Путь Любовницы
Теперь голос женщины звучал устало.
— Вы же видите, ничего у вас не будет. Зачем людям жизнь портить?
Вера слушала из гостиничной кладовой, где поставили служебный телефон. Соседний шнур цеплялся за полку, и приходилось держать голову набок.
— У меня есть дочь, — сказала она. — У нее тоже жизнь.
— У всех есть жизнь, милая.
После разговора Вера долго складывала бумаги. Сначала по датам, затем по размеру. Она не отказалась от мысли добиться отцовства навсегда. Просто отложила. Завтра надо было купить необходимое ребенку и постирать. Послезавтра — получить оплату. За этими днями стояли следующие, уже занятые.
Вечером Раиса дала ей старую тетрадь.
— Расходы пиши. Иначе кажется, что деньги сами исчезают.
Вера записала первую строку. Потом вторую. Суммы были маленькими, и тем сильнее пугал итог. На последней странице она начала письмо матери.
«Мам, у меня родилась девочка. Назвала Софьей. Она…»
Вера остановилась. Можно было написать, что Соня красивая, что поправляется, что уже следит за светом. Но за каждым известием стояла просьба. Посмотри на нас. Ответь. Скажи, что ты не перестала быть моей матерью.
Она перевернула страницу и убрала тетрадь.
К началу ноября Вера уже не ждала новых звонков. Раиса постучала поздно, когда Соня наконец уснула, и Вера в первую секунду возненавидела звук стука.
— Не спишь? — Хозяйка просунула голову. — Завтра привезут. Надо по старой накладной проверить. У меня там что-то не бьется.
— Давайте.
Раиса положила бумаги и посмотрела на холодную кружку.
— Ты ела?
— Да.
Хозяйка не поверила. Вышла и вернулась с тарелкой макарон, накрытой другой тарелкой.
— Нинины. Она варит на полк. Ешь, пока нормальные.
Вера развернула накладную после еды. Буквы расплывались, но цифры постепенно собрались. В перечне стояло двенадцать одинаковых кранов, а итоговая сумма соответствовала четырнадцати. Она пересчитала, проверила цену, сделала отметку карандашом. Было приятно обнаружить ошибку, которую можно исправить без чужого согласия.
Под утро она спала почти два часа подряд. Проснулась прежде Сони, лежала с открытыми глазами и боялась пошевелиться. За стеной кто-то осторожно поставил чайник на плитку. Во дворе хлопнула дверца машины. Начинался новый день, и на несколько минут Вере хватало сил думать о нем без страха.
Глава 10
Человек с коробкой кранов
Поставщик приехал, когда Вера кормила Соню. Она слышала из комнаты мужской голос, раздраженный, но не злой. Человек объяснял Раисе, почему машину задержали, зачем пришлось покупать другие прокладки и отчего хорошая вещь не может стоить столько же, сколько плохая. Раиса отвечала коротко. По интонациям Вера поняла, что объяснения принимаются не целиком.
Она уложила дочь и вышла с карандашной отметкой на накладной.
Мужчина стоял у стола, упершись ладонью в большую коробку. Куртку не снял. Темные волосы были примяты возле виска, на щеке сохранился след от неудачного бритья. Вера первым делом заметила его руки: он держал в пальцах металлическую деталь и поворачивал, не глядя, привычно, как человек, который знает вес собственных товаров.
— Вот спросите у нашей, — сказала Раиса. — У нее цифры лучше сходятся.
Слово «нашей» застало Веру врасплох. Она подошла ближе.
— Здесь сумма за четырнадцать, а привезли двенадцать.
Мужчина нахмурился.
— Потому что две другие позиции ниже.
— Они отдельно посчитаны. Вот.
Она положила накладную. Он взял, просмотрел, вернул.
— У меня бухгалтер считает.
— Здесь можно без бухгалтера. Двенадцать умножить на цену. Потом прибавить остальное.
Раиса кашлянула. Вера поняла, что прозвучало дерзко, но отступать не хотелось. Соня все еще спала; для разговора имелось ограниченное время, и тратить его на чужую уверенность было жалко.
Мужчина посмотрел на нее. Потом достал ручку, проверил еще раз и медленно кивнул.
— Действительно.
Он написал исправление на обороте и поставил подпись.
— Так подойдет?
Раиса забрала листок.
— Теперь подойдет.
