Учитель
Выйдя из трактира, я отправился на вокзал, откуда уходят поезда на горную пустошь. Поездка заняла чуть более часа. Чего я только не передумал за это время. Мне хотелось побыстрее приехать домой, чтобы все рассказать брату и разделаться с этим окончательно. В итоге на пути к нашему району дома становятся все более низкими и все более редкими. Горная пустошь и вовсе похожа местами на деревеньку, хотя высокие дома здесь тоже встречаются.
Воротившись домой, я, однако, не застал там брата. Я почувствовал досаду. Мне не хотелось продолжать терзаться мрачными мыслями, пока я с ним не поговорю.
Гепард пришел домой за полночь, когда я уже собирался спать (мы, оборотни, отдыхаем во время обращения в зверя, но нам также нужен сон, когда мы в человеческом обличье. Мы просто спим гораздо меньше, чем люди.) В гостиной зажегся свет, и на пороге своей комнаты я увидел темный силуэт Гепарда, обрамленный дверным проемом.
— Рысь, эй, ты не спишь? — тихо спросил он, боясь меня разбудить.
— Нет, — мрачно ответил я.
Брат аккуратно отворил дверь полностью. Он вошел и сел на деревянную лавку возле моей кровати. Я попытался собраться с мыслями, чтобы все ему рассказать, но тут он меня опередил.
— Я слышал о том, что произошло сегодня у Шанхольцев, — сказал он.
— Что именно ты слышал?
— Ну… есть одна версия произошедшего, которую кому-то передала их служанка. А потом эта версия дошла до Лили в виде сплетни. А есть вторая версия, которую теперь «по секрету всему свету» распространяют сами Шанхольцы. — Он говорил спокойно, и я не мог понять, сердится ли он на меня. — Согласно первой версии, — продолжил Гепард, — их девочка сказала что-то неуместное, ты вспылил и сбежал с собеседования. Также служанка слышала, как мадам Шанхольц потом жаловалась члену семьи на то, что у тебя странный внешний вид, не видно глаз. Возможно, из-за прически, ну ты знаешь… Думаю, так она хотела сама перед собой оправдаться, мол, раз он не собирается быть у нас учителем, значит и нам не очень-то хотелось. Ну а согласно второй версии, ты пришел к ним на собеседование, но чем-то им не подошел, и — «о боже, пришлось отказать». Однако они распространяют ее как тайну, «чтобы не обидеть г-на Танэльса»…
— Что? Это они-то мне отказали? — негодовал я. — Я всегда говорил, что нельзя доверять людям!
Брат устало потер переносицу. Видимо, ему эта история нравилась не больше моего.
— Послушай, — сказал он устало. — Ты меня извини, что я тебя в это втянул. Откуда мне было знать, что так выйдет? Ты плохо знаешь людей и не представляешь, что для богачей значит репутация. То, что никому не известный оборотень отказался на них работать — это урон их репутации. И они ее таким образом пытаются выправить. В их мире все строится на репутации. На самом деле, ты их тоже очень оскорбил своим поступком. Возможно, они считают тебя неблагодарным, — я не знаю. Но, Рысь, забей. Не вышло так не вышло. — Он дружески похлопал меня по плечу. — Скоро об этом все забудут. Но вот мне они теперь, наверное, будут не рады.
— Извини, — сказал я. Тут я впервые задумался о том, что, возможно, мой поступок был некрасивым.
— Ладно. Утро вечера мудренее. Спокойной ночи.
Весь следующий день я провел в меланхолическом состоянии, ожидая, когда пройдет достаточно времени и из памяти выветрится воспоминание о визите к Шанхольцам. А потом пришло воскресенье — день, когда я должен был встретиться с Санитой.
Санита предложила подобрать меня на машине на станции Эноль, а оттуда отвезти к каким-то своим друзьям. Ее жизнерадостность сильно располагала к ней, и я ей полностью доверял. Дикари, как правило, люди слова.
Она приехала на сине-сиреневой переливающейся машине, которая ездила по земле.
— Привет! — энергично сказала Санита. — Ну что, ты готов изменить свою жизнь?
Я невольно улыбнулся (а меня сложно заставить улыбнуться).
— Не думал об этом, — ответил я.
— Ай, какой ты зануда. Ладно, поехали!
