Тени Прошлого

Тиберий резко кашлянул, но Адриан лишь рассмеялся.

— Отец запретил вам даже появляться в столице. Я же вернул вам всё, что мог. Богатство, положение в обществе, место при дворе… Разве этого мало?

Аделаида на мгновение задумалась, затем её взгляд смягчился – но лишь на миг.

— Ты прав. Армандиус получил по заслугам. Кару богов не избежать, — она набожно поклонилась в сторону статуи Элисии. — Я каждый день благодарю богиню за твое правление. И за то, что ты наконец позволил мне вернуться.

Баронесса, несмотря на годы ссылки, держалась в обществе с прежним величием.

Тиберий, отложив вилку, бросил Адриану многозначительный взгляд.

— Ты же расскажешь нам о завтрашнем круизе? — намеренно сменил тему дядюшка.

— Ах да, ваш знаменитый 'Изис', — язвительно заметила Аделаида. — Храмы, статуи, круизы... Как ловко ты подменил память об отце этим новым культом.

Тиберий резко поставил бокал.

— Матушка, хватит. Адриан сделал то, что должен был. Армандиус… — Он замолчал, глядя на вино. — Он сам загнал себя в угол. Я знал его лучше многих - великий ученый, но ужасный человек.

Оливия испуганно подняла глаза на брата.

— Тиберий, ты же всегда говорил...

— Что верил в него? Да. Пока он не начал убивать всех без разбора за малейшее инакомыслие. — Лорд Севера мрачно улыбнулся. — Адриан хотя бы придумал красивую легенду. 'Кара богов' - куда благороднее, чем 'единственный сын убил родного отца чтобы захватить трон империи'.

Адриан побледнел.

— Дядя...

— О, не волнуйся, — управляющий отхлебнул вина. — Я не раскрою правду. Как и то, что никакой богини не существует. Народ верит тебе и это главное.

Аделаида внимательно изучала сына.

— Ты действительно думаешь, что мой внук просто убил отца с помощью какой-то девчонки?

Тиберий рассмеялся.

— Нет, матушка. Но если бы это было так… — Он повернулся к Адриану. — Я бы понял. Армандиус умел доводить.

Адриан сжал кулаки.

— Это не было...

— Я знаю, — тихо прервал его Тиберий. — И поддерживаю тебя. Эти храмы, статуи... Они дают людям надежду. Хотя, — он иронично улыбнулся, — забавно, что ты выбрал для поклонения именно богиню любви.

Оливия робко вмешалась:

— Может, правда, Элисия помогла? Ведь Армандиус был неуязвим...

— О, конечно, если бы не 'она', — передразнил Тиберий, — мы бы до сих пор жили под пятой безумца. Неважно, настоящая или нет - результат налицо. — Он поднял бокал. — За твое здоровье, племянник. И за твою... богиню.

Адриан молча чокнулся с дядей, выражая взглядом благодарность за сохранение тайны.

Аделаида, наблюдая эту сцену, вдруг улыбнулась.

— Какой ты все же хитрец, Тиберий. Сам ведь поклоняешься в храмах?

— Каждый день, — без тени смущения ответил тот. — Как и положено верному подданному. В конце концов, — он многозначительно посмотрел на Адриана, — кто мы такие, чтобы сомневаться в воле богов?

В воздухе повисло напряжение, которое нарушила только Оливия, неловко уронив вилку. Все засмеялись, и разговор перешел на более мирные темы.

Но где-то в другом мире, наблюдающая за этой сценой Алиса вдруг осознала: Тиберий знал больше, чем показывал. И играл свою роль так же искусно, как и сам Адриан.

— Кстати, о твоих реформах, — продолжала допрос баронесса, разглядывая Адриана. — Шаттлы, отмена брачных запретов… Ты совсем стёр память об отце?

— Я исправил лишь то, что мешало людям жить, — ответил Адриан. — Но традиции Этерии никуда не делись. Мы просто… двигаемся вперед.

— Вперёд? — Аделаида язвительно подняла бровь. — Ты разрешил учиться даже крестьянам!

— Да, правда здорово? — улыбнулся Адриан. — Чем умнее народ, тем сильнее империя.

Тиберий, наконец не выдержав, расхохотался и поднял бокал:

— За прогресс! И за то, что хоть ужин-то у нас по старым традициям – вкусный и без политики!

Оливия радостно кивнула, набивая рот пирогом, но Аделаида лишь покачала головой. Хотя в уголках её губ дрогнула тень улыбки.

