А снег кружился огромными хлопьями и тихо-тихо укладывался на серый асфальт. Выбросив злосчастный пакет, Светик услышала куранты. В воздух полетели фейерверки.
– Урраааааа! – что есть силы закричала Света, открывая игристое и делая большущий глоток.
Она по инерции глянула в телефон и, сама не зная зачем, нажала на иконку «Друзья». Приложение быстро показало карту местности и «друга рядом» Алексей. Светик снова отпила шампанского. И подставив лицо пушистым хлопьям снега, широко раскинула руки.
– Света? – не очень уверенно произнёс голос рядом с ней.
Открыв рот и распахнув глаза, Света смотрела на молодого мужчину. Рост у него был где-то 185 см. Глаза и волосы темные как вороново крыло.
Он держал в руках телефон, показывая экран Светке. На карте местности виднелся значок «друг рядом» – Света.
– Лёша? – промямлила Света.
И оба, что есть мочи расхохотались.
Если под бой курантов ты был одинок, то всё может измениться, как только в телефоне замаячит значок «друг рядом».
Волшебные спички
– Стефания, поди сюда, – ласково позвала малышку бабушка. Девочка зашевелилась и быстро затопала к ней своими маленькими ножками.
Бабушка поднесла морщинистую руку к раскрасневшемуся личику малышки. Ласково погладила розовые щёки и сказала:
– Смотри, я связала тебе рукавички. Теперь ручки будут в тепле. А ещё женщина из дома, в котором я убираю, пожелала подарить тепло твоим ножкам. Старая женщина достала темно-синие вязаные носочки с красногрудыми снегирями.
– Это всё мне? – пролепетала девочка, убирая со лба непослушную прядь белокурых волос.
– Конечно. Зима на улице, мороз крепчает, а завтра канун рождества, – еле слышно произнесла бабушка и закашлялась.
Стефания, что есть силы прижалась к родной груди и с минуту слушала, как стучит сердце. Бабушка! Кроме неё никого на этом свете у девочки не осталось. Свою мать малышка так и не узнала. Она умерла, подарив дочери жизнь. И с тех пор о Стефании заботится бабушка.
Утром она проснулась раньше бабушки. Достала один коробок спичек из тех, что понесёт на продажу. Чиркнула спичкой и на секунду комната озарилась яркой вспышкой. Малышка подошла к печи и поднесла спичку к бумаге, перемешанной с дровами. Это последние. Сегодня надо продать много спичек.
Печка потихоньку оживала, дыша теплом.
Стефания натянула носочки, по-детски неуклюже втиснулась в старые туфли и обмотала голову платком.
– Я пойду, бабушка, – почти шёпотом сказала малышка.
В ответ ей донеслось тяжёлое дыхание.
Малышка брела по улице то и дело громко выкрикивая:
«Купите спички, совсем недорого!».
Мужчины и женщины останавливались рядом с ней, тяжело вздыхали и покупали коробочек, а то и два. Стефания наблюдала за спешащими людьми. В руках у них были авоськи с индейками и полные пакеты конфет и подарков.
К вечеру девочка продрогла насквозь. Коробочки со спичками не были распроданы. На улицах не осталось никого. Все спешили по домам, где их ждали накрытые к празднику столы и семьи.
Замерзшая, голодная и обессиленная девочка побрела домой.
У самой лачуги её встретила соседка. От неё вкусно пахло жареным мясом и праздником.
– Беда! – вскрикнула соседка. – Бабка-то твоя померла, с пару часов как её увезли. Совсем ты сиротой осталась. Завтра нет, а вот послезавтра придут из службы опеки и упекут тебя в детский дом, а там одному Богу известно, что с тобой станет, – цокала и причитала соседка, периодически хватаясь за голову.
– Ну иди в дом, девочка, – сказала она и потащила Стефанию за рукав. – Я дам тебе тёплой похлёбки и постарайся поспать, ведь завтра Рождество. Помолись о своей несчастной бабушке.
Стефания сидела в тёмной и холодной коморке. Дрова прогорели ещё с утра. В комнате было холодно как на улице. Кровать, где спала бабушка, так и стояла не застеленная.
Измученная детская душа не понимала зачем на этом свете есть она. Как бабушка могла её оставить?
Всё, что у неё осталось – это пара коробков спичек.
Девочка распахнула окно широко-широко, воздух пронзительный и холодный ворвался в комнатку.
Она смотрела на небо и просила бабушку забрать её с собой.
Не придумав ничего лучше, она принялась зажигать спички одну за одной. По её мнению, бабушка точно должна была заметить искорки тепла, посылаемые ей.
Усталое и заледеневшее детское тельце привалилось в уголок, и в ожидании рождественского чуда девочка уснула.
Наутро пришла женщина из опеки и её взору предстала печальная картина: маленький белокурый комочек лежал на полу, а рядом —
Покоились сгоревшие спички. Поначалу женщина испугалась жива ли девочка? Но услышала ровное дыхание малышки. Она подошла и взяла в свою руку еле тёплую детскую ручку.
Девочка распахнула синие глаза и посмотрела на нее. В этот момент женщина поняла, что она очень нужна девочке. Не меньше, чем ей нужна эта малышка. В своей одинокой жизни женщина всегда мечтала о белокурой дочери, но давно оставила пустые надежды. Утешало лишь то, что она помогает несчастным детям обрести семью.
– Мама? – тоненьким голоском спросила Стефания.
Секунду-другую женщина колебалась. Могла ли она? Бумажная волокита займёт уйму времени. Но это время девочка будет с ней.
– Да, я – твоя мама, – улыбнулась женщина без тени сомнения и нежно взяла детское тельце в свои руки.
Ярко-синие глаза Стефании озарились неподдельным счастьем. Ведь она точно знала, что каждая зажжённая спичка служила путеводителем для мамы.
А была ли ёлка?
Далеко-далеко, в невероятно красивом месте, живёт эльф Генри. Он быстрый, громкий и очень обязательный. А как же иначе? Наступила зима, а значит пора готовить подарки, строить маршруты. Генри – самый главный помощник Санты, чем невероятно горд.
Письма с желаниями подопечных поступают со всех уголков земли. Одно такое письмо привлекло внимание Генри. На белой бумаге читалась она фраза:
«Спасите Рождество».
В далёкой Финляндии у одной чудесной семьи украли ёлку. Да, да вы не ослышались. Да не простую ёлку, а королеву-ель. Ту, что должна была стать украшением Рождества.
Сара – маленькая девочка, написавшая письмо. Отчиталась, что все ёлки были опрошены. Самая важная ель точно была украдена. Она разбрасывала иголки по пути разбойников, но в какой-то момент след исчез.
Несчастная украденная ёлка тихо стояла в пустом дворе. Ветки её были смяты и грубо перетянуты верёвкой. Стояла она и грустила о том, что праздник испорчен.