Свободный брак

Еще одна причина такой платы — Нику надо отвлечь. Ее надо вытащить! Из порочного круга самобичевания. Я же вижу, как ей больно и непросто. Как она гоняет различного рода мысли вокруг «что со мной не так?». Все с тобой так, девочка, муж твой — гандон, и закончим на этом. Я тоже мудак, знаю, но, по крайней мере, ты благодаря мне себя привлекательной почувствовала. А ты почувствовала. Заметил, как глаза вспыхнули, как щечки порозовели, и пусть злость в тебе заиграла, но была и эта тень — тебе польстило. Да и боль немного отступила в сторону. Иногда, чтобы вытащить человека из ямы собственных эмоций, надо просто шокировать его сознание, чтобы хотя бы немного сместить вектор внимания. У меня получилось.

Поэтому да. Поцелуй. И ожидаемо, я был послан на хер и выдворен из квартиры.

Нет, не разочарован, честно. Я этого ожидал. Чтобы Ника сразу согласилась? Да ни в жизни! Но я уверен, что она напишет, а Хрусталев сам ее к этому подведет. Придурок в женщинах ровным счетом нихера не понимает: когда ты предлагаешь такое, на два фронта нужно работать! Там минус. Я прекрасно знаю, что, получив новую игрушку, Ян зафиксирует свое внимание на ней так плотно, что вокруг ничего замечать не будет. Это моя лазейка. Как он когда-то воспользовался моей слабостью, я планирую воспользоваться его тупостью. Извини, друг, но в любви, как на войне, да? Все средства хороши и каждый сам за себя.

А пока мне надо хотя бы немного проветрить голову.

От предвкушения бьет мелкой дрожью все эти долгих семь дней, пока Ника молчит. Знаю, что ее тоже бьет мелкой дрожью и она в смятении, но я спокоен за одно — не плачет. Думает много, но вряд ли слезы льет и себя ничтожной считает — это успокаивает. Да. Успокаивает. Ждать я умею. Не такой и импульсивный, как все думают, судя по всему. Возможно, отец и был прав. Он мне перед смертью сказал:

«Миш, не слушай, что о тебе говорят. Они тебя путают, чтобы на месте удержать, но они тебя не знают. Только ты решаешь и знаешь какой ты, ясно? Только ты.»

Только я. Спасибо, старый. Иногда я об этом забывал, но твои слова наставили на нужные рельсы мой личный локомотив.

Вообще, наши с ним отношения едва ли можно было назвать «простыми». Отца бесило, что к семейному делу я не питаю интереса, его раздражало, что универ я еле закончил, и деятельность моя тем более. Клубы? Вечеринки? Телки-телки-телки и бухло? Так он всегда говорил: жизнь свою продолбаешь между сисек, заливая это вискарем!

А потом прозвучало страшное слово «рак».

Короткое такое, да? Три буквы, а мир выключают, как по щелчку — и сразу все меняется. Отец тогда изменился. Он окончательно отошел от дел, стал больше времени проводить с мамой и пошел со мной на контакт. Батя даже был на одной моей вечеринке! Прикиньте?! Человек старой закалки, бывший военный, пришел ко мне в клуб в випку в лучшем пиджаке и начищенных до блеска туфлях! Чуть ордена свои все на грудь не повесил…Я всегда слегка улыбаюсь, когда вспоминаю, как ему было некомфортно, но как он держался. Ради меня. И знаете, что сказал, после шоу?

«Молодец!»

Я ушам своим не поверил.

«Ты прикалываешься, да? Издевка?»

«Нет, сын, ты правда молодец. Зря я тебя недооценивал. Думал всегда, что это притон обычный, а…»

«А?»

«Это искусство. Очень красиво. Пошловато немного, исправь, но в целом — у тебя талант».

Чуть не разрыдался, как девочка! Но такие слова дали ход всему внутреннему, так что через полгода мой клуб взлетел в топе и теперь у всех на устах. Так что…спасибо, старый, где бы ты ни был.

Ох, ладно. Занесло не в те степи явно.

Ника.

Ника-Ника-Ника…

Молчит, зараза. Кровь мне кипятит. Я улыбаюсь слегка, подсунув руки под голову, а сам смакую ее этот ласковый румянец и огонь в глазах, обещающий скорейшую расправу за такое наглое притязание на ее личные границы. Это тоже ничего, кстати. Женщины наглых любят. Говорить, говорят, что нет, а по факту — да. И тебе нравится…

- Миш, ну где ты летаешь? - слышу приглушенный шепот, опускаю глаза на Ассоль.

