Оценить:
 Рейтинг: 0

Резервация 2

Год написания книги
2021
1 2 3 4 5 ... 7 >>
На страницу:
1 из 7
Настройки чтения
Размер шрифта
Высота строк
Поля
Резервация 2
Антон Сибиряков

Резервация – это литературный сериал в жанре жесткого криминального триллера. Второй сезон расскажет историю Мирры Пател, жены полицейского Гая Патела, главного героя первого сезона. После пропажи Гая и цепи странных событий, потрясших Голдтаун, Мирра решается отправиться в Резервацию, чтобы отыскать хоть какие-то следы своего мужа. В ее долгом, опасном путешествии, Мирру будут сопровождать проводники – некоторые из них будут людьми, другие же монстрами, выбравшимися из-под кровати. В поисках ответов, отважной женщине предстоит открыть самую страшную тайну Резервации – чем же являются Вавилоны на самом деле.(1-6 эпизоды)

Содержит нецензурную брань.

Антон Сибиряков

Резервация 2

1 эпизод.

Сны – это обрывки воспоминаний. Клочки бумаги из тайного, давно утерянного, дневника. Из детского блокнота, разрисованного яркими фломастерами – пухлого, от исписанных мелким почерком, страниц. Сны – это то, что люди пытаются забыть, или же вечно помнить, все равно… все они, в итоге, находят скомканные клочки. Пожелтевшие листки, в которых кроется всего лишь часть истории. Миг из прошлого, растянувшийся на целую жизнь…

Аня помнила тот вечер – мокрый и серый, когда небо долго не хотело темнеть. Она помнила, как ворочалась в кровати – слишком тихой после панцирных лежанок бункера, и смотрела в окно, через кружевной тюль. На улице слышались голоса – люди пригорода сидели на верандах, пили пиво, и разговаривали о многом. Но только не о том, что происходило за стеной. Не о том, от чего в бункерах резервации так сильно скрипели пружины панцирных кроватей. И не о том, почему дети в гетто истончались от жара солнца, а некоторые и вовсе исчезали. Нет, здесь говорить о таком было не принято. Здесь матрасы были мягкими и тихими. А вода теплой и для всех. И дети здесь были ухоженными, словно куколки. Золотой город был таким, каким Аня его себе представляла. Но она слишком много мечтала о нем в детстве, проведенном за стеной. Голдтаун оказался яркой ширмой, за которой крылось чудовище. В ту ночь Аня поняла это.

Ей снились сны. Обрывки памяти, от которых она ерзала и стонала во сне. А потом кто-то коснулся ее плеча, и она открыла глаза. И удивилась, что за окнами снова было мокро и серо.

– Индира, просыпайся! – Это была Мирра, жена Гая – полицейского, вытащившего Аню из-за стены. – Индира!

Индира – так звали сестру Гая. Девочку, которая умерла. Порой Аня вздрагивала от ее имени. Порой долго не отзывалась. Она так и не привыкла к нему. Как и к новому месту. Но, все то время, пока она жила в доме Гая, на улице Платанов, ей, как и Мирре, приходилось притворяться. И все то время, пока она спала в чужой кровати, Ане хотелось рассказать Мирре, кто она такая на самом деле. Но что-то ее держало, какой-то внутренний страх, закупоренный в стеклянную банку. Ей казалось, что если она расскажет, если отвернет эту глухую крышку, то страх этот затопит их всех. И правда уже не будет иметь никакого значения.

Должно было пройти время. Много времени… Но время – это то, в чем мы вязнем. И чем больше его проходит, тем глубже нас засасывает эта трясина. Мы вязнем в ней сами, и не можем вытащить дорогих нам людей.

– Что? Что такое? – Аня приподнялась на локтях, стараясь разлепить сонные веки.

– Тебе нужно уезжать, уходить сейчас же!