Мы приехали на улицу в центре города, знаменитую своими магазинами тканей. Я в тканях ничего не понимал, так как покупал одежду у местных ремесленников в горной пустоши.
Санита сказала, что ей нужно зайти в один магазин и забрать ткань для своего друга. Я решил подождать ее в машине. Когда она ушла, произошла сцена, которая впоследствии косвенно повлияла на дальнейшую череду событий в моей жизни.
Машина Саниты была припаркована метрах в ста пятидесяти от перекрестка. Вдруг на перекрестке в ожидании зеленого сигнала светофора остановилась группа пешеходов. К своему неприятному удивлению, я узнал Мари Шанхольц и ее служанку. С ними были еще двое каких-то людей, с виду богачей.
Внимательная служанка заметила одиноко припаркованную машину Саниты и, наклонившись к уху г-жи Шанхольц, делая вид, что не смотрит в мою сторону, тихо сказала:
— Смотрите, это ли не господин Танэльс-младший там в машине?
Служанка, видимо, считала, что я ничего не услышу. Но она не учла, что у меня слух как у рыси, и я прекрасно ее услышал.
Мари Шанхольц бросила на машину быстрый взгляд и проговорила так же тихо своим скрипучим голосом:
— Да, это он. Такую экстравагантную прическу сложно забыть. Как же все-таки хорошо, что он у нас не работает!
Я невольно повернул голову в сторону, чтобы посмотреть, не видно ли еще Саниты на другой стороне улицы. Я был уверен, что из-за моей длинной челки они не поняли, куда я смотрел все это время.
На светофоре загорелся зеленый свет, и Шанхольцы пошли. Теперь была их очередь притворяться, что они не знают, что я на них смотрю. Эти недобрые слова, сказанные в мой адрес так неожиданно, покоробили меня до самого основания души. Как можно быть такими подлыми? Как земля носит таких подлых людей? Что я им плохого сделал, кроме того, что не стал работать с них несносным ребенком?
Как раз в это время вернулась Санита. Заметив, что со мной что-то не так, она спросила:
— Что случилось? Оставила тебе на минутку одного, а ты уже и раскис.
— Да так, встретил заклятого врага.
— Ох! — Санита закатила глаза. — Ладно, послушай. — Она тронулась в путь. — Сейчас мы поедем к Джэду. Это мой давний приятель, наполовину дикарь. Хоть он дикарь только наполовину, он классный — думаю, тебе понравится. Джэд тебе несколько подправит внешний вид, приоденет тебя, все такое, — говоря это, она описала в воздухе круг кистью руки. — А потом мы с тобой вместе отправимся на Ратушский бал, куда я сегодня приглашена.
— Какой еще бал? — я посмотрел на нее. Я доверял Саните, но посещение бала в мои планы не входило. — Я думал, ты мне поможешь найти работу.
— Само собой, само собой! Но… — она цыкнула, — ты не понимаешь, как функционирует высшее общество. В нем главное — занять хорошее место, и тогда работы сами будут тебя находить. Здесь все строится на том, кто кого знает и какая у кого репутация, усек?
Я вздохнул. Ну что же мне делать? Я хотел реабилитироваться в глазах брата, но плохо понимал, как мне в этом поможет поход на бал.
— А Шанхольцы там будут? — спросил я.
— Вероятно, — кивнула Санита, — это очень большой бал, который каждый год устраивает городская ратуша, потому она называется Ратушским. На него приходят все-все богачи, вся элита, все знаменитые актеры. Я чудом получила приглашение от своего модельного агентства — так что нельзя упускать такой шанс!
Я крепко задумался. Возможно, на этом балу у меня будет шанс поквитаться с Шанхольцами.
— Хорошо, поехали.
Глава 5
Друг Саниты, Джэд, оказался славным малым. С виду он был полноват и больше походил на человека, но в общении вел себя как настоящий дикарь.
— Привет! Нужно из вот этого оборотня сделать красавчика. Сможешь? — сказала Санита.
— Гм… — Джэд оглядел меня со всех сторон. — Легко!
— Не волнуйся, — сказала мне Санита. — Джэд из любой замухрышки может принцессу сделать. А в твоем случае не придется слишком стараться.