Она у меня в клубе главная танцовщица, а малой ее брат диджей. Знаю-знаю-знаю. Заводить романы на рабочем месте — не вариант. Корю, бывает, себя за беспечность, но она чем-то напоминает мне Нику… Наверно, типаж один? Обе мелкие, шустрые, боевые. Волосы черные, как смоль, чуть ниже лопаток. Глаза выразительные и губы бантиком. Не смог удержаться короче. Еще и имя у нее сладкое такое…Ас-со-ль. Она не любит, когда ее называют так, вечно «Аська» да «Аська», но про себя я ее только так и величаю. Не давалась мне поначалу, увивался долго. Она и в этом на Нику похожа — верная. Но сломанная. Я тоже.

Мы тут замещением занимаемся, как конченные идиоты.

Ей нужно тепло, мне тем более. Ей нужная разрядка, мне подавно! Она девочка мягкая, чувственная и главное понятливая. Сцен ревности не устраивает и знает, что мы только трахаемся.

Фу. Нет. Не подходит это слово. Не хочу его к ней употреблять — мы занимаемся, пусть не любовью, но хорошим сексом. Редко, но метко.

В первый раз это случился спонтанно. Я приперся в клуб в дерьмовом настроении, она рыдала на крыше нашего клуба, где я обожаю курить, чтобы ненадолго отдохнуть от шума. Я узнал о желании Хрусталевых обзавестись потомством, Ассоль о том, что ее бывший женится. Ну и вот. Два раненных идиота.

Простите.

И себя бы простить…Сахарозаменитель никогда ведь не станет таким же сладким и нужным. Они с Никой действительно похожи немного внешне, но в Ассоль чего-то не хватает. Или я его просто не вижу? Ослепленный придурок вряд ли сможет увидеть, поэтому обижать девочку себе никогда не позволяю. В конце концов, она не виновата, что я ослеплен.

- Прости, думаю о другом совсем.

Ассоль улыбается и поплотнее обхватывает мой член.

- Ничего. Ты об инвесторах переживаешь?

- Неважно.

- Мне можешь сказать…

Могу, но не хочу. Принципиально не обсуждаю других женщин с другими женщинами тем более в процессе — это неуважительно и здорово бьет по самооценке. Зачем? Я хочу, чтобы каждая ощущала себя королевой, а Ассоль тем более, ведь так и есть.

Вместо касаюсь ее щеки, слегка надавливаю на подбородок, чтобы приоткрыла рот, а потом тяну на себя. Ассоль робко облизывает мои пальцы и перебирается ближе, впуская в свои глубины.

О черт!

Аж искры из глаз.

Ася не трахается направо и налево. Она узкая, как девочка, несмотря на то, что ребенка родила. Я у нее единственный после козла-бывшего. Может карма у меня такая, а? Ха. Залечивать раны душевные после козлов всяких.

Мысля мне не нравится. Она, как горькая таблетка, от которой я морщусь, поэтому сильнее вонзаюсь в красивые бедра и стараюсь сосредоточиться на розовых, острых сосках.

Бл…красивая. Она реально красивая женщина! Узкая талия, пресс, подтянутое тело. Ножки — загляденье. И танцует, как богиня. Когда-то она хотела стать балериной и могла ей стать, но судьба — сука, а жизнь порой бьет сильнее Мухаммеда Али.

Ее она оттарабанила знатно. Во все щели и совсем неласково. Я поднимаю взгляд на ее личико и понимаю, что девчонки здесь и нет будто. Она в другом измерении, точнее с другим мужчиной. В мечтах Аська всегда не со мной — и это еще горче. Вдруг и Ника будет так же?...

Бл*! Не думай об этом, кретин! Не думай!

Ага, сейчас. Не думай, мать твою — раздается короткая трель мобильного, а у меня внутри мурашки тут же забегали, как будто паучье чутье сработало.

Это Ника.

Ника

Ты один?

Глазам не верю. Неужели?...

Пару раз ими хлопаю, пока Аська медленно приподнимается и опускается на моем члене, уперев руки в колени и откинув голову назад. Волосы щекочут ноги, но мозгами я уже не в постели. Нет. Улетел…

Вы

Хочешь заехать?

Давай же. Пиши. Давай!

А молчит.

У меня сердце так в груди барабанит, что я дышать, кажется, не могу. И пальцы пульсируют от волнения…

Отвечай!

Ника

Да

*б твою мать!

Я тут же резко сажусь, чуть не спихиваю Ассоль и только чудом удается ухватить ее за крылышко, чтобы не шлепнулась на холодный ламинат.

- Черт! Прости!

- Сахар, блин, ты чего?!

Смотрю на нее, а у самого мерзость внутри расползается.

Моя гадость.

Ника сейчас приедет, а я тут кувыркаюсь с другой бабой. Фу. Убейте меня. В голове ни на секунду не проскакивает мысли, чтобы продолжить — показательно, однако. Ты дебил, Сахаров. Полный кретин.

- Ась…прости, но тебе придется уйти.

А вот сейчас произойдет то, что в который раз убедит меня насколько женщины лучше мужиков. И умнее, и прозорливей.

Девушка долго смотрит мне в глаза, слегка нахмурив брови, а потом шепчет:

- Она написала, да?

Твою мать! У меня на морде все написано, да?! Настолько все печально?

Поджимаю губы и прячу глаза в надежде сохранить хотя бы часть своих секретов для себя. Идиотизм…

- Прости…

Больше она ничего не говорит. Конечно, о Нике никто не знает — это правда. Димка разве что однажды застукал меня в полуобморочном состоянии, и я его «слегка»посвятил в детали, но на этом все. Если не считать, конечно, Аську. Она меня вмиг раскусила, а теперь и сверху решила добавить, пока застегивает на спине лифчик.

- Это было в последний раз, да?

В голосе стоит горечь.

Мне правда жаль, Ась, ты хорошая женщина. Очень хорошая. Мне бы хотелось такую, как ты, но мне другая ближе. К сердцу. Прости…

- Я…дам тебе немного денег…

Ни за секс. Ася не проститутка! Просто я хочу ей помочь. У нее сынишка мелкий, а дети — это всегда куча трат, а не только куча улыбок.

Одну она как раз мне выделяет. Смотрит бегло, головой мотает.

- Нет, не надо.

- Это не плата. Сам хочу.

- Я знаю. Ты бы так меня не обидел…

- Конечно. Мелкому что-нибудь купишь от меня…

Теперь поворачивается полностью. От ее взгляда понимающего скрыться хочется дико. Я же вижу, что сделал ей больно, и мне от этого тоже неприятно. Не люблю так. Не люблю! Поэтому и не завожу отношений — не уверен, что способен выдержать моногамию, а видеть женские слезы и боль не готов.

А с Никой?

С ней все иначе. Я просто знаю, что иначе. Тут все отключается, теплота в груди перекрывают, и я не чувствую страха.

Но пока то я с ней…

Делаю шаг, хочу что-то сказать, а Аська головой мотает и улыбается так…знаете? Расколото.

- Все нормально…

- Я не хотел тебя обидеть, ты же знаешь…

- Если бы думала иначе, не пришла бы сюда ни за что.

- Но я все равно обидел же.

Вижу, что обидел. Девушка стирает слезы большим пальцем, упирает взгляд в пол, с которого поднимает футболку и издает смешок неожиданный.

- Немного зацепил мое женское самолюбие, но…

- Ась…

- Сахар, успокойся. Я ни на что не претендую, да и все равно от моего эго мало что осталось. Просто…немного жаль, что это конец. Мне будет не хватать наших встреч…

- Прости, что я так…

- Говорю же — все нормально… - мягко смеется, одевая коротенькую юбочку, - Ты никогда меня не обманывал, и то, что у нас было…оно помогло мне понять, что жизнь не закончилась на одном провале. Все будет хорошо.

- Уверен, ты встретишь настоящего мужчину, который будет тебя любить.

Не то, что твой ублюдок-бывший.

Я это не рискну добавить. Ассоль в разводе уже пять лет, но рана ее еще кровоточит. Понятное дело — первый мужчина, который поступил, как конченная мразь. Выставил ее на улицу с ребенком, обвинил в измене, хотя у самого рыльце в пушку. Надеюсь, что карма его поимела.

- Я… - тихо говорит, - Можно мы иногда будем встречаться и разговаривать? Вне работы?

Твою мать. У меня сердце сейчас расколется на части. Почему…ну почему вы, девчонки, вечно залетаете в отношения с ублюдками…?

Подхожу к ней и обнимаю крепко, утыкаясь в волосы с запахом ванили.

