Химерия

Химерия | Эпизод 4 ВЕЛИКОЕ ПРЕЛОМЛЕНИЕ | Легенда о том, как мир сбросил кожу

Мы не властны над своей судьбой. Мы можем только пытаться понять её.

[ЦЕНА, КОТОРУЮ МЫ ПЛАТИМ]

Я встала. Металл наручников тихо звякнул, но Наэль даже не обернулся. Он просто продолжил идти, его черные ботинки отбивали идеальный, выверенный ритм по бетонному полу.

Я пошла за ним.

Коридоры Садов Коррекции были похожи на внутренности фарфоровой куклы — белые, гладкие, мертвые. Здесь не было теней. Свет лился отовсюду, ровный, безжалостный, выжигающий любые неровности.

Я смотрела ему в спину. Прямая. Ни единого лишнего движения. Черная ткань мундира сидела безупречно. Где-то глубоко внутри меня, под ребрами, сжалось что-то дикое и горячее. Я помнила эту спину другой. Помнила, как она напрягалась, когда он нависал надо мной в свете биолюминесцентных мхов. А теперь он был идеальным инструментом.

Мы миновали очередную симметричную арку. Мимо нас прошел Лесник в белом одеянии. Он нес серебряные ножницы для «обрезки». Я посмотрела на его тень. Она дрожала и удлинялась, выдавая его животный страх перед начальством, хотя сам он стоял смирно, как струна.

Архитекторы ненавидят это больше всего. Закон Жидкой Плоти. Тело всегда предает. Если лиса лжёт, кончики её ушей дёргаются. Если пантера гневается, её тень удлиняется, а клыки прорезают дёсны. Архитекторы носят фарфоровые маски, чтобы скрыть свои собственные уродства — не физические, а душевные. Они верят, что порядок важнее правды.

Мы прошли мимо тяжелой железной двери. Из-за неё доносился тонкий, жалкий плач. Я остановилась на долю секунды. Там, внутри, сидел ребёнок. Гладкокожий. Человеческий.

В Химерии все рождаются людьми. Душам детей нужно время, чтобы созреть, пережить первые страхи и первую боль, прежде чем она сможет спроецировать свою истинную суть на физическую оболочку. Этот момент называется Первая Линька. Это время самого большого страха за то, кем станет твой ребенок и какова будет вся его жизнь. Архитекторы используют этот страх. Они приходят к родителям и убеждают их отдать детей до того, как зверь проявится, чтобы провести «обрезку» — выжечь саму суть, саму возможность стать собой.

Я сглотнула металлический вкус своего страха. Я знала, что где-то в этих стенах сейчас и мои дети. Я знала, что их человеческая кожа скоро треснет, и из неё прорвется их зверь.

Мы шли дальше. Я смотрела на белые стены и помнила, как мир был другим. Помнила про ту ночь. Великое Преломление.

Не было взрывов. Было лишь тихое потрескивание — как звук ломающихся костей. Воздух стал густым, как мёд. Люди проснулись и увидели, что их тела больше не слушаются. Кожа вздувалась пузырями, под ней что-то шевелилось. У одних вырастали рога, у других пробивалась чешуя. Это не было проклятием. Это было обнажением. Природа срывала с них маски. То, что они подавляли годами — вырвалось наружу и обрело плоть.

Трус стал зайцем. Лжец — лисой. Тот, кто копил в себе ярость — волком. Мир людей умер. Родилась Химерия.

И те, чья внутренняя суть оказалась пустой, кто не смог признать свою шкуру, в ужасе отшатнулись. Они назвали себя Архитекторами. Орденом Единого Лика. Они построили Сады Коррекции и начали Охоту. Не на зверей. На тех, кто осмелился быть собой.

[КОГДА МАСКИ СТАЛИ ПЛОТЬЮ]

Двери зала бесшумно разъехались.

Наэль остановился. Он обернулся. Его золотые глаза встретились с моими. В них не было ничего. Ни гнева. Ни жалости. Ни той искры, что зажигала ночной лес. Только холодный расчет.

— Снимите наручники, — бросил он дежурному Леснику, не сводя с меня взгляда. — Мадам Сэчико сегодня понадобится свобода рук. Ей предстоит очаровать нас.

Лесник подошел, и металл упал на стол с глухим стуком. Я потерла запястья. Кожа была красной.

— У вас пять минут, — сказал Наэль, поправляя манжет. — Агент Z0 не любит ждать. И помните, мадам... любая ошибка будет стоить жизни всем.

Он развернулся и вышел.

Я осталась одна в белой комнате. Я медленно подняла руку и провела пальцами по своему запястью. Мех на кончиках пальцев был идеальным, ослепительно белым. Ни единого пятнышка. Ни единого признака стресса.

Улыбнулась. Улыбка была холодной, как лед на дне озера. Я подняла новое чистое платье, что оставили для меня на стуле.

«Ты думаешь, ты знаешь, как играть в эту игру, малыш, мой сладкий черный зверь? — подумала я, глядя на закрытую дверь. — Ты забыл, что я живу в этом мире дольше, чем ты дышишь. Я вижу шкуры насквозь. И я найду твою настоящую, даже если мне придется сорвать с тебя этот фарфор по кусочкам».

ЭХО:

Вытесненные идеи не умирают. Они погребены заживо и выходят наружу позже, в более уродливой форме.

Мы строим клетки из правил и душим суть ложью, веря, что сможем контролировать свою природу. Но плоть помнит то, что разум пытается забыть. Вопрос не в том, примем ли мы свою шкуру, а в том, хватит ли смелости надеть её самим, прежде чем мир сорвёт с нас маску силой. Правда всегда находит путь наружу. Но иногда, чтобы защитить свою правду, приходится надеть самую безупречную ложь. И молча смотреть, как твоя настоящая суть ждет своего часа в темноте.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.