Соня заплакала. Вера сразу повернула голову, и мужчина проследил за ее взглядом.
— Я отойду.
— Идите, — ответил он.
Когда она вернулась, Раиса спустилась в подвал проверять склад, а мужчина переносил коробки к стене. Вера взяла одну из небольших, прижимая Соню к плечу.
— Поставьте, — сказал он.
— Легкая.
— А ребенок тоже легкий?
Она поставила коробку. Он перенес ее сам, потом взял еще две. Вера стояла рядом, чувствуя себя глупо. От помощи, которую не успела заслужить, обычно хотелось сразу откупиться полезностью.
— Спасибо.
— Не за что. Куда тут руки вымыть?
Она показала. Пока он мыл руки, Соня перестала плакать и принялась внимательно рассматривать незнакомый воротник. Мужчина заметил это в зеркале.
— Проверяет документы?
— Всех проверяет.
— Правильно. Особенно поставщиков.
Вера улыбнулась. Он вытер руки своим платком, спросил, сколько девочке.
— Четыре месяца скоро.
— Моему пять лет. И все еще считает, что у меня карманы бездонные.
Он сказал это с мягкостью, которой прежде в голосе не было. Вера представила мальчика, выворачивающего взрослые карманы в поисках гостинца.
Вернувшаяся Раиса позвала его разбираться с последней позицией. Он снова стал деловым, коротким, чуть нетерпеливым. За десять минут успел кому-то позвонить, отчитать водителя, убедить хозяйку не отказываться от партии. Вера носила Соню по комнате и слушала голоса через дверь. Ей нравилось, что человек может решать сразу несколько вопросов, хотя мешающее ему обстоятельство не исчезает по первому слову.
Пока Раиса сверяла остаток, во двор приехала еще одна машина. Водитель долго сигналил, не понимая, куда ставить. Поставщик вышел навстречу и сам начал показывать место. Вера видела через стекло, как он сердится, потом останавливается, слушает объяснение и уже спокойнее помогает развернуться. Водитель что-то сказал ему из окна; мужчина усмехнулся и посторонился, пропуская машину.
Вскоре в гостиницу вошел постоялец с чемоданом, у которого отломилось колесо. Держал его в руке и требовал объяснить, почему во дворе такой асфальт. Раиса отвечала, что асфальт старше гостиницы, но извиниться за его возраст пока некому. Поставщик не выдержал, засмеялся. Постоялец тоже, хотя пытался сохранить обиду.
Вера принесла плотный пакет для отломившейся детали. Взяла ключ от свободной комнаты, показала дорогу. Когда вернулась, мужчина посмотрел на нее внимательнее.
— Вы тут за все сразу?
— Нет. Только за то, что сейчас происходит.
Он кивнул, словно ответ оказался знакомым.
Вера редко разговаривала в последние месяцы с мужчиной не о том, почему он не может помочь или почему она просит слишком многого. Здесь можно было просто стоять рядом со столом, держать журнал, отвечать. Она говорила с ним почти так же, как раньше со знакомыми в институте.
Мужчина достал телефон, увидел несколько пропущенных, поморщился и набрал. Сказал, что выезжает, затем задержался еще на минуту: Раиса нашла неучтенную позицию. Кольцо блеснуло, когда он подписывал исправление. Вера придвинула накладную и еще раз проверила итог.
Соня завозилась у нее на плече. Мужчина замолчал посреди ответа, подождал, пока девочка снова устроится, и лишь потом продолжил. Вера приготовилась извиниться, но он уже показывал Раисе исправленную строку. Она поправила Сонькин воротник и осталась возле стола.
Уезжая, мужчина заглянул к ней.
— Хорошо считаете.
— Это несложно было.
— Когда заметишь — несложно.
Он ушел, прежде чем она придумала ответ.
Вечером в гостинице стало холодно. Старый обогреватель щелкал, и Раиса велела выключить: от провода пахло. Вера надела на Соню дополнительную кофточку, сама сидела в свитере и штопала простыню. Хозяйка принесла счет от поставщика, чтобы сверить новую сумму.
— Игорь Валерьевич, — сказала она, заметив взгляд Веры на подписи. — Гордеев. Нормальный мужик, только гонит вечно. Думает, если быстро говорить, люди медленнее считать будут.
Часов в восемь стукнули в наружную дверь. Вера вышла, решив, что вернулся поздний постоялец. На пороге стоял Гордеев с папкой под мышкой.