Баронесса прищурилась:

— Какие же вы всё-таки романтики.

Адриан отпил вино.

— Иногда лучше быть романтиком, чем тираном.

— Матушка, может, хватит обсуждать государственные дела? Пироги остывают… — Робко прошептала герцогиня Дульдиган.

Баронесса фыркнула, но позволила сменить тему.

Золоченые канделябры отбрасывали теплое мерцание на стол, уставленный изысканными блюдами: запеченный фазан в вишнёвом соусе, нежные равиоли с трюфелями, фрукты, сверкающие, как драгоценности. Вино в хрустальных бокалах играло рубиновыми бликами, но атмосфера за столом была куда сложнее, чем казалось на первый взгляд.

Адриан восседал напротив Аделаиды, его осанка безупречна, взгляд спокоен. Рядом с ним, слегка откинувшись в кресле, сидел Тиберий — его родной дядя, но какой контраст! Где Адриан был холодной сталью, Тиберий — живым огнём, небрежной улыбкой, насмешливым прищуром. Аделаида Аквийская, мать Тиберия и бабушка Адриана, наблюдала за юношами с привычной снисходительностью, будто оценивая, кто из них сегодня лучше держит удар. А рядом — Оливия, её дочь, которая, казалось, предпочла бы быть где угодно, только не здесь.

— Ты слишком мягок, Адриан, — внезапно произнесла Аделаида, отрезая тонкий кусочек мяса. — Твой отец никогда не позволял подданным так много вольностей.

Внук улыбнулся ей, но в его глазах не было тепла.

— Отец подавил мятежи, но посеял страх. Я дал людям порядок без петли на шее.

— Ну что, племянник, – Тиберий поднял бокал с рубиновым вином, – как тебе на троне? Чувствуешь себя достойным преемником нашего «любимого» тирана? При старом режиме у нас был дефицит всего, кроме приказов. Помнишь, Оливия, те самые духи «Северный цветок», с ароматом дегтя и полыни? И больше ничего нельзя было достать. Весь мир пах одинаково — скупо и уныло. Сейчас — изобилие всего, кроме уверенности в завтрашнем дне. Что лучше — сытый раб или свободный, но голодный человек? Я до сих пор не знаю ответа.

Ты открыл им все шлюзы, внучек. — притворно мягко вставила Аделаида. — И что мы видим? Рынок! Да, он дал нам изобилие на столах и... эту ярмарку тщеславия вокруг. Но он же породил новых хищников. Раньше людей душила униформа, теперь — кредиты и жажда наживы. Твой «свободный рынок» не выбирает самых достойных, Адриан. Он выбирает самых беспринципных. Где тут твоя справедливость?

Ты права, бабушка. — холодно произнес Повелитель. — Я не могу отрицать теней, что отбрасывает этот новый свет. Но разве путь назад — решение? К серости, к очереди за хлебом, к страху шептаться в собственной спальне? Старая система говорила: «Не смей быть богатым, не смей выделяться». Новая кричит: «Не смей быть бедным, не смей быть слабым». И то, и другое — ложь. Моя задача, наша задача — найти третий путь. Не застрять в болоте тотального равенства в нищете и не утопить простой народ в роскоши превосходства знати. Построить общество, где есть место и милосердию, и конкуренции. Где можно быть успешным, не теряя совести, и где можно быть скромным, не теряя достоинства. Мы пытаемся вырастить сад после долгой зимы, и первые сорняки — не повод выжигать всё дотла. Это повод учиться садоводству».

— Ага, — Тиберий поднял бокал в ироничном тосте. — Теперь на троне не тиран, а "реформатор". Поздравляю.

Тишина повисла тяжёлой пеленой.

Аделаида вздохнула, разламывая хлеб. Адриан медленно выдохнул, пристально посмотрел на дядю, и в его глазах мелькнуло что-то опасное.

Герцог же лишь рассмеялся.

— Народ устал, племянник. При Армандиусе они устали от страха. Сейчас устают от выживания. Раньше боялись сказать лишнее слово — теперь боятся не прокормить семью. Ты вернул нам музыку, но не у всех есть силы петь. Ты дал свободу, но не все знают, что с ней делать, когда желудок пуст. Твои храмы прекрасны, но они не согреют в стужу.

Но Владыка лишь устало покачал головой.

