Ноты сердца

— Вы знаете, это странно, но оплата была не с наших. Нам только подтверждение о покупке пришло, потому что был указан наш корпоративный адрес.

— Спасибо, Вера Викторовна, я понял…

Мобильный я положил на стол и пальцами привычно забарабанил по краю.

— Знаешь, Лиза. — «Ты» вышло как-то само собой, я даже внимания не обратил. — Я ни хрена не понимаю.

Девушка заморгала растерянно, потом свела брови и прикусила нижнюю губу, которая тут же начала наливаться цветом. Интересно, она губы не красит, что ли? Или блеск весь съела? Или все стерла, когда после слез умывалась? Господи, Герыч, откуда у тебя такие вопросы вообще!

— То есть… получается, что я купила на понедельник, а потом кто-то снял бронь и купил на среду, а оплатил сам, со своей карты? А почту нашу указал?

Я кивнул и посмотрел заинтересованно. Девочка рубит фишку, как раньше говорили.

— Да.

— Оплатить мог кто угодно, почта секретаря в контактах на сайте есть. Но отменить мог только тот, кто… залез в наши компьютеры и узнал номер заказа? И он знает Ваши паспортные данные, если заказал снова…

— Мыслишь трезво…

— Вопрос в том, как он их увидел.

Она закончила прямо за меня, слово в слово, как мысли читает. Взгляд Лизы скользил по моему столу, по монитору и листам распечатки. Она думала.

— Это кто-то из своих. Вы понимаете, Георгий Дмитриевич?

— Да еще как понимаю. Крыса.

***

Еще бы я не понимал! А еще не мог не подумать о том, на какой скандал я мог налететь, если бы приехал в аэропорт и помахал бы самолету вслед. Один бог знает, какими боями мне достались инвестиции и какие проценты неустойки пришлось бы платить инвесторам, пролети я с заказами и контрактами. И разговор тот вспомнил, охуенно тяжелый, на меня давили тогда все трое — мой отец и два его компаньона, с которыми я решил поделиться идеей и попросил вложиться.

— Ты уверен, что это хороший сегмент?

— Рассчитывал прогноз?

— Сколько времени уйдет на отбивку вложения?

— Какие завязки у тебя уже есть и как будешь искать остальные?

— Ты законодательную базу поднимал, где заключения юристов?

— Тебе не только инвестиции, но и поручительство надо?

Твою мать, я потел, как свинья, держал удар по всем фронтам и уговаривал, аргументировал, предоставлял расчеты, справки, выписки, не знаю, как не поседел тогда. И сейчас все это могло полететь к херам из-за сраных перепутанных билетов. Никто не соберет для меня конференцию заново, никто из маэстро не станет отдельно встречаться, не имея интереса, в моем случае именно материального, а таких денег я не наскребу, хоть убейся. Эта девочка не знала, от чего меня спасла. А я знал.

Я сорвался на нее утром, она полное право имела вообще запаниковать, плюнуть на все, сбежать к чертям, послать всех на хер. Но она проревелась и не уселась лелеять обиду и свои детские кошмары, а собралась и стала делать то, что должна. Долг и работа — и сила воли. Красивая, чувствительная, но смелая и упрямая, эта девчонка была прекрасным сотрудником, а вообще я мечтал бы о таком напарнике. Мысль мелькнула неожиданно, и я сам ей улыбнулся. Лиза Остролистова заслуживала награды, определенно. И меня вдруг охватил знакомый кураж. Я словно удачно проскочил опасный поворот на трассе, вписался в него до миллиметра, выровнял лыжи и, хотя склон улетал из-под ног, удержался. Удержался — и теперь летел дальше, хапнув адреналина и эндорфинов. Это было круто! И помогла мне вот эта девочка, и она точно заслуживала награды. Не знаю даже почему, но я вдруг понял, что не удержусь.

— Лиза Остролистова. Ты, конечно, косякнула утром будь здоров. Но сейчас ты просто спасла меня от такого дерьма, и представить себе не можешь. А я всегда считал, что хорошая работа сотрудников должна вознаграждаться. Чего ты хочешь? Говори.

Она вдруг покраснела, как рак, и подняла на меня изумленные глаза. А потом выпалила:

— Хочу с Вами в Париж.