— Та-а-ак, только волосы слишком длинные, — сказал Джэд, бесцеремонно вытягивая мои волосы и проверяя их длину. — Придется хоть немного укоротить. Ты согласен?
Я кивнул. У меня быстро растут волосы, и мне было все равно.
Он принес ножницы и ловко остриг мои кудри так, что они стали чуть длиннее плеча.
— Теперь нужно убрать их назад, — сказал Джэд. — И тебе нужно открыть лицо, — он убрал челку с моих глаз. — Ух ты!
— Ну вот и я о том же, — сказала Санита. Она стояла позади Джэда и наблюдала за процессом. Оба как-то странно завороженно уставились на меня.
— Что такое? — спросил я. Мне стало некомфортно, словно они нарушили мое личное пространство.
— Зря ты глаза за челкой прячешь, — сказал Джэд. — Тут нужен…
— Розовый сапфир!
— Розовый сапфир! — воскликнули они с Санитой одновременно и по-свойски указали на нос друг друга указательным пальцем правой руки.
— Точно! — сказал Джэд.
— Это сейчас очень модно, — сказала Санита, — украшать волосы камнями.
Я нахмурился. Джэд откуда-то принес увесистого вида камень. Камень был грубой огранки, длиной с вытянутую ладонь и цилиндрической формы. Я так понял, это и был «розовый сапфир».
— Скажи, если будет больно, — предупредил меня Джэд.
Он прикрепил камень к моим волосам чуть выше бровей, намотав на него часть челки и зафиксировав каким-то веществом. По ощущениям казалось, что на меня надет шлем.
— Так, — сказал он. — Слишком долго ходить с таким камнем нельзя — устанут корни волос. Ты потом просто смой гель теплой водой под душем, и он отклеится.
Я не был уверен, что это хорошая идея — закрутить в мои волосы какой-то сапфир. Но если Джэд с Санитой так считали, то я им доверял. Я уже решил, что должен попасть на бал, чтобы свести счеты с Шанхольцами. Если для этого потребуется замаскироваться под человека, то что ж.
— Теперь нужно определиться с гардеробом… — сказал Джэд. — Я думаю, возможно алисси́йская тога? Как считаешь? — обратился он к Саните.
— Крутая идея.
Он достал из шкафа самую настоящую тогу практически белого цвета, с молочным отливом. Так одевались в Алисси́и члены правительства лет пятьсот тому назад.
Санита переоделась в длинное шитое по фигуре платье с вышивкой из бурого золота. Ей очень шло, хотя я и не люблю человеческую одежду.
Когда мы подъехали к ратуше, она мне сказала:
— Запоминай. Мы с тобой пришли вместе — значит, должны держаться друг друга. Согни руку в локте… Да, вот так. — Я сделал, как она просила. — А я возьму тебя под руку.
Как только мы переступили порог центрального входа, у меня зарябило в глазах от разнообразия людей и костюмов. Я стал сомневаться, что смогу отыскать в этой толпе Шанхольцев.
Приглашенные на бал распределились по многочисленным залам, коридорам, комнатам и переходам. То тут то там стояли большие напольные вазы с живыми цветами, из-за которых пространство делилось на еще большее количество секторов.
Санита поочередно меня подводила к разным людям и знакомила. Кое-кого получалось запомнить, но их было так много, что большинство лиц и имен тут же путались у меня в голове и сливались со следующими. Когда мы подходили к очередной группе людей, они почему-то как по команде замолкали и смотрели на нас с крайним любопытством, которого я не понимал. Когда мы переходили к другой группе, в предыдущей люди между собой шептались нам вслед. Трудно было расслышать, что они говорили, так как в этих залах все говорили одновременно. Меня это нервировало.
— О чем это они шепчутся нам вслед? — спросил я у Саниты. Мне казалось, что мы мало чем отличаемся от остальных присутствующих.
— Я думаю, такой симпатичной пары, как мы, они еще не видали, — весело сказала она.
Неожиданно меня ослепила вспышка яркого света — какой-то светский репортер сделал фотографию нас с Санитой. Я потер глаза рукой. «Ну и странный бал!» — подумал я.
— Я думаю тебе нужно подкрепиться, — сказала Санита, заметив, что я не в своей тарелке.