— Я знаю. И это мой главный провал и моя главная битва. Не с заговорщиками, а с этим... вакуумом. Страх отца был хоть каким-то цементом. Я же разрушил старые стены, но новый дом еще не достроен, и люди замерзают на ветру. Но мы должны пройти через это. Потому что дом, построенный на страхе, — это тюрьма. А дом, построенный на свободе, даже если в нем пока сквозняк, — это настоящий дом. Мы учимся заново. Учимся быть не винтиками, а людьми. И это самый трудный урок в истории Этерии.

В воздухе повисло лёгкое напряжение.

Адриан сделал глоток вина, вновь собираясь с мыслями.

— Я стараюсь исправить то, в чем отец… переусердствовал в своем видении порядка.

— Переусердствовал? – Аделаида слегка приподняла бровь. – Он превратил весь континент в казарму. Люди боялись собственной тени.

— Но он дал стабильность, – осторожно заметил внук. – Дворяне больше не режут друг друга в коридорах дворца, купцы не грабят казну, а бунтовщики не жгут города.

— Да, зато теперь у нас серые улицы, серые лица и серые мысли, – проворчал Тиберий, мрачно вращая бокал. — Армандиус считал, что любовь — это слабость. Что страсть к музыке, искусству, другому человеку — всё это отвлекает от «служения империи». Он вытравливал из нас всё человеческое, оставляя лишь функцию. Видишь ли, племянник, управлять роботами проще. Но он забыл, что те не способны на подвиг. Не способны создать ничего прекрасного. Они могут только подчиняться. И часто ломаются. Ты хотя бы вернул музыку. За это тебе спасибо.

Адриан улыбнулся.

— И театры. И библиотеки. И… – Герцог провёл рукой по своему наряду, – возможность носить что-то, кроме униформы.

— О, это да! – Оливия неожиданно оживилась. – Ты даже не представляешь, как приятно снова видеть цвета. Я уже забыла, что платья могут быть не только чёрными или синими.

— Но тебя это никогда не останавливало, – Аделаида улыбнулась дочери. – Ты всегда умудрялась как-то выделяться, даже в этих ужасных стандартных костюмах.

Оливия покраснела, но в её глазах блеснула благодарность. Она, с восторгом принялась разглядывать свое новое платье с вышивкой.

— Знаешь, Адриан, я до сих пор ловлю себя на мысли, что яркий цвет — это что-то неприличное. Будто кто-то сейчас выйдет и сделает мне замечание. Мы столько лет носили черное, что до сих пор отвыкаем от страха. Эти платья... они как первое дыхание весны после долгих заморозков. Ты вернул нам не просто цвета — ты вернул право быть разными. Возможность самовыражаться, – она повернулась к нему, – ты действительно сделал многое. Но…

Девушка замолчала, словно подбирая слова.

— Но? - племянник напрягся.

— Но ты всё ещё ищешь чьё-то одобрение. Ты же законный правитель. Тебе не нужно доказывать, что ты достоин трона.

Адриан замер.

"Её слова… как будто эхо того, что говорила Исабель."

— Возможно, потому что я всё ещё боюсь ошибиться. Я… хочу, чтобы Этерия снова стала великой. Не только сильной, но и прекрасной. Иногда мне кажется, я управляю кораблем, который только что вырвался из ледяного плена. Лед сковал нас, но он же давал опору. Теперь вокруг — бескрайний и опасный океан. И все смотрят на меня с одним вопросом: «Куда мы плывем?» А я и сам не всегда знаю. Я просто понимаю, что у меня нет пути назад.

Тиберий кашлянул.

— А может, потому что просто хочешь быть человеком, а не мифом?

— Возможно, — улыбнулся Повелитель. — Но тогда мне нужен кто-то, кто напомнит, кем я был до всего этого.

— Тогда продолжай в том же духе, – Дядюшка неожиданно весело хлопнул племянника по плечу. – Только, ради богов, не возвращай эти чудовищные серые комбинезоны.

Все рассмеялись, и напряжение растворилось.

Но в глубине души Адриан знал – он всё ещё ждёт.

Ждёт, когда она вернётся и скажет, что он всё сделал правильно.

А где-то в тени, за пределами этого уютного света, Алиса наблюдала.

И улыбалась.

"Ты на верном пути, Повелитель… Но тебе ещё многому нужно научиться."

– Бабушка, расскажи мне о маме? – неожиданно попросил Адриан, играя вилкой. – Мне так ее не хватает...

Аделаида замерла, ее жесткие черты на мгновение смягчились.

– О, Элеонора всегда была моей любимицей, – начала она, но тут же лицо ее исказила гримаса негодования. – Говорила я ей, что этот проходимец до добра не доведёт! Вот и результат - нету моей доченьки, моей кровиночки. А виноват кто?!

