Его столик у окна
Он вдруг понял, почему его так тянет сюда по утрам. Это место и правда умело держать тишину. Не пустую, а наполненную. Такую, в которой можно слышать себя. В которой так уютно, что не хочется вообще ничего менять. «Монетка» как будто была таким островком спокойствия и постоянства.
Лёша посмотрел на дверь кафе. Протёртая ручка, витрина, за которой угадывались тёмные деревянные балки, латунное бра, что горело даже днём.
Он не знал, был ли парень прав. Но сейчас, в этот момент, на веранде, ему хотелось верить, что маленькие уголки Рая существуют. И что некоторые из них можно найти по запаху корицы и скрипу двери. Интересно, сколько в Москве таких уголков Рая? Сколько таких же парней или девушек сидят в углу кафе и незаметно меняют жизни людей?
Красная закладка
Он снова вышел на веранду.
Ночью здесь было иначе, чем утром. Дневная жара ушла, но воздух ещё держал тепло – мягкое и густое, как молоко в деревне у бабули. Пахло нагретым деревом, остывшим асфальтом и чем-то сладким от клумбы. Ветер почти не двигался, только еле заметно шуршал листвой. Изредка шевелились листья клёна, и те вздрагивали, будто отгоняли сон.
Лёша сел за тот же столик, что и утром. Положил блокнот перед собой и всматривался в его листы. В зале за спиной уже погасили почти весь свет, а веранда освещалась только уличным фонарём да тёплой лампой над дверью.
Весь день он думал об этом моменте. Работал, разносил заказы, улыбался, а сам ждал, когда наконец можно будет вернуться сюда и открыть записи. Он не признавался себе, что это уже не просто любопытство.
Он включил телефонный фонарик и положил его так, чтобы свет падал на страницы. Блокнот раскрылся сам – в том месте, где лежала красная закладка.
Лёша не сразу понял, что это. Просто тонкая полоска от чайной упаковки, зажатая между страницами. Красная, чуть выцветшая, потрепанная. Он повертел её в пальцах. Потом отложил на край стола и начал читать.
---
Сегодня утром я был у врача.
Дождь шёл сильный. Я запомнил, потому что смотрел на свои ботинки в лифте, и они были мокрые. До этого будто не замечал. Врач что-то говорил. Долго. Я не всё разобрал, был в шоке. Помню только обрывки: «результаты», «уже поздно», «можем попробовать, но…». Потом он замолчал. Я поднял взгляд. Он смотрел на меня, сняв очки. И сказал: «Я бы хотел ошибиться. Но это онкология. Последняя стадия».
Я не заплакал и не закричал. Просто кивнул, согласился или принял, не понимаю. Он ещё что-то объяснял – про время, про лечение, про то, что можно продлить… Я слушал, как в детстве, когда у доски от волнения ничего не понимаешь, но делаешь вид, чтобы не поругали.
Вышел на улицу. Дождь уже не капал. Я пошёл пешком, не знаю куда. Просто ноги шли. Люди обходили меня, звонили телефоны, гудели машины. Я ничего не слышал, но запомнил.
Очнулся возле «Монетки». Стоял напротив витрины, смотрел на своё отражение в стекле. Не узнал себя. Казалось, это был кто-то другой – постаревший, мокрый, с пустым ртом. Мне двадцать девять…
Врач сказал, что, если ничего не делать, у меня примерно полгода. Может, чуть больше. Может, меньше. «Вы должны понимать», – сказал он. А я не понимаю, как это – понимать?
Я не боюсь умереть. Мне так кажется. Или это просто шок, не знаю.
Но как сказать маме? Как посмотреть на отца, который только начал восстанавливаться после лечения? Как сказать сестре, что ей придётся хоронить меня раньше, чем она родит?
Я не хочу им это говорить. Но молчать тоже не смогу. Они заметят… всегда замечают. Я не умею врать…
Господи, как же хочется, чтобы это было ошибкой. Чтобы перепутали анализы. Чтобы завтра позвонили и сказали: «Простите, мы ошиблись». Я даже готов посмеяться.
Я всегда думал, что у меня ещё куча времени. Что успею сделать проект, помочь родителям, жениться, поехать на море, написать глупую книжку, посадить дерево. Не всё сразу, но когда-нибудь.
Теперь это «когда-нибудь» закончилось. Теперь я на таймере…
И знаете, что самое странное? Мне впервые за долгие годы не хочется плакать. Хочется просто сидеть здесь, у окна, пить кофе с кардамоном и смотреть, как живут другие. Хочется, чтобы этот день не кончался.
А ещё мне впервые по-настоящему хочется быть полезным. Не для галочки. Не потому, что надо. Я просто хочу…
Может, в этом и есть мой последний шанс. Не спастись. А успеть.
---
Лёша читал медленно.
Ночь вокруг стояла густая и тёплая, но его будто окатило ледяной водой. Он перечитал запись ещё раз. Потом ещё. Слова не менялись.
Лёша отложил блокнот. Откинулся на спинку стула. Поднял голову. Небо было высокое, почти чёрное, но с редкими звёздами, едва заметными из-за городского света, местами проплывали редкие облака. Где-то внизу проехала машина, и звук её растёкся по переулку, как тёплая вода.
Он представил, как парень стоял здесь. Как выходил из клиники, брёл по городу, не видя дороги, и вдруг очнулся у витрины. Как заходил в кафе, мокрый, пустой, но всё равно садился за свой стол. Как просил свой кофе. Как молчал.
И Лёша вдруг понял, что он чувствует не жалость. Восхищение? тихое, глубокое. Человек узнал, что умирает, – и вместо того, чтобы закрыться, начал отдавать себя миру, без остатка.
Лёша взял красную закладку. Повертел в пальцах. Потом вложил обратно в блокнот, аккуратно, на то же место.
Про его болезнь ведь никто не знал… Все считали, что он погиб там… как герой. Но что он чувствовал все это время… Этот страх? Отчаяние? Что он вообще чувствовал? Лёша не выдержал, вернулся в «Монетку», подошел к бару и налил себе немного коньяка. Он не смог бы без коньяка… Сейчас уж точно не смог бы.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера: