Паше отчаянно хотелось чего-нибудь эдакого. Ему надоело торчать в этой съемной квартирке в Подмосковье. Переживания последних дней срочно требовалось перебить сильной положительной эмоцией. Тем более, что теперь он, по заверениям своего внутреннего спутника, был сказочно богат.
В голове, застилая другие идеи, настойчиво крутилась мысль побывать на концерте какой-нибудь звезды мировой эстрады. Вот прямо тут же, ни секунды не медля. Паша просто не мыслил себя без музыки. В прошлой жизни она фоном сопровождала его постоянно. Паша не был приверженцем какого-то определенного направления в музыке. В этом плане он был всеяден. Утром, собираясь на работу, он слушал джаз. По дороге на работу, чтобы помочь ему войти в нужный ритм, в наушниках звучали Depeche Mode, Rammstein или Prodigy. Начальник давно смирился с тем, что у Занозина с рабочего компьютера доносятся мелодии и ритмы семидесятых, восьмидесятых годов прошлого века. Вечером Паша восстанавливал душевное равновесие под релаксирующие треки, а засыпал, слушая звуки природы.
День без музыки, в его понимании, был потерянным днем. Последний раз это было в день смерти его отца. С тех пор он не выносил тишину, которая давила на него со всех сторон, напоминая о тех часах молчания после ссор отца с матерью, когда он оказывался словно на лезвии ножа, боясь сделать шаг к одному из родителей. В такие моменты он чувствовал себя бесконечно несчастным. С того самого дня, когда пашина жизнь круто изменилась, он не осознавал, что выживал без музыки все эти суматошные дни. Зато теперь понял, что больше так продолжаться не может.
– ДЖАРВИС! – отчаянно крикнул он внутрь себя.
– Да? – ответил ему невидимый сверхразум.
– Я… – Паша осознал, что не знает, как начать. Для кого-то постороннего его проблема наверняка показалась бы сущей мелочью. Для него же, с каждой лишней минутой, она приобретала характер все большего бедствия. Он глубоко вздохнул, закрыл глаза и сжал кулаки. – Понимаешь… я… как это сказать… – у Паши никогда не было близкого друга, которому бы он мог излить душу, поэтому признаться кому-то, пусть даже являющемуся, в некотором роде, частью себя, ему было очень трудно.
– Ты про музыку? – деликатно спросил ДЖАРВИС, дав понять, что в курсе пашиных переживаний.
– Да, – чуть разочаровано ответил Паша. Он получил еще одно подтверждение того, что ДЖАРВИСу становилось известно все, о чем он думал.
– Хочешь, навестим какую-нибудь знаменитость? Кого бы ты хотел увидеть?
– Что, прям сейчас?
– А что? Судя по всему, я освоил технологию телепортации. Заодно сможем испытать ее.
– Знаешь, ДЖАРВИС, я не удивлюсь, если в один прекрасный или не очень, смотря с какой стороны посмотреть, день ты заявишь мне, что можешь перенести нас, к примеру, на тысячу лет в будущее! – воскликнул Паша.
– Я бы не стал делать столь громких заявлений, – скромно сказал ДЖАРВИС. – Ну, что, ты определился?
– Блин, ты застал меня врасплох! – Паша начал лихорадочно соображать, кого бы он хотел увидеть прямо сейчас. На ум почему-то приходили только покойники: Виктор Цой, Майкл Джексон, Курт Кобейн, Элвис, Фредди Меркьюри… – Ммм…– Тут Паша вспомнил, как тот же Крупье во время пьяных посиделок в общаге, когда речь заходила о бабах, неизменно мечтательно вздыхал: «Эх, сейчас бы эту, как ее… Ники, мать ее, Менаж дрюкнуть! Уж очень мне ее жопа нравится».
– Кстати, ты знал, что у Ники Менаж задница отстегивается? – ДЖАРВИС как бы невзначай вставил реплику в пашины размышления.
– Что, правда? – вскинулся Паша. – Что за бред?!
– Да, да. У нее есть специальные поролоновые прокладки, которые она пристегивает на свою пятую точку перед каждым выходом в свет. Поддерживает свой, как бы это сказать, имидж.
– Офигеть…, – немного разочаровано протянул Паша. – Кто ж тогда… – мысль его поскакала дальше, отгоняя померкший монументальный образ зада объекта воздыханий соседа по общаге. Мадонна была отвергнута из-за слишком древнего возраста, Шарон Стоун и Моника Белуччи из-за неумения петь. Наконец, перед Пашей мелькнул соблазнительный латиноамериканский силуэт Дженнифер Лопес, которая, не смотря на почтенные годы, обладала шикарной фигурой. К тому же, недавно он видел ее во сне с четырьмя их общими детьми. Это решило дело.
– Пойдет, – подумал Паша и хотел было уже обратиться к своему невидимому собеседнику, но тот опередил его.
– Хороший выбор, – одобрил ДЖАРВИС. – Она как раз выступает с концертами в Нью-Мехико. Ты готов?