- Глупая…мы же договорились в самом начале, помнишь? Друзья. Я всегда буду с тобой рядом и помогу чем смогу. Ты можешь на меня рассчитывать, Асёк…

- Не называй меня так! - бурчит, а я улыбаюсь.

Ее малой брательник Лип, только так и ее зовет, чтобы позлить. Я иногда тоже. Только у меня получается развеселить своего маленького пингвиненка.

- Почему не все мужчины могут расставаться так, как ты? - хнычет, я улыбаюсь активней.

- Я — уникум.

- Это точно…Не облажайся, - поднимает свои глазки и хмурит серьезно бровки, - Серьезно, Сахар, не облажайся. Надоело видеть тебя вечно одиноким волком. Маешься же…

- Или побьешь?

- Или побью.

Она может еще как! Девчонка — боевая единица. Сильнее человека не встречал! Характер — скала.

- Охотно верю. Дэнику привет. Заеду?

- Очень было бы кстати. Липу по первое число всыпать надо…

- Это я всегда, хлебом не корми.

Мы тепло прощаемся у квартиры, а потом она идет к лифту, и я знаю, что больше сюда не вернется. В качестве моей любовницы точно — все кончено. Вот так просто…

***

Ника обещала приехать через час, потому что пробки.

Слава богу! Я в первые боготворю московское движение, и что она, как бы ни хотелось обратного, все-таки резиновая.

Шестьдесят минут. Каждую я трачу, чтобы привести все вокруг, включая себя, в божеский вид.

Быстро стираю следы присутствия другой женщины, а потом иду в душ и трусь мочалкой так неистово, что, кажется, кожу себе на хер уничтожу. Придется заказывать пересадку, а может и к лучшему? Я делаю все это не для того, чтобы в ее глазах лучше выглядеть — она и так все знает, — просто сам не хочу марать даже шлейф духов о свою похабщину.

Черта с два!

Вот теперь сижу и жду, как пес. Час прошел. Волосы мокрые назад зачесаны, благоухаю, как роза, в квартире чисто, хоть с пола жри.

Курю. Нервничаю. Внутри весь током избился, мечусь, заставляю держать себя под контролем. В голове на миг пробегает тупая идея сходить подрочить, чтобы не пугать девчонку напором, но быстро от этого отмахиваюсь.

Тупой придурок.

Не айс любимую встречать с остатками детского масла на руках. Совсем не айс.

Да бл…!!!

Сахар, угомонись!

Встаю и обхожу полукруг по огромной гостиной. Останавливаюсь. Выдыхаю горький дым в потолок. У меня все тело иголками колет, я на месте усидеть не могу. Где она?! А вдруг передумала?! Вдруг…

Динь-динь

Мамочки!

Мамочки?!

Морщусь сам на себя, а на дверь смотрю с опаской. Так хочется сорваться и тут же нестись ее открывать, только низко это. В смысле — пусть немного постоит, чтобы не догадалась, как я ее жду.

Раз — два — три. Все! Хватит!

Вообще, досчитывать лучше до десяти, ну вы сами попробуйте! Меня буквально толкает нутро. Я больше не могу ждать! Двенадцать лет ждал! В Азкабане!

Ооо…Сахар, поздравляю. Крыша поехала капитально.

Так. Дыши. ДЫ — СУКА, МАТЬ ТВОЮ — ШИ!

Касаюсь замка, еще даю себе одну секундочку, а потом открываю и резко распахиваю дверь — и у меня все. До свидания, господа, потому что красивее женщины я в жизни не встречал, а теперь она здесь. На пороге моего дома. Мокрая. На улице идет страшный ливень, и ее одежда, волосы...все мокрое. Меня такая картина возбуждает моментально. Мозг отправляется в порочные фантазии, и лишь одно не дает уплыть окончательно:

Глаза. Решительные, синие водовороты.

Сегодня это случится.

Наш первый поцелуй.

Определенно стоило все-таки подрочить. Член и яйца мне простреливает так, что готов загнуться прямо на пороге от физической боли. От ее взгляда и настроя все нутро переворачивается и ухает в низ живота. Сдавливает тисками.

"Мамочки" тут очень кстати.

Чтоб тебя...

- Привет, - шепчу хрипло, тихо, а Ника фыркает и отталкивается от стены, проходя мимо.

Ураган, а не женщина! Шлейф ее духов дразнит рецепторы и тянет за собой на поводке.

Да. Определенно стоило подрочить, потому что как ограничиться одним поцелуем? Я без понятия.