– Бабушка, это был несчастный случай, – тихо возразил Адриан. – Короткое замыкание. Отец там совершенно не причём.

– Я ей говорила, что копаться в проводах вообще не женское дело! – фыркнула баронесса, размахивая вилкой. – С нормальным мужчиной рядом женщина расцветает, а с таким...

Тиберий поспешно перебил:

– Матушка, перестаньте ворошить прошлое! Владыка очень тяжело переживает утрату.

Адриан с благодарностью посмотрел на дядю, а баронесса уже переключилась на новую тему:

– Ладно, внучек. Что было - не воротишь. Тебе просто нужно найти подходящую партию, и ты будешь счастлив. Сразу перестанешь грустить, вот увидишь.

– Хорошо, бабуль, – с легкой усмешкой ответил Адриан. – Удиви меня.

“Она не изменилась. Мама была права. Все та же властность, все те же предрассудки... Но почему-то даже это сейчас кажется мне таким дорогим.”

Алиса молча наблюдала за королевской трапезой:

“Он так... одинок. Но не сломался - строит, создает, заботится о других…”

В темноте осталась лишь тишина и невысказанные слова, повисшие между двумя мирами.

Аделаида прихлебнула вина и увереннее перешла в наступление:

— Ты ведь понимаешь, что твои подданные ждут наследника?

Тиберий, сидевший напротив, закашлялся в бокал.

— Матушка, может хватит?

— Хватит чего? — фыркнула баронесса. — Я должна обеспечить будущее нашего рода!

Оливия, робко ковыряя вилкой пирог, попыталась сменить тему:

— М-может, лучше обсудим завтрашний круиз?

— Прекрасная идея, — Адриан с благодарностью посмотрел на тётю. — Кстати, бабушка, я пригласил кое-кого специально для вас.

Аделаида насторожилась:

— Кого именно?

— Графиню Де Ла Монте, — невозмутимо ответил Адриан.

Тиберий резко поперхнулся вином.

— Что?!

— О, наконец-то! — воскликнула Аделаида, сияя. — Я как раз хотела...

— Познакомить дядю с графиней, — мягко перебил её Адриан. — Они идеально подходят друг другу. Возраст, статус...

Тиберий побледнел:

— Племянник, ты же знаешь, что я...

— Что? Холостяк по призванию? — улыбнулся Адриан. — Дядя, тебе уже за тридцать. Пора.

Аделаида, поняв, что ее планы на внука рушатся, нахмурилась:

— Адриан, это не смешно. Ты — Повелитель. Тебе нужна достойная пара, а не...

— А дяде — нет? — поднял бровь Адриан. — Он всю жизнь посвятил нашей семье. Взял меня к себе после смерти мамы, хотя мог бы спокойно жить для себя. Разве он не заслужил счастья?

Лорд Севера побледнел и поспешно налил себе вина.

— Я прекрасно обхожусь и так...

— Нет, — твёрдо сказал Адриан. — Ты заслуживаешь большего. И если бабушка так хочет устроить чью-то личную жизнь — пусть начнет с тебя.

Тиберий, краснея, налил себе еще вина.

– Матушка, я...

– Бабушка, ты права. Дяде действительно пора остепениться. Может, даже пить перестанет, когда женится. – Он подмигнул Тиберию, явно переключая внимание баронессы.

Аделаида открыла рот, чтобы возразить, но тут Оливия неожиданно встряла:

— М-матушка, а ведь Адриан прав... Брат действительно...

Баронесса резко повернулась к дочери, и та тут же замолчала, уткнувшись в тарелку.

— Хорошо, — сквозь зубы сказала Аделаида. — Но только потому, что графиня Де Ла Монте — моя давняя подруга. Она воспитанная девушка, умна, с прекрасным приданым! И главное - из хорошей семьи. Не то что твои последние... увлечения в столице. Но это не значит...

— Что вы оставите попытки женить меня? — усмехнулся Адриан. — Знаю, бабушка. Но давайте хотя бы по очереди.

Оливия, качая головой, пробормотала:

– Бедный Тиберий... Опять крайний.

Лорд Севера, тем временем, мрачно осушил бокал.

— Ты мне ещё за это ответишь, племянничек... — пробормотал он, но в глазах светилась благодарность.

Адриан тихо улыбнулся: "Нечего было пьяные бредни про смерть моего отца распускать."

А где-то в другом мире, наблюдающая за этой сценой Алиса невольно задумалась:

"Он действительно заботится о них... Даже когда играет в эти игры."