Паша не успел ответить ничего определенного. Перед его глазами вдруг завертелись разноцветные круги и точки, а затем он очутился в центре какой-то плохо освещенной комнаты с белыми стенами и толстыми прутьями решеток на окнах. В углу комнаты стояла кровать с железными спинками, на которой лежал ворох скомканного белья. Больше в комнате ничего не было.
– Где это я? – испуганно озираясь по сторонам подумал Паша.
– Вообще-то, мы должны были оказаться неподалеку от Джей Ло. Видимо, в мои расчеты вкралась какая-то ошибка, – почему-то шепотом ответил ДЖАРВИС.
– Да уж, не похоже на гримерку Лопес, – скептически подумал Паша. – Давай-ка, вноси скорее поправки в свои вычисления, профессор, и уматываем отсюда…
Мысленную беседу прервал громкий стон, раздавшийся со стороны кровати. От неожиданности Паша подскочил вверх примерно на полметра и отпрянул к дальней стене. Стена оказалась подозрительно мягкой, так что Пашу отпружинило назад.
Ворох на кровати зашевелился. Через мгновение среди смятого белья показалось искаженное гримасой лицо, похожее на женское.
– Puta madre! ?Quiеn eres? ?Quе quieres?? – выкрикнула женщина, спуская на пол босые ступни. Она была одета в какую-то пижаму, невысокого росточка, с всклокоченными черными волосами.
– Ни черта не понимаю, – ошарашено пробормотал Паша.
– Секунду, – шепнул ДЖАРВИС. – Настрою перевод.
– Кто ты такой? Что ты здесь делаешь? Ты отвезешь меня на студию? – женщина подошла почти вплотную к Паше и уперла свой палец ему в грудь.
– Эээ… Вы о чем, женщина? – спросил было Паша на русском, но, к своему удивлению, его горло издало набор странных звуков. Судя по всему, это был родной язык незнакомки.
– ДЖАРВИС, что происходит? – горячо зашептал Паша про себя.
– Я немного «перенастроил» тебя, чтобы ты мог объясняться по-испански, – флегматично ответил тот.
– Так это – испанский? Вот ты фрукт! – Паша попробовал отмахнуться от острого пальца женщины, который причинял ему определенный дискомфорт, но это было безнадежно. – А вообще, где это мы? И что это за баба?!
– У меня уже готов новый сингл, дурья твоя башка! Это будет хит, достойный Грэмми! – тетка продолжала тыкать пальцем в пашину грудь с методичностью дятла.
В его голове набатом раздался голос ДЖАРВИСа, – Паша, я, кажется, понял, в чем дело!
– Да? И в чем же? – Паша медленно пятился вдоль стены под напором испанки, опасаясь повернуться к ней спиной.
Та, в свою очередь, перла на него словно танк.
– Ну что ты молчишь, язык проглотил, балбес? Вас, шоферов, по объявлению набирают что ли? Где мое шампанское? Звони скорей Ларисе, пусть она закажет место у Доменико!
– Мадам, я не знаю никакой Ларисы и уж тем более Доменико! И я вовсе не ваш шофер!
– А чей? Этой пуэрториканской шлюхи, Аль Магро?
– Да успокойтесь вы! – у Паши на лбу выступила испарина. – ДЖАРВИС, умоляю, вытащи нас отсюда!
Моргнули разноцветные круги, и Паша снова очутился в чеховской съемной квартире.
– Что это было? – громко и протяжно выдыхая, спросил он в пустоту и, обессиленный, опустился на кухонную табуретку.
– Все дело в том, что способ перемещения, который я разработал, основан на феномене Сопряжения, – начал объяснять ДЖАРВИС. – Для того, чтобы переместиться к определенному лицу, я сканирую его образ мыслей, чтобы понять, тот ли это человек, который нам нужен. К примеру, знаменитый Сальвадор Дали.
– Он же покойник, – вставил Паша.
– Это я для примера. Послушай, – терпеливо сказал ДЖАРВИС. – Итак, Сальвадор Дали. – продолжил он. – Всем известна его биография и особенности его жизненного пути. Поэтому я ищу в сознании совершенно определенные опорные точки: мысли о его супруге Гале, планы создания очередных работ… Даже беспокойство Дали о своем питомце, особенно это! – оцелоте по кличке Бабу – помогает определить его местонахождение с точностью до десяти – пятнадцати метров. А дальше мы как бы притягиваемся к этому разуму.
– Интересный способ… Так почему же мы только что очутились не пойми где?
– Видимо, мне нужно несколько подстроить параметры выборки… добавить еще критериев. Понимаешь, эта женщина, судя по всему, психически неуравновешенная, мыслила практически теми же категориями, что и предполагаемая Дженнифер Лопес. Концерты, песни, места… она даже мужа оригинальной Джей Ло, Марка Д`Антони, считала своим мужем, представляешь? Типичное раздвоение личности. Мы переместились не к тому человеку.
– Так это что же, мы в психушке побывали? – охнул Паша. – То-то она мне показалась наглухо больной! Крейзи!