— Забыл бумагу отдать. Раиса здесь?
— В магазин пошла.
— Тогда передайте.
Он протянул папку и посмотрел на нее.
— Вы тут в куртке живете?
— Холодно немного. Обогреватель сломался.
— Какой?
Она показала из двери. Игорь присел, посмотрел на провод, даже не прикоснувшись к нему.
— Этот не включайте. У меня на складе есть нормальный. Завтра привезу.
Вера сразу напряглась.
— Мы у Раисы спросим. Она сама…
— Конечно, спросите. Я ей оставлю, она решит.
Он выпрямился. Никакого особого предложения в словах не было, и Вера почувствовала стыд за свою настороженность.
— Вас как зовут?
— Вера.
— А проверяющую?
Она не сразу поняла, затем рассмеялась.
— Соня.
— Передавайте Соне, чтобы следила за арифметикой.
Игорь пошел к машине. Вера постояла у двери, пока не услышала, как заработал двигатель, потом вернулась в комнату. Соня лежала бодрая, двигала руками и возмущалась задержкой ужина. Все осталось прежним: холодный пол, стопка белья, невыпитый чай. Только Вера поймала себя на том, что знает одно событие завтрашнего дня и ей хочется, чтобы оно произошло.
Часть вторая
Дом на чужом расписании
2000–2005
Глава 11
Ненужная сдача
Обогреватель Игорь привез на следующее утро. Небольшой, с ровными белыми ребрами, без запаха горячей пыли. Раиса проверила провод, паспорт прибора и сразу спросила цену. Игорь отмахнулся. Она повторила вопрос. Вера слушала через дверь и впервые улыбнулась тому, что у хозяйки хватает характера принимать помощь без растерянности.
К декабрю Гордеев стал появляться чаще. Иногда привозил товары сам, иногда заходил за подписью. Вера успела заметить, что в удачные дни он насвистывает первые три ноты какой-то песни, но дальше не продолжает. В неудачные смотрит на предметы так, будто они лично сорвали ему сроки.
Однажды он принес пакет продуктов. Поставил на стол, пока Вера держала Соню.
— Это вам.
Она посмотрела на банку хорошего кофе, сыр, фрукты. Разом увидела сумму, которой могло бы хватить на многое необходимое, и от этого испугалась еще сильнее.
— Не надо.
— Уже принес.
— Зачем?
Игорь явно не приготовился отвечать.
— Есть будете. Вы же едите?
— Это не объяснение.
Он помолчал, затем осторожно сел на край свободного стула.
— Я хотел помочь. Нормально помочь. Без того, что вы сейчас подумали.
Вера покраснела. Ей хотелось верить ему и одновременно хотелось, чтобы он не называл вслух ее мысли.
— Я могу сама покупать продукты.
Он посмотрел на ее руки, на темный круг от дешевого кольца, которым она когда-то любила украшать палец и теперь крутила по привычке.
— Тогда считайте, что это к чаю.
— Столько к чаю не приносят.
Соня с неожиданным довольством потянулась к шуршащему пакету. Игорь дал ей чистую салфетку, получил серьезное согласие в виде сосредоточенного взгляда и усмехнулся.
— Хорошо. Кофе забираю себе. Остальное Раисе на кухню. Так можно?
Вера кивнула. Компромисс показался нелепым и потому спасительным.
Через неделю он увидел у нее на столе учебник. Вера забыла убрать, когда работала: пыталась вечером решить старую задачу и обнаружила, что помнит почти все. Игорь спросил, снова ли учится. Она ответила, что пока просто проверяет голову.
— Работает? — спросил он.
— Местами.
Он усмехнулся, полистал книгу, спросил, что означают ее карандашные пометки. Вера объяснила, где остановилась. Начала коротко, потом увлеклась, показала расчет на обороте ненужного листа. Игорь слушал серьезно, а она заметила, что уже несколько минут говорит не о ребенке.
— Вам это нравится, — сказал он.
Вера пожала плечами. Ей стало неловко за удовольствие от совершенно бесполезного сейчас занятия.
— Наверное. Раньше хорошо получалось.
— А сейчас?
Она не успела ответить: Соня проснулась. Вера ушла к ней, и разговор остался незаконченным. Но позднее, когда уложила дочь, вернулась к листку. Посмотрела на собственное решение, проверила. Ошибки не было.