Она остановила официанта и попросила принести нам пунша и еды. Выпив немного пунша и закусив какой-то снедью, запеченной в сыре, я повеселел. И вдруг в соседней зале через коридор я увидел недавних спутников Мари Шанхольц. «Значит, и она должна быть здесь», — подумал я.
Как раз в этот момент всех присутствующих пригласили в главную залу, где должны были выступить организаторы бала. На сцене появился человек с серебристым микрофоном. Оказалось, это глава городской ратуши. Он поблагодарил всех собравшихся, объяснил, почему Ратушский бал — это важное событие и почему нам «посчастливилось на него попасть», рассказал, в каких залах что будет происходить, и удалился под радостные возгласы толпы.
— А как можно получить доступ к этой штуке? — спросил я у Саниты.
— К какой штуке?
— Ну, к микрофону и к сцене.
— Ты что же, хочешь выступить? — изумилась она.
— Ну, я хочу рассказать, как на самом деле прошло мое собеседование с Шанхольцами.
— А, то есть богачи, к которым ты не попал, — это Шанхольцы?
— Да. Они теперь всем говорят, что отказали мне… а это наглая ложь!
— Нет, Рысь, нет-нет, послушай, — примирительно сказала Санита, словно я был душевнобольным. — Тебе однозначно не стоит этого делать. Я скажу тебе так: в этом обществе важно не столько что ты говоришь, сколько кто ты, который это говорит. Если ты сейчас выйдешь на сцену и что-то скажешь про Шанхольцев, а их версия отличается от твоей, то поверят им, а не тебе. Ты понял?
— Но почему?
— Ну потому что… Какие у тебя есть доказательства?
— Их служанка все видела и слышала.
— Так она тоже подтвердит их версию.
— И ей не стыдно будет врать?
— Ох, какой же ты наивный! Ну, может, ей будет немного стыдно, — Санита закатила глаза. — Но зачем ей из-за тебя отношения со своими работодателями портить?
Я покачал головой. Если то, что говорила Санита, было правдой, то как же мне тогда заставить Шанхольцев признать правду?
— Послушай, — тихо сказала Санита. — Если я не ошибаюсь — а я не думаю, что ошибаюсь, — после этого бала твое положение в высшем обществе изменится. Тогда сможешь делать какие захочешь заявления, и тебе будут верить. Вот увидишь!
Скоро мне предстояло узнать, что она была права.
Глава 6
Я вернулся домой глубоко за полночь. Даже не знаю, сколько тогда было времени. Бал тянулся, казалось, бесконечно. Ну хоть еда была довольно-таки вкусной.
Гепарда не было дома. То ли он где-то блуждал в обличье зверя, то ли был со своей подругой.
Когда я вошел в гостиную, то прошел мимо зеркала. Это была первая возможность рассмотреть себя как следует с тех пор, как Джэд нарядил меня человеком. Увидев свое отражение в зеркале, я замер от ужаса. Кто этот оборотень? Я выглядел как напомаженная, вульгарная барышня из людей. Рубин в моих волосах — вот апофеоз искусственности. Испытывая самое большое за свою жизнь отвращение, я бегом отправился в душ, где встал под теплую воду и наспех смыл с волос клейкое вещество, удерживающее камень в моих волосах. Не знаю, сколько я простоял под душем, пытаясь развидеть то, что увидел в зеркале.
И только переодевшись в свою одежду и высушив волосы под теплой струей воздуха из климат-контроля, я смог снова смотреть на себя без содрогания. «Ну вот, теперь я могу хоть капельку уважать себя», — подумал я.
Как раз в это минуту в дом вошел брат и сказал престранную вещь с порога:
— Рысь, ты даже не представляешь, как они теперь тебя уважают!
— Да ну тебя! — вскипел я. — Какая мне разница, кто меня теперь уважает, если я этого позора не забуду до конца своих дней!
— А вот это ты зря, — примирительно сказал Гепард. Он так привык быть развлечением для клана людей, что перестал видеть в этом что-либо дурное. — Смотри, что про тебя пишут вечерние газеты.
Он кинул на стол газету. На первой полосе была фотография меня с Санитой, видимо сделанная в тот момент, когда меня ослепило вспышкой. Я поморщился. Надо же, теперь мой позор еще и запечатлен на фотографии!
