Оценить:
 Рейтинг: 2

На дне моего океана

Год написания книги
2023
Теги
<< 1 2 3 4 5 >>
На страницу:
4 из 5
Настройки чтения
Размер шрифта
Высота строк
Поля

Добавила зачем-то это «нам без тебя никак». Честнее было бы сказать: «мне». Хотя и «мне», конечно, было бы сомнительное. Никогда бы раньше не подумала, что Никита – такое незаменимое существо, но вот, чуть не потеряли, попрощались уже с ним, набоявшись. Оказалось, что без него если и «как», то с большой натяжкой. Выходит, не соврала.

Почти что подняла парня на руки, почти что сама дотащила его до ванной, прислонила к стеночке – пусть стоит там.

– Сейчас вернусь с одеждой – проконтролирую. Потом из магазина вернусь и проконтролирую ещё раз. Дерзай! – строго сказала Лена и ушла к Никите в комнату, искать, что можно ему притащить. Минут через семь, когда принесла свежие вещи и полотенце, из ванной слышался шум воды. Уже что-то. Как и обещала, открыла дверь, оставила всё на коврике, собралась и ушла за продуктами.

Кит стоял в ванной в носках, которые забыл снять, лил ледяную воду и медленно-медленно приходил в себя. Сначала его вся эта Ленина суета злила: какой в ней толк, когда больше нет смысла ни в еде, ни в чае, ни в чём ещё? Потом живот отозвался несильной и немного приятной болью на макароны – надо же, не думал, что его ещё будут кормить. Как вообще не окочурился за всё это время от голода? Чудеса организма в отчаянии, магия, которая всегда рядом. Под конец от заботы старосты стало лучше, будто бы очнулся от тяжёлого сна: очнулся, а ещё не проснулся, но обратно проваливаться пока не тянет: если поторопиться, кошмар вернётся.

Через двадцать минут встретил Лену в чистом, с мокрой головой, с уже не дежурным, а искренним: «Спасибо тебе».

Поставили ещё чаю. С вопросами она больше не лезла, но была рядом до самого вечера, следила, чтобы Кит функционировал. Он подыгрывал изо всех сил, старался сам включиться в суету, но как только это стало возможным, Лену выпроводил. Напоследок она сказала:

– На эту неделю я тебя отмажу, но чтобы с понедельника был на парах. Иначе я прямо сюда учебную часть привезу.

Вышла. Кит посмотрел в телефоне, который она предусмотрительно зарядила: сейчас был четверг. Очень мало времени, чтобы снова стать человеком, когда так не хочется и так не можется. Не доползая до кухни, сел на пол, расслабился, готовый снова чувствовать со всех сторон сознания невыносимую боль. Но боль целиком больше не шла.

Пятая. К.

Если бы Кит и хотел забыть о том, что сегодня понедельник, он бы не смог. Два дня его никто не трогал, но с утра воскресенья посыпались сообщения от Лены. Девушка взялась опекать его, а всё, что ему было нужно – это одиночество и возможность упиваться своим горем до тех пор, пока горе не выпьет его.

И всё же он заставил себя встать в восемь утра, заварить кипятком пакетик с безвкусным геркулесом (с десяток таких Лена притащила ему из магазина вместе с другой «быстрой» едой, в расчёте, видимо, на то, что готовить он себе ничего не будет – в совершенно верном расчёте), принять душ и одеться. После этого понадобилось полчаса перерыва, полчаса одной-за-одной сигарет, потому что притворяться нормальным человеком невыносимо сложно, когда в тебе от человека осталась только смертная тоска.

Кит мог бы уговаривать себя фразами в стиле: «мама хотела бы, чтобы я продолжал жить дальше» и «мама не простила бы, если бы я из-за неё от голода сдох» – но это была не очень-то правда. Конечно, мама его любила, любила больше всех на свете – ни для кого это не тайна. Но мама не собиралась умирать, вообще никогда о смерти не думала, мама – она живее всех живых, живее самого Кита, она – олицетворение «carpe diem»[1 - «carpe diem» (лат.) – «лови момент»]. Так что она не могла строить предположения о том, что будет с ним, если вдруг её не станет.

