– Кайши над нами, – Произнесла Чанна и подняла руки. В тот же момент исчез идущий за ними Гумхалец. Кали осветил высокий потолок туннеля, и луч скользнул по телу Мазулита.
– Бежим, – прокричал он, стреляя на ходу в червя. Гумхальцы открыли огонь по Мазулитам.
– Уводите близнецов, – Прокричал Кали, отпрыгивая от раненого червя в сторону. Мазулиты начали сползаться на шум, почувствовав добычу. Они передвигались по стенам и потолку, бросаясь на Гумхальцев. Высокий Таир с трудом раздвинул заржавевшие двери лифта. Один за другим вбежали они в кабину, близнецы продолжали перебирать губами, прижавшись к стенке лифта.
– Где Кали, – спросил рослый Таир.
– Он бежал следом за мной, – Ответил, запыхавшись, один из последних вбежавших в лифт.
– Закрывайте двери лифта! – Кричал Кали, выскочив из-за поворота. За ним следом, расталкивая друг друга, ползли Мазулиты. Кали вбежал в закрывающуюся дверь лифта. Успевший за ним Мазулит вцепился в нее, его пасть была широко раскрыта – четыре огромных клыка удерживали дверь лифта.
– Домой к Кайши, детки – Кали вставил в его пасть оружие и выстрелил. Мазулит обмяк, и двери лифта закрылись.
– Уфф, так можно оказаться в этой пасте, – Кали посмотрел на близнецов, сидящих в углу кабины.
* * *
Расплавленное оборудование дымилось, со сгоревших проводов сыпались искры, на стенах и сводах виднелись темные пятна испарившихся Утудусов. Габер осмотрелся и, заметив фигуру на балконе, выстрелил в направлении стоявшего Фигрианца. Тот упал перед Мигром, который тут же отскочили в сторону.
– Габер, а есть ли смысл оборонятся? Вам не выбраться отсюда. Я даю тебе возможность остаться в живых, но ты отдашь мне дэв и сдашься сам со своими фигрианцами, только тогда я загоню Мазулитов в свои норы. Этим ты спасешь много жизней, дай им шанс, ты хороший фигрианец, мы вместе многое прошли и пройдем еще, ты был тем, кому я мог доверять, и я готов простить тебя. Мы построим в этих шахтах свой мир и не допустим сюда тех, кто нас считает отбросами. Аште сама сюда придет к нам на поклон, со всеми своими технологиями, они ничто без Квазурита, они всегда жаждущие его! Он, дающий власть и ослепляющий своим светом, превращает Утудуса в раба, – Стоя возле орудия говорил Мигр.
– Оставайтесь здесь, я ему нужен в первую очередь, – Габер положил плазмоид на пол.
– Стой, он не оставит тебя в живых, – Проговорила я, пытаясь его остановить.
– Он не отпустит никого, а так у нас есть шанс.
– Ну вот, я всегда знал, что ты все понимаешь правильно. Пусть остальные вылезут тоже, я не трону никого. – Мигр не успел закончить, как Габер резко выхватил из-за спины свой огромный баритовый нож и метнул его в Мигра, но тот успел увернуться, и нож лишь немного задел его, вонзившись в спинку кресла.
– Убейте их там всех немедленно, проклятые Шаклы! – Прокричал Мигр, хватаясь за окровавленное плече. Фигрианцы снова направили оружии на место, где мы спрятались. Плазмоид сконцентрировал лучи в готовности высвободить свою энергию.
– Уходить надо быстрее – еще один выстрел, и мы превратимся в угли! – Прыгнув под пол прокричал Габер.
Наружная дверь балкона резко открылась, и с порога по фигрианцам и Мигру открыли огонь Кали и его Гумхальцы. Не успев применить тяжелое орудие, фигрианец так и повис на нем, убитый. Группа Кали открыли плотный огонь по охране Мигра, поражая одного за другим. Оставшийся в живых фигрианцы сдались, но Мигр снова скрылся за одной из киматических дверей, которая тут же застыла.
Мы со страхом наблюдали как по всюду разлетались плазмойды, и расплавленные капли стекали по стенам. Скоро все стихло, Габер направил оружие на балкон, где только что была перестрелка. Он осторожно вылез в задымленную лабораторию, напряженно сжимая клавишу плазмойда. На балконе появился Кали и Лини, всматривавшиеся в густой дым.
– Кали, а я думал тебя уже Мазулит переварил! Как я рад вас видеть, – Проговорил опуская оружие Габер.
– Смотрю, Мигр вас здесь прижал плотно. – Спускаясь, проговорил Кали.
– Надо выбираться отсюда, – Габер устало оперся на оружие.
Все кто остался в шахте направились к выходу, который был так близок – лучи Зеро уже поблескивали, нагревая холодные камни шахты. Дверь медленно поднималась, впуская все больше света. Юни от волнения теребила браслет, а близнецы, вытянув ладони, по которым забегали лучи, дети улыбнулись. Они ощутили исходящее извне тепло, которое они никогда не чувствовали. Неожиданно дверь остановилась, не успев подняться до конца. Стоящий перед нами Утудус, от которого протянулась тень в самую глубь шахты, преградил нам путь.