— «Самая красивая пара Ратушского бала»… А вы, ребята, отличились! — сказал Гепард. — Мне даже интересно, что теперь будет.
— А что теперь будет?
— Увидишь. В высшем обществе ты никто, а твой имидж — все. Нельзя так просто попасть на первую полосу газет и чтобы это прошло без последствий. Думаю, теперь у тебя появятся почитатели!
К сожалению, брат не ошибся.
Новый день принес нам много новых проблем. По крайней мере, я так воспринимал происходящее. С самого утра в наш дом в горной пустоши стали приходить телеграммы. Наш почтальон, Стэн, из местных бедняков, к середине дня уже утомился ходить туда-сюда в наш дом на горе.
— Танэльсы, может быть, вы вечером сами зайдете за новыми телеграммами? — сказал он.
— Зайдем, — ответил Гепард, весело мне подмигнув. — Спасибо, Стэн.
Я никак не мог поверить в происходящее.
Постепенно на нашем столе в гостиной выросла гора из телеграмм. Брат зачитывал их мне вслух, смеясь и присвистывая. Видимо, его это все очень забавляло. В основном это были телеграммы от репортеров, которые хотели знать подробности из моей жизни, так как, по словам Гепарда, мной теперь интересовался высший свет. Были также приглашения на обед от каких-то людей, которых я знать не знал. (Хотя, скорее всего, с кем-то из них меня вчера познакомила Санита — в одной телеграмме говорилось, что эти люди «имели счастье» узнать меня на балу.)
Я не видел смысла в этих телеграммах. Общаться с репортерами мне не хотелось. Ходить на обеды к людям, которых я не знал, тоже. К тому же мне было неприятно, что клан людей проявил интерес не потому, что они меня хорошо знали, а потому, что я вчера был смехотворной версией себя, которую они видели на балу.
— Рысь, какой же ты все-таки еще незрелый и прямо недогадливый, — сказал Гепард. — Смотри, все эти телеграммы и приглашения — шанс получить хорошую работу. Еще и перебирать сможешь.
Я вытянулся телом вперед и задумался. Ну, раз так, то… Однако кое-что меня смущало.
— А вдруг ты ошибаешься? — спросил я. — Санита тоже говорила, что после бала мне предложат работу. А они меня на званые обеды приглашают!
— Так правильно! Такие дела за один шаг не делаются. Все эти новые знакомые о тебе почти ничего не знают. Ни твоего прошлого, ни настоящего. Нужно завязать полезные знакомства, пообщаться с ними. Ты думаешь, мне деньги сами на голову стали падать, как только я попал в высшее общество? Это процесс, и он занимает какое-то время.
Я подпер голову руками. Как-то это было все излишне усложнено. Почему нельзя просто дать хорошему оборотню работу? Я не понимал…
Решив не принимать поспешных решений, я собрался отвезти свой вчерашний наряд Джэду и Саните. По дороге к станции за мной увязался странного вида человек с фотокамерой в руках. Он следовал тем же маршрутом, что и я, но на некотором расстоянии. Я слышал его сопящее и неровное дыхание — быстрая ходьба по холмистой местности была ему непривычна. Вдруг раздался щелчок, как от объектива камеры. «Неужели репортер?» — подумал я. Но такая мысль была нелепа.
Чтобы отвязаться от него, я решил зайти на почту к Стэну за остальными телеграммами. Войдя, я сделал ему жест рукой, как бы говоря «тсс». Я хотел послушать, куда пойдет «репортер». Человек с камерой не пошел за мной в здание почты — он остановился неподалеку под деревом с большой и широкой кроной и какое-то время вглядывался в маленькие окошки. Но возможно, ему скоро надоело ждать — или дело было сделано, — и он ушел в направлении станции.
«Ну и денек выдался», — подумал я.
Стэн сказал, что наконец-то стало приходить поменьше телеграмм. Хотя они все еще приходили.
— А посмотри на вот эту. — Он порылся в стопке и выудил какую-то необычную телеграмму с гербовой печатью, признаком богатства и особого положения. — Эта от самих Шанхольцев!
Я быстро выхватил телеграмму у него из рук и лихорадочно ее открыл. В ней говорилось, что Шанхольцы «приносят свои глубочайшие извинения за недавнее недоразумение, произошедшее по вине их младшей наследницы», просят господина Танэльса их великодушно простить и приехать к ним на ужин в эту среду в пять часов пополудни.