Мама должна была быть всегда.

И в глубине души Кит до сих пор верил в то, что не «должна была», а «есть». Ему ведь не сказали, что её больше нет. И гроб хоронили пустым. А вот это вот их «человекоподобных останков нет»… мало ли, какую чудовищную ошибку они могли допустить. Они просто не нашли маму. Мама просто встала и ушла, совершенно живая, и однажды она придёт домой.

«Не придёт», – жестоко одёрнул себя Кит, до чёрных хлопьев вдавливая пальцами глаза внутрь черепной коробки. Только бы ничего не видеть.

Мама не верила в бога, но верила в ангелов-хранителей. И хотя сам Кит отрицал любую религиозную чушь, он подумал: что, если съездить в церковь, задобрить свечкой, или как там принято, её духа-хранителя, передать через него просьбу о прощении? Если мама в это верила, может, ради неё такое чудо и случилось бы.

«Бред, бред, бред», – металось в голове у человека, который совсем коньками ехал от горя и от спёртого воздуха, насквозь пропитанного никотином. Уходя, он открыл на кухне окно, чтобы потом проверить: пожелтел потолок? Что-нибудь вообще изменилось, был в этом какой-то смысл?

Кит сел в метро. К первой паре он совсем уже опаздывал, ко второй было ещё слишком рано, и он промотался несколько лишних кругов по кольцу, заткнув уши, надвинув низко-низко шапку. Присутствие людей, да ещё в таком количестве, приводило его в паническое состояние; уйти от людей тоже было страшно – своими сердитыми от спешки, противными рожами они напоминали о том, что в мире есть что-то кроме смерти мамы.

(Хотя какая разница, что есть в мире, когда её больше нет?)

Не глядя ни на кого, Кит чувствовал, как люди избегают его. Место рядом неизменно оставалось пустым, вокруг не было толпы, хотя на часах десять с небольшим: обычно в это время в метро всё ещё полно народу.

Даже почувствовал облегчение, когда кто-то занял соседнее сидение, с трудом, наверное, поместился, потому что всем телом прижался, и если бы только можно было втиснуться в поручни сильнее, Кит обязательно втиснулся бы. На какое-то время ненавистное и в то же время такое необходимое незнакомое, чужое человеческое существо отвлекло его обозлённые до предела мысли, и от этого паника накатила с новой силой. Он почувствовал, что начал задыхаться, и на следующей станции вскочил с места, чтобы выбежать наверх, на морозный воздух, к солнцу, которое в подземелье метро вдруг снова оказалось нужным.

Уже на эскалаторе кто-то, кто стоял на ступеньку ниже, одёрнул Кита за край пальто. Оглянулся, и какая-то девчонка с вдохновенным выражением лица протараторила, торопясь:

– Она тебя обязательно простит! – и отвернулась в смущении, делая вид, что ничего не говорила сейчас. Кит отвернулся тоже, прогоняя девчонку из своей головы и одновременно пытаясь успокоить дыхание. Соседство с ней было почему-то невыносимым, и, если бы у него на это хватило воздуха, он бы спешно поднялся по левой стороне эскалатора; но ему приходилось просто игнорировать её присутствие.

Уже на улице девчонка снова его догнала. Чокнутая какая-то, нашла, к кому привязаться:

– Ты с девушкой поссорился, да? Ничего, обязательно всё наладится. Выше…

– Отвяжись.

– Что?

– Пожалуйста, отвяжись!

– Да ладно тебе, ну у меня что, такого не было? Ты хороший, я вижу. Она тебя обязательно простит. Просто позвони ей вот прямо сейчас, ну или хоть напиши, – не унималась девчонка. Кит попытался ускорить шаг, но она резво бежала за ним следом, продолжая нести свою псевдожизнеутверждающую чепуху. Тогда он остановился, развернулся – она на него едва не налетела – и очень, очень сурово потребовал заткнуться.

– Я знаю, о чём говорю, – не слушая его и даже не обижаясь на грубый ответ отвечала девчонка.

– Ты не знаешь.

– Спорим?

– Нет у меня никакой девушки. У меня умерла мама.