На следующий день Игорь приехал по делу, спросил между прочим, решила ли. Вера кивнула. Он сказал «молодец» и тут же смутился, будто заговорил с ней как с ребенком.
— Извините. Привычка.
— За что? Мне приятно.
Она сказала это честно и сама удивилась. Он запомнил ее задачу. Не спросил, зачем тратит время на бесполезную сейчас книгу. После его ухода захотелось открыть ее снова.
Несколько минут сидела возле окна, держа Соню на коленях. Девочка хватала край учебника, и мать осторожно отводила бумагу. Потом повернула дочь спиной к себе, устроила поудобнее и дочитала страницу. Соня следила за карандашом.
Позже он попросил ее посмотреть несколько накладных. Сказал, что бухгалтер занята отчетностью, а на складе накопилась путаница с возвратами. Вера согласилась на вечернюю работу, но сразу предупредила: срок зависит от того, как будет спать дочь. Игорь спросил, удобно ли забирать готовое по частям.
Она разобрала документы за три вечера. Отдельно выписала несоответствия, подчеркнула повторный номер. Делала медленно, проверяла каждую строку и испытывала удовольствие, почти забытое с института: перед ней находилась задача с правильным решением.
Когда Игорь расплатился, Вера пересчитала деньги и протянула часть обратно.
— Много.
— Я сам назначаю оплату.
— А я знаю, сколько работала.
Он рассердился. Она увидела это по тому, как он поправил манжет. Потом раздражение сменилось удивлением.
— Давайте договоримся заранее, — предложил он. — Чтобы каждый раз не торговаться в обратную сторону.
Так и сделали. Вера записала условия в тетрадь рядом с обычными расходами. Зачитала ему сумму и срок, ждала подтверждения. Игорь улыбнулся, но, когда она подняла глаза, ответил серьезно:
— Все правильно. Так и договорились.
В тот вечер он остался пить чай. Раиса поставила перед ним чашку и ушла, предупредив, что сахар заканчивается. Игорь ответил, что захватит со склада. Из-за закрытой двери донеслось:
— По накладной!
Вера рассмеялась. Он тоже.
Они говорили о работе. О том, почему люди заказывают двадцать одинаковых вещей, когда им нужны три разных. О девушке на его складе, которая знала все артикулы, но забывала собственный зонт. Вера рассказала про гостиницу на старой улице, которую увидела в сентябре прошлого года.
— Купили бы? — спросил Игорь.
— Я пока комнату нормально снять не могу.
— Я не про сейчас. Вообще.
Она подумала. Он ждал, и от этого вопрос перестал быть вежливостью.
— Сначала узнала бы, почему закрылась. Может, там стены гнилые. Мечтать проще, чем потом людей переселять.
— Вот именно, — сказал он с неожиданным удовольствием. — А остальные начинают с занавесок.
Вера почувствовала гордость и постаралась ее скрыть. Потянулась за чайником; Игорь одновременно взялся за ручку. Их пальцы соприкоснулись. Они оба отдернули руки чуть быстрее, чем требовалось.
— Я налью, — сказала она.
— Наливайте.
Соня проснулась в соседней комнате. Вера поднялась сразу. Когда вернулась с ней, Игорь уже мыл свою чашку, осторожно переставляя на сушилке чужую посуду. В его широкой спине, согнутой над гостиничной раковиной, оказалось что-то домашнее. Вера с испугом заметила, как легко воображение добавило его к комнате, в которой и без него было тесно.
Он ушел, оставив на столе следующую папку. Кофе на этот раз не принес. Вера усадила Соню у себя на коленях и раскрыла документы. На первом листе в углу его рукой было написано: «Срок свободный». Она провела по надписи пальцем, затем перевернула страницу, будто могла таким способом спрятать собственную улыбку.
Глава 12
Фотография на панели
Январская дорога блестела, как натертый пол. Игорь вел осторожно, придерживая руль обеими руками. Вера сидела рядом с папкой на коленях и чувствовала себя слишком заметной в теплом салоне. Они ездили забрать документы, которые нужно было сверить на месте; с Соней по предварительной договоренности осталась Раиса.
На панели стояла маленькая фотография под прозрачной пластинкой. Мальчик с оттопыренным ухом обнимал женщину в светлом пальто. Женщина смеялась, прищурившись. Вера увидела снимок еще при посадке, но некоторое время делала вид, что рассматривает дорогу.