Снов больше не было. Ни обрывков, ни клочков – ничего. Мирра зажгла ночник на прикроватной тумбе и посмотрела на испуганную Аню.

– Был взрыв, – сказала она, – В Голдтауне. Много погибших.

Ее слова звучали так странно в полной, оглушающей тишине. Аня помнила взрывы – после них никогда не бывало так тихо.

– Что, я не понимаю…

– Они придут за тобой, сейчас. Они обвинят тебя. Во всем. Тебе нужно уходить. Быстро!

Испуганная, Аня вскочила с кровати, в майке и пижамных штанах, и метнулась к окну. На улице было пусто и сыро – в лужах дрожали отражения ночных фонарей.

– Мне позвонила Мия Лавлин, из департамента. Предупредила меня. Сказала, что ты совсем не та, за кого себя выдаешь… – Мирра посмотрела на Аню и кивнула. – Как будто я сама не догадалась, что ты не сестра Гая… Но ты хорошая девочка, Индира. И у тебя должен быть шанс.

– Что мне делать? – спросила Аня, понимая, что у нее подгибаются колени. – Я не знаю, я не понимаю, куда мне бежать…

– За стену, – без промедления ответила Мирра. – В резервацию, только так ты сможешь спастись.

Аня помнила ту ночь обрывками. И то серое утро, похожее на вымокшую вату. Как она ехала по пустой дороге, на маленьком автомобильчике Мирры Пател, стараясь собрать мысли в стройную нить. Пытаясь заставить руки не трястись на рулевом колесе.

И еще одно она помнила точно. Место, отмеченное на карте в туристическом буклете Голдтауна. Точку, где они с Миррой должны были встретиться.

***

Он не был психологом, ведь психологи не приходят по ночам. Этот человек… он… сидел в кресле, в углу – будто сам дьявол, сложив когтистые лапы на коленях. И лунный свет подал ему на лицо сквозь оконные занавеси. На его лицо… красное, словно раздраженное частым употреблением спиртного, птичье, с черными бусинами глаз. Этот незнакомец, он никогда не утешал. Но Мирре казалось, что в отличие от остальных, он всегда говорил правду.

– Как ты живёшь после таких утрат? Когда просыпаешься в полной тишине и подолгу лежишь в кровати, боясь коснуться ее холодной половины? Когда жизнь, которая никогда не была одинокой – вдруг стала такой, изо дня в день? Как ты живёшь со знанием того, что никогда больше не сможешь поговорить с человеком? Что он не просто вышел за дверь. Что его больше нет… Как справляешься с тем, что тебя раскромсали на части? Что ты теперь не единое целое, как это было раньше, когда вы с Гаем, наконец, обрели друг друга. Как ты выносишь все это?

Она всегда отвечала ему. Зачем-то. Для чего-то.

– Я живу ради детей…

– Дети? Они когда-нибудь вырастут. И покинут тебя, но их боль по ушедшему отцу, навсегда останется с тобой. Множась, как тени под палящим солнцем резервации… В конце концов, ты останешься наедине с собой. И поймёшь, что не такая сильная, как тебе казалось…

В ту ночь, когда она решилась, странный человек не проронил ни слова. Сидел в кресле, у окна – темная фигура, высеченная лунным светом. Мирра проснулась от его тяжелого взгляда. От его дыхания. От присутствия чего-то злого в их, с Гаем, спальне.

Я сплю, это всего лишь сон, – подумалось ей, и она машинально потянулась к мужу, который спал у нее под боком. Чтобы разбудить его, чтобы понять, в каком кошмарном сне она находится. Но нащупала лишь пустоту – вторая половина кровати была пуста. Темна и тосклива, и словно бы незнакома ей в лунном свете. Если это и был сон, то ей снова не удалось проснуться.

Она прижала тонкую ладонь к груди и посмотрела на незнакомца. Он был там – ждал, покорно сложив руки на тощих коленях.