Аделаида же, обрадовавшись согласию, уже раскраснелась:

– Наконец-то вы меня слушаетесь! Завтра же поговорю с графиней о Тиберии. Хотя, Адриан, я вообще-то тебе ее присмотрела...

– Бабушка, – мягко, но твердо прервал ее Адриан, – давай сначала дядю женим. Одна свадьба за раз - наш семейный принцип, помнишь?

Зал замка наполнился смехом, даже баронесса не смогла сдержать улыбку.

В этот момент, наблюдая за ними, Алиса также невольно улыбнулась. Где-то в тени, невидимый, Хранитель наблюдал за ней. Его сердце сжималось от противоречий – он видел ее сочувствие, но не ревность, не желание вернуться, а лишь тихую грусть.

Тяжелые портьеры в зале замка Дульдиганов колыхались от теплого весеннего бриза, смешивая ароматы жареной дичи, пряного вина и свежих цветов. Аделаида Аквийская, откинувшись в резном кресле, с одобрением наблюдала, как слуги разносят десерт — воздушные пирожные в форме храмов Элисии.

— Вот видишь, внук, — баронесса изящно отломила кусочек миндального безе, — твои реформы действительно изменили Этерию. Вчера на балу у маркизы де Ванн я насчитала не менее двенадцати обрученных пар!

— Тринадцать, — неожиданно вставила Оливия, краснея. — Граф Эрент обручился с дочерью купца прямо во время вальса... Это было так романтично!

Тиберий, уже изрядно навеселе, громко хлопнул по столу:

— Вот именно! Раньше за такой мезальянс Армандиус велел бы сжечь их на главной площади. А теперь — венчание в храме да благословение богини! Он поднял бокал, расплескав рубиновое вино по скатерти. — За нового Владыку! И за его... эээ... либеральные взгляды!

Адриан снисходительно улыбнулся, но в глазах мелькнула тень.

— Это не либерализм, дядя. Простая справедливость. Если уж я сам... — Он запнулся, поправляя манжету. — Если уж боги свергли тиранию, то пусть и любовь будет свободной!

Аделаида ловко подхватила нить разговора:

— О какой возвышенной любви ты говоришь, дорогой? О той, что между графом и купчихой? Или... — ее глаза озорно блеснули, — о той, что ждет тебя с очаровательной аристократкой, которую я для тебя присмотрела?

— ...я говорю о неотъемлемом праве каждого гражданина — любить по сердцу, а не по указке, — голос Адриана прозвучал твердо, но без вызова. — Пусть дочь рыбака станет женой герцога, если их души созвучны. Пусть влюбленные не прячутся в тени сословных предрассудков.

Он повернул бокал в пальцах, поймав отблеск света.

— И да... — легкая улыбка тронула его губы, — пусть народ веселится. Без оглядки на прошлое.

Баронесса возмущенно всплеснула руками:

— Ты превращаешь священные торжества в дешевую ярмарку!

— Нет, — Адриан наконец поднял глаза, и в них вспыхнул тот самый огонь, что когда-то сверг Армандиуса. — Я превращаю Этерию из тюрьмы — в дом. Где люди могут любить, танцевать и... да, даже пить вино до упаду, если им так хочется.

Наступила тишина. Даже Тиберий перестал жевать.

Аделаида, видя, что проигрывает, резко встала:

— Что ж, если мой внук предпочитает простой народ собственной семье...

— Бабушка, — Адриан мягко прервал ее, тоже поднимаясь. — Вы ведь сами подтвердили, что благополучие Этерии важнее личных амбиций. Или я ошибаюсь?

Их взгляды скрестились — стальной и яростный — против спокойного и непоколебимого.

Аделаида первая отвела глаза.

— Разумеется, дорогой, — фальшиво улыбнулась она. — Просто помни — даже богам иногда нужна помощь простых смертных.

Оливия вдруг закашлялась, чуть не поперхнувшись лимонным кремом, и поспешно схватилась за бокал с водой.

Тиберий, воспользовавшись моментом, резко сменил тему:

— Кстати, о балах! Племянник, ты видел новые поющие фонтаны на площади Согласия? Их освещают именно под музыку — представляешь, какой там можно устроить праздник?

Адриан с благодарностью кивнул:

— Уже распорядился. На Изисе будет маскарад в честь богини Элисии. С фейерверками, живой музыкой... и поющими фонтанами прямо на центральной палубе.

Тиберий рассмеялся:

— Ну ты и разгуляй!