Она знала о сыне. Замечала кольцо. Не задала ни одного вопроса, позволяя своему незнанию оставаться удобным. Теперь фотография оказалась у нее перед глазами, и отворачиваться стало почти неприлично.
— Это ваша жена?
— Да. Марина. И Антон.
Он ответил сразу, не меняя тона. Вера кивнула и посмотрела на папку.
— Вы вместе живете?
Игорь покосился на нее. Потом снова перевел взгляд на дорогу.
— Вместе.
Под колесами хрустел песок. Печка дунула горячим воздухом; Вера отодвинула рукав, потому что вспотела ладонь.
— Я не должен был вас ставить в неловкое положение, — сказал он через некоторое время.
— Вы не ставили.
— Кажется, ставил.
Она хотела рассердиться на его понимание. Ему тридцать пять, ей девятнадцать; он успел разобраться в том, что она еще пыталась назвать простой благодарностью. Вера посмотрела на улыбающуюся женщину. Та была старше нее, но не старой. Красивая, живая, с волосами, выбившимися из-под воротника. В воображении не получалось сделать ее неприятной.
Игорь заговорил сам. О том, что они давно женаты, вместе начинали, растят сына. Не рассказывал, будто жена его не понимает и брак существует только на бумаге. Сказал, что дома бывает трудно. Потом, помолчав, добавил:
— И хорошо тоже бывает.
Вера слышала каждое слово. Снаружи проплывали заборы, остановки, люди с пакетами. Она могла открыть дверь на ближайшем светофоре, выйти в свой обычный холод и избавиться от необходимости сидеть здесь еще двадцать минут. Вместо этого поправила папку.
У гостиницы Игорь заглушил двигатель.
— Я хотел пригласить вас поужинать.
Вера посмотрела на него впервые за всю дорогу.
— Не надо.
Он кивнул.
— Хорошо.
Она поблагодарила за поездку, вышла и закрыла дверь осторожно, словно слишком громкий хлопок мог выдать, как много уже успело измениться.
Следующие недели он приезжал по делу. Вера заранее готовила документы, отвечала коротко, старалась, чтобы разговоры шли при Раисе. Игорь не настаивал на ужине. От этого было легче и одновременно почему-то обидно. Она ненавидела эту вторую часть чувства: сама отказала, сама ждала, что он не согласится с отказом.
Однажды он приехал с Антоном. Мальчик остался в машине с коробкой карандашей, но быстро заскучал и вышел во двор. Вера увидела из окна, как Игорь присел перед ним и долго застегивал заевшую молнию. Антон что-то рассказывал, сердито дергая плечом. Отец слушал, не торопя. Потом они вместе посмотрели вверх — на крышу, где сидела ворона, — и засмеялись.
Вера отошла от окна. Антон все еще что-то рассказывал, и отец стоял рядом, хотя уже собирался уезжать. Дома у них наверняка тоже так: мальчик зовет, Игорь оборачивается.
Одна из постоялиц уезжала с мужем после нескольких дней в гостинице. Вера помогала оформить бумаги и случайно услышала, как женщина выговаривает ему за забытый зарядный шнур. Мужчина отвечал шуткой, она сердилась всерьез, потом сама нашла шнур у себя в сумке. Оба рассмеялись.
Позднее женщина вернулась за варежками ребенка. Увидела Соню, немного поговорила с Верой. Спросила, трудно ли работать с такой маленькой. Не жалела, скорее вспоминала собственное.
— Мы с мужем по очереди выкручивались, — сказала она. — Казалось, никогда не выспимся.
Вера кивала. После ее ухода подумала о Марине на фотографии. У той тоже когда-то был маленький ребенок. Наверное, точно так же искала вещи, не успевала допить чай, хотела поспать. Вера пыталась представить ее капризной, недовольной, равнодушной к мужу. Но вспоминала смеющееся лицо под прозрачной пластинкой, и становилось стыдно за эти попытки.
Вечером долго гуляла с Соней. Снег на обочинах стал серым, в сквере — почти синим. Девочка спала, запрокинув лицо, и Вера несколько раз поправляла капюшон. На скамье сидели двое студентов, держали пакет с пирожками, спорили о какой-то музыке. Их молодость казалась ей теперь не возрастом, а количеством свободных вечеров.