Я не буду исповедоваться ему, – твердо решила Мирра. Ей нечего было доказывать ни этому призраку, ни самой себе. Гай больше не вернется, и она должна научиться жить с этим. Жить без него.

– Ты уберешься из моего дома! – сказала Мирра темной фигуре. – И никогда больше не посмеешь возвращаться!

Он не шелохнулся. Не ответил, как делал это раньше, и Мирре показалось, что там, в кресле, за развевающимися прозрачными занавесками, сидит кто-то другой. Тонкий человек, словно бы свитый из стальных жгутов.

От испуга она включила ночник – кресло у открытого окна было пустым. Тварь, что приходила к ней, боялась света. Как монстр из детства, прятавшийся под кроватью днем и выползавший на волю глубокой ночью.

– Господи, – Мирра присела на край кровати и протерла лицо руками. Она устала. Ее состарили, измотали эти несколько месяцев ожидания. С тех пор, как Гай ушел, миновали недели, но ей казалось, что прошли годы. Время посыпалось на нее, будто пожелтевшие листья. Дни кружились вокруг и падали на сырую землю. И от них не оставалось и следа.

Все, что у нее осталось от Гая, это незнакомая девочка, с татуированными плечами, которая заявилась к ней на порог. Девочка из-за стены, с безумным упорством утверждавшая, что она и есть умершая Индира Пател. Мирра не знала, как и откуда у нее взялись документы на это имя, но точно знала, что эта девочка последняя, кто видел ее мужа. И поэтому, когда порой ей хотелось схватить эту девчонку за плечи и хорошенько шмякнуть о стену, она заставляла себя остановиться. Остыть. Настанет время, думалось Мирре, и правда всплывет на поверхность. А пока она должна была беречь эту девушку, как последний лучик надежды.

Мирра поднялась с кровати – красивая женщина с тонкой талией и копной пышных волос – и подошла к окну. На улице было спокойно и тихо. Только что прошел дождь и теперь воздух полнился свежестью. Она облокотилась на подоконник и вдохнула полной грудью, а потом закрыла ставни и спустилась вниз, попутно заглянув в спальню к детям – ее малыши крепко спали в своих кроватях. Внизу, на кухне, Мирра открыла холодильник и налила себе стакан молока. Поднесла к губам и в этот момент в тишине зазвонил телефон. От неожиданности Мирра выронила стакан, и он со звоном шлепнулся на паркет. Молоко белым пятном расползлось по полу кухни.

Она ждала звонка. Но все равно оказалась к нему не готовой.

«Когда-нибудь тебе позвонят. Среди ночи, оторвав тебя от тягостных снов. Настанет время правды. Но сейчас, так яростно ее желая, в тот момент ты предпочтешь ее не знать. Голос в трубке скажет, что Гая больше нет. Что они нашли его тело в тех проклятых песках. И тогда твоя прежняя жизнь, те ее угольки, что все еще теплились в тебе – остынут. Отныне ты будешь жить по-другому…»

Тот человек, призрак в кресле, он готовил ее к этому. Каждую ночь. И вот – она оказалась не готова.

Трясущимися пальцами Мирра подняла трубку и поднесла к уху.

– Мирра? – послышался в трубке женский голос. – Мирра Пател?

– Да, – прошептала она, ощущая, как все холодеет внутри.

– Меня зовут Мия Лавлин…

В ту ночь, когда она решилась ехать на поиски Гая в резервацию, к ней в спальню приходило нечто иное. Не призрак, а кое-что осязаемое, то, что могло добраться до нее, причинив ей физическую боль. Обжигающая враждебная пустота ползла из-за стены гетто и расползалась по Голдтауну, словно щупальца громадного осьминога. Словно чума, которую было не удержать за рукотворными стенами.

В ту ночь, когда Мирра решилась, она открыла двери этой пустоте. И пустота заполнила ее всю, без остатка.
1 2 3 4 5 ... 7 >>
На страницу:
1 из 7