во внимании и участии в совместных мероприятиях.
У такого поведения было несколько причин, как и у любого сложного момента. С одной стороны, у парня не было устойчивого образа настоящего мужчины в семье, где он рос. Поэтому Женя изо всех сил искал способы самому стать таковым, особенно при появившейся потребности быть для кого-то примером в жизни. С другой, в воображении рисовалась прекрасная жизнь будущего, которую он непременно должен построить исключительно своими усилиями. Для этого он и рвался выше по карьерной лестнице, участвовал в интригах и вообще выкладывался по максимуму. Разумеется, было еще много чего, но именно эти два момента составляли авангард его мотиваций.
Поначалу все происходящее в их отношениях было терпимо, казалось мелочами и игнорировалось.