Вера позавидовала тому, как девушка придвинулась к парню, чтобы взять пирожок из общего пакета. Легко, не оглядываясь. Потом вспомнила, что со стороны и они с Денисом наверняка выглядели так же.
У дверей гостиницы долго стряхивала снег с колес. Представила, что завтра увидит Игоря, и, несмотря ни на что, обрадовалась. От этого стало только тревожнее.
Надя пришла в выходной. Они вместе купали Соню, и разговор возник между двумя полотенцами, без всякой подготовки.
— Он тебе нравится?
Вера продолжала вытирать маленькую ногу.
— Кто?
— Ну не Раиса Семеновна же.
Соня возмутилась холодной пеленкой, и несколько минут можно было заниматься только ею. Потом молчание потребовало ответа.
— Нравится, — сказала Вера.
Надя кивнула.
— А жена?
— Есть.
— И?
— И все.
Подруга устало потерла переносицу.
— Вер, ты мне ничего не должна объяснять. Только сама себе объясни заранее. Не потом.
Вера резко завернула полотенце и тут же испугалась, что сделала больно Соне. Девочка смотрела спокойно, зажав кулак у рта.
— Ты думаешь, мне просто нужен человек с деньгами?
— Я думаю, тебе нужен человек, на которого можно опереться. И это очень понятно. Поэтому и спрашиваю.
Они больше к теме не возвращались. Перед уходом Надя долго стояла возле коляски, поглаживая край одеяла. Вера не стала просить ее сказать что-нибудь одобрительное. Знала: подруга не скажет ради спокойствия.
В понедельник Игорь принес новую папку. Увидел, как Соня тянется к его ключам, снял связку, потом передумал и дал вместо нее чистую коробочку.
— А то тут все подряд, — объяснил он.
Вера смотрела, как внимательно он выбирает для чужого ребенка безопасную вещь, и вдруг устала сопротивляться собственному интересу. Сведения о жене ничего не убрали из его голоса, рук, привычки выслушивать ответ. Теперь все это просто существовало рядом с фотографией на панели.
— Вы еще хотите со мной поужинать? — спросила она.
Игорь поднял глаза. Ответил не сразу.
— Хочу.
— Мне надо договориться, чтобы с Соней остались.
— Договоритесь. Я подожду.
Она кивнула и забрала папку. Руки слегка дрожали. Отказаться еще было можно, и Вера знала это так же ясно, как знала его ответ.
Глава 13
Вечер для себя
Надя пришла на двадцать минут раньше. Принесла кефир, печенье и собственную тетрадь: обещала учиться, пока Соня спит. Пальто сняла молча, повесила рядом с Вериным, потом посмотрела на разложенную одежду.
— В синей иди.
— Она простая.
— Зато ты в ней похожа на себя.
Вера взяла синюю блузку. В последнее время она одевалась так, чтобы можно было быстро покормить ребенка, вымыть пятно, не пожалеть растянутую ткань. Сейчас пришлось вспомнить другие требования. Она достала сережки, долго искала вторую застежку, дважды поправила волосы. В зеркале отражалась молодая женщина, которой постоянно не хватало сна. Вера увидела ее отдельно от коляски и испытала неловкую радость.
— Если проснется…
— Я знаю.
— Там чистое…
— Вер. Иди.
Она поцеловала Соню и задержалась у двери. Надя уже села на ее кровать, раскрыла тетрадь. Все было устроено, насколько вообще можно устроить несколько часов собственной жизни.
Игорь ждал у машины. Не стал говорить, что она прекрасна; сказал, что синее ей идет, и помог сесть. Это оказалось лучше. Огромному комплименту Вера не поверила бы, а маленькое наблюдение можно было принять.
В кафе играла тихая музыка. Игорь выбрал стол у стены. Вера сразу заметила, что отсюда плохо видно вход, и не поняла, забота это о ней или о нем. Решила пока не спрашивать.
Меню изучала слишком долго. Цены заставляли соотносить каждое блюдо с обычными расходами. Игорь предложил заказать несколько вещей вместе, чтобы попробовать, и тем избавил от необходимости выбирать самое дешевое.
Поначалу говорили о Соне. Потом о гостинице. Вера поймала себя на том, что приносит на ужин все, от чего собиралась отдохнуть.
— А вы в девятнадцать кем были? — спросила она.