Кит от себя не ожидал, что может вот так вот запросто это сказать, ещё и незнакомому человеку на улице, но теперь он снова шёл вперёд, и за ним больше никто не бежал. Он почувствовал какой-то извращённый триумф, злую радость от того, что своей бедой смог осадить человека. И что теперь он наконец-то один.

Впрочем, ненадолго: противно вибрируя, в кармане зазвонил телефон. Лена, конечно, кто же ещё?

– Алло?

– Никита, ты где?! Проспал? Или не пытался даже прийти?

– Я вышел из дома.

– И где ты?

– Какая тебе разница, а? Я вышел из дома, ты не этого разве хотела? – огрызнулся Кит, идя в наступление.

– Я хотела, чтобы ты явился в университет.

– Зачем? Никому нет дела до того, есть ли я в университете. Никто меня там не ждёт, да и было бы глупо ждать: расхотел получать образование – моё дело. Поэтому отвяжись и дай мне спокойно…

– Ох, да иди ты к чёрту, знаешь! – слова о том, что «никому до него нет дела», здорово задели Лену. Хотя бы потому, что ей дело было, и она уже какой день проявляла это всем своим видом. – Я тебе просто напомню, что твоя жизнь ещё не кончилась, и если ты решил пустить её под откос, то сними сначала с других ответственность, которую они за тебя несут… Если тебе плевать на себя, подумай о том, что я за тебя отвечаю перед учебной частью. Не надо создавать мне проблемы.

Кит бросил трубку и убрал телефон в карман; он совсем не был настроен слушать чужую истерику. Если у кого-то и были реальные проблемы, то этот кто-то – он, и просто свинство пытаться перевести стрелки. «Ты даже не представляешь, как мне плохо», – думал он, пиная ботинками снег.

Телефон прожужжал SMS-кой. Лена писала: «Завтра жду в универе. Либо с головой, либо с заявлением на отчисление. Задолбал».

Хотелось выкинуть чёртов гаджет в снег, но было всё-таки его жалко. Кит достал из кармана пачку, в которой оставалась последняя сигарета; больше у него с собой не было. Он зажёг эту сигарету и курил её долго-долго, растягивая до предела и дальше: скурил до фильтра, скурил фильтр, восхищаясь омерзительным вкусом, наконец, обжёг губы. Это немного привело его в чувства. Следовало вернуться домой, не шататься же здесь до ночи, но мысль о том, чтобы сесть опять в метро, была страшнее всего на свете. Такси тоже не годилось, потому что личный контакт с водителем – едва ли не хуже, чем косвенный контакт с кучей людей в метро. Да и деньгами разбрасываться он не хотел.

Пока стоял, зависнув, и размышлял об этом, возле него снова появилась эта девчонка, просто какой-то демон, объявивший на невыплаканные остатки китовой души охоту. Подняла руки ладонями вверх, словно хотела его, как котёнка, убедить в своих благих намерениях. Кит не стал отворачиваться и уходить, потому что от неё, похоже, не убежишь, но подумал: благие намерения куда опаснее злых.

– Прости меня, – начала девчонка. – Это было очень глупо. Я сейчас оправдаюсь, ладно? Мне кажется, что людям гораздо хуже, чем могло бы быть. Вот я и пытаюсь в свободное время как-то… чудеса для них творить, что ли. Я в самых читала о вот такой вот милоте, когда случайные прохожие говорят те самые простые, но спасительные фразы. Показалось, что тоже так могу. Прости. Я не подумала вообще о том, как всё может быть на самом деле. Ещё лицо твоё. Решила, что из-за девушки подрался.

Кит молчал. Злость не отступила, да и на намерения девчонки ему было совершенно наплевать: чего она тут распинается? Просто стоял и терпел, потому что не знал, как ещё унять сумасшедшую.

– Давай о твоей маме поговорим, хочешь? Тебе станет легче. А меня ты потом никогда не встретишь, так что можешь не стесняться. Говорят, с чужими гораздо проще, чем с самыми лучшими друзьями.
<< 1 2 3 4 5 >>
На страницу:
4 из 5

Другие электронные книги автора Арина Юрьевна Крючкова