— И, конечно, сотней незамужних девушек из всех сословий, — не удержалась Аделаида.

Лорд Севера фыркнул:

— Матушка, хватит уже торговать племянником как последним лотом на аукционе!

— Я не торгую, я подбираю достойную партию! — возмутилась баронесса. — Раз уж наш Повелитель так успешно поощряет браки, пусть начнет с себя!

Адриан устало вздохнул:

— Если я женюсь, вы первые узнаете.

— По объявлению в газете? — хмыкнула Аделаида.

— Я не против любви. Просто пока не готов быть ее жертвой. — Адриан медленно отпил вино. — Кроме того бабушка, мы же договорились, что сначала дядя.

— Ах да, твой гениальный план женить Тиберия, — Аделаида язвительно улыбнулась. — Только вот графиня Де Ла Монте сама мне намекнула, что... как бы это сказать... неравнодушна к кому-то другому.

— Зря ты в это впутался, — мрачно пробурчал Лорд Севера, отодвигая от себя тарелку с десертом.

— Ты-то кого учить вздумал?! — вспыхнула Аделаида, сверкая глазами. — Посмотри на себя! На кого ты похож?! Живот висит, с утра уже пьешь — только позоришь наш славный род!

Её тонкий палец с драгоценным перстнем гневно ткнул в сторону сына.

— Бери пример с племянника — одет с иголочки, по последней моде, элегантный, обходительный... мечта, а не жених! А ты как собираешься покорять сердце благородной дамы?!

Тиберий покраснел до корней своих рыжих волос, но Адриан быстро вмешался, подняв руки в умиротворяющем жесте:

— Бабуля, давайте не будем ссориться? — его голос звучал мягко, но уверенно. — Тиберий не хотел тебя обидеть. Он просто переживает, что я пока не готов к серьезным отношениям.

Повелитель лукаво улыбнулся, ловя взгляд дяди.

— Но надеюсь, что под твоим чутким руководством у нас всё сложится наилучшим образом. И... может, все таки поможешь устроить личную жизнь моему дяде?

Аделаида замерла, ее острый взгляд перебегал с сына на внука.

— Я приготовил для всех сюрприз, — продолжил Адриан, искусно меняя тему. — Поможешь организовать бал на борту во славу Элисии?

Лицо Аделаиды мгновенно преобразилось. Она откинулась в кресле, веером прикрывая довольную улыбку.

— Адриан, мальчик мой, не перестаю тобой восхищаться! — воскликнула она, уже строя планы. — Я незамедлительно займусь приготовлениями. У меня тоже для тебя сюрприз, уверена — ты будешь в восторге!

С этими словами баронесса стремительно поднялась, её шелковые юбки зашуршали, и она направилась к выходу, уже отдавая распоряжения перепуганным служанкам.

Оливия робко прошептала:

— М-может, мне тоже помочь с организацией?

— Конечно, дорогая, — бросила на ходу Аделаида, уже скрывшись за дверью.

Тиберий тяжело вздохнул и налил себе ещё вина.

Баронесса величественно удалилась, уводя за собой растерянную Оливию.

— Ну всё, племянник. Теперь мы точно все умрём.

— Ой, перестань, — рассмеялся Адриан, поднимая бокал. — Разве не ради таких моментов стоит жить? Приключения, интриги, неожиданные встречи...

— ...и сюрпризы моей матушки, — мрачно добавил Тиберий, но в уголках его глаз дрогнула улыбка.

Где-то в другом мире, наблюдающая за этой сценой Алиса невольно улыбнулась.

"Они безнадежны... Но чертовски обаятельны."

А закат над замком Дульдиганов, подмигивал, прячась за облаками, будто предвкушая грядущие приключения.

Управляющий выдохнул и налил себе еще вина.

— Правда... Сегодня ты ее всерьез поставил на место.

Адриан устало опустился в кресло:

— Ненадолго. Завтра она придет с новой кандидаткой.

— А ты всё также будешь прятаться за моей спиной? — хмыкнул Тиберий.

— До тех пор, пока ты не женишься, — улыбнулся Адриан.

Дядя покачал головой:

— Тогда готовься к вечному холостячеству, племянник.

Они чокнулись бокалами.

Где-то за пределами этого мира, наблюдающая за происходящим Алиса невольно улыбнулась.

«Он действительно верит в то, что делает…»

Её взгляд задержался на Адриане. Он был не идеален. Но он был настоящим.

«А что, если именно это и есть ключ ко всему? Не сила, не власть… а просто вера в собственн