«Вот это наглость!» — подумал я. Чего же они хотят? Ну извинились и извинились, хорошо, но зачем меня к себе приглашать?
Забрав телеграммы, я в раздумьях пошел на поезд.
Когда я вошел к Джэду, у него была Санита, но почему-то у нее на глазах блестели слезы, как будто она только что плакала.
— Что случилось? — спросил я.
— Почему ты не сказал, что ваши с братом родители погибли в авиакатастрофе? — сказала она в нос, который заложило от слез. — Это так грустно… Ой, я не могу.
Я до смерти испугался, что она сейчас снова заплачет.
— Да, но это было давно, — поспешил сказать я. — И как ты вообще об этом узнала?
— Да это сегодня во всех газетах! Все о тебе написали. Вот! — и она указала на несколько газет, лежащих на столе. — Пишут, что ты — младший брат Гепарда Танэльса, который известен тем, что встречается с Водной Лилией. (Не знала до этого, с кем она встречается.) Пишут, что у вас алисси́йские корни, и до гибели родителей вы были весьма богаты.
— Интересно, как им это все удалось узнать? — удивился я.
— Да мало ли как. Всегда есть кто-то, кто знает кого-то, кто знает кого-то… Столько всего о тебе из газет узнала! Почему ты мне не рассказывал, что у тебя такое интересное прошлое? Я думала, ты заморыш какой-то с периферии, который себе цены не знает.
— Какой цены? — не понял я.
— Ладно, не об этом речь, — она махнула рукой. — А я-то оказалась права! — Санита повеселела, и я успокоился, решив, что она вряд ли расплачется снова. — Я же говорила, что общество тебя очень позитивно воспримет. Ведь говорила же! — она кивнула Джэду.
— Ну, это было ожидаемо, — равнодушно сказал Джэд. — Учитывая модный костюм.
Слышать о модном костюме я не ничего хотел, поэтому решил сменить тему.
— Кстати, мне пришла телеграмма от Шанхольцев, — сказал я.
— Вот это да! — сказала Санита. — Хорошо, что ты тогда не наболтал о них лишнего в микрофон. — Она засмеялась.
— Да, но я не пойму, чего они хотят.
— Сходи к ним — и узнаешь. — Санита толкнула меня локтем. — А что ты теряешь?
— М-да…
Вернув одежду и злополучный розовый сапфир, который я поклялся никогда больше в своей жизни не надевать ни в каком виде, я отправился домой.
Но дома меня ждал сюрприз. Приблизившись в воротам, я увидел в окне незнакомую тень и услышал странный незнакомый голос. Почему-то мое сердце быстро забилось. Наверное, оно уже тогда предчувствовало, чем для него обернется эта встреча. Голос был тонкий, чистый, как звон колокольчика.
Услышав мои шаги, брат вышел на порог и открыл мне дверь.
— Рысь, не удивляйся, у нас в гостях Лили. Пришла с тобой познакомиться!
Глава 7
До этого я видел фотографии Водной Лилии только на снимках в газетах. В жизни она была куда красивее, даже для растения. У нее была молочно-белая кожа и черные глаза-тычинки. От тела ее исходил свежий аромат.
«Так вот они какие, разумные растения…» — завороженно подумал я.
— Эй, Рысь, челюсть подбери, — весело шепнул мне на ухо брат, заметив мою реакцию.
Разумные растения, как и оборотни, тоже на время трансформируются в большие человекоподобные цветы, кусты или деревья. Но у них это называется «превращаться». В основном они тогда должны посидеть в емкости, наполненной водой.
Я мало что знаю о разумных растениях, так как никогда не был близок ни с одним из них. Вроде бы они питаются иначе, чем люди и оборотни, — в основном водой и солнечным светом. Могут съесть немного фруктов или овощей. Некоторые приучили себя питаться зерновыми. И даже в человеческом облике они обожают бывать на солнце и не любят темное время суток — вот и все, что я о них слышал.
На Водной Лилии было красивое серебристо-серое платье из какого-то струящегося материала. (Я уже говорил, что в моде я не силен.) Местами оно было перехвачено браслетами из какого-то камня темно-изумрудного цвета.