– Вы, наверное, что-то забыли… или кого-то! – Громко произнес сквозь зубы Мигр. Кровь из его раны текла ручьем, на лице появилась ухмылка, полная злобы и отчаяния.
– Все кончено, тебе не удержать нас здесь, отпусти нас и себя тоже освободи от этой шахты, – Габер прокричал и эхо разлетелось, отражаясь от стен.
– Отпусти себя, говоришь, отпусти себя, – твердил Мигр. Держа подвеску перед собой, он сорвал ее с шеи и направил на нас, занося свою окровавленную руку. Увидев это, Габер резко толкнул нас в небольшую расщелину, а Кали, схватив близнецов, отпрыгнул за толстую стену туннеля. Мгновение казалось бесконечным, пальцы Мигра выбили искру, и мощная вспышка света заполнила туннель. Я видела Габера, который смотрел на меня, наши глаза словно соединились радужками. Я видела, как его тело превратилось в тень, разлетаясь в прах, как отпечаток момента моей жизни.
Раскалившийся камень потрескивал и дымился, приводя в движение воздух вокруг. Мы, откашливаясь, выходили из шахты. Потрепанные и уставшие, с потемневшими лицами от света Квазурита. В смятении и радости Фигрианцы и Гумхальцы смотрели снова на свет Зеро, звезда которая объединила всех, и каждый пытался помочь друг другу.
– А где Аши, я не вижу его среди выживших. Юни осматривала Зоргиан, пытаясь найти старика.
– Он сказал что его путь здесь закончен. – Ответил ей Кали, опираясь на исполинскую лапу бога Шакла, стража Гумхалы, каменного зверя, который возвышался у входа. Близнецы ощупывали потертую песчаником древнюю фигуру.
– Зверь выпустил нас, выпустил. – Повторяли тихо они.
Гумхала
Почти все стихло, виднелись лишь проблески огня прорывающегося сквозь дым, который вытягивался все еще работающими огромными воздушными турбинами. Повсюду виднелись следы недавних боев; разбитые жилища Гумхальцев больше походили на разбросанные камни у кальдера вулкана. Мазулиты скользили словно большие тени— в поисках новых жертв. Теперь они стали хозяевами этого места.
Тлеющий стебель бледной ягауды еле освещал маленькую комнату. В центре сидел Аши, погрузившись в глубокую медитацию, отпустив своего Номена. Вокруг него последовательно мерцали 18 подсоединенных к нему детонаторов, и отключение хоть одного, привело бы к мощному взрыву, который обрушил бы шахту. Вдруг стена проломилась и в комнату вполз грузный Мазулит. Сделав несколько кругов вокруг Аши, червь замер перед его мордой, как будто что -то блеснуло в его примитивном мозге. Он открыл пасть, из которой показался светящийся язык.
Тонкая нить вела к ярко светящемуся силуэту, перед которым застыла большая серая сущность с маленькой пульсирующей светлой точкой. Но исходящее от силуэта свечение все больше и больше наполняло пространство, постепенно поглощая серую сущность – коагуляция была необратима.
Прыжок – и Мазулит проглотил Аши. Тут же сработала плазменная бомба, поток ее разрушительной энергии наполнил Гумхалу огнем, свод обрушился. Пламя вырвалось наружу и взрывная волна пронеслась по всем ходам, поднимая на поверхности каменистую пыль, вся поверхность, под которой располагалась Квазуритовая шахта, просела, часть горных вершин буквально сложились в образовавшийся котлован, и оттуда вырвался последний вздох шахты из густого монацитового песка.
Цикл 4. Свет
Всю дорогу мы молчали, помогая идти раненым и тем, кому было невмоготу двигаться дальше. Я все думала об уже исчезнувшем месте, а также о Гумхальцах и фигрианцах, которые исчезли вместе с ним. О большинстве из них даже и не вспомнят, а для оставшихся в живых это будет то, о чем лучше забыть.
Мы шли несколько кальп, пока перед нами не появилась первая скала, которая называлась Мледа, из 18 горных пиков. Она возвышалась, скрывая в своей тени идущих в каньон путников, безмолвно продолжая плести ткань мироздания.
Уже заходило Зеро, и его лучи освещали багровым светом зубцы скал, один из них разделила свет Зеро надвое, и тень его протянулась до противоположного края великого каньона, где уже появились первые огни селения Гин у храма. Мы, изнуренные, шли по узкой тропе, и больше всего на наше подавленное состояние влияли воспоминания, переполнявшие наши умы… Габер – под его грозным внешним видом скрывалось то, что двигало им в темноте этих шахт, что вело его к истинному свету до самого конца. Аши – слепой старик, видевший больше чем многие из нас.
Навстречу нам вышли Зоргиане в светлых длинных одеяниях, украшенных золотистыми листьями зикуа. Сингуляторы, служители храма, расступились, и я увидела маму. Она развела руки в стороны в знак приветствия, я почувствовала как мое сердце наполняется радостью. Мы обняли друг друга. Поприветствовав нас, Зоргиане помогали нам спуститься по крутой, длинной извилистой лестнице в каньон.
Все сумбурно, прострация того места не дает объективного видения и концентрации на чем либо, оно дает осознанность, как осколок прозрачного стекла в воде, уловивший луч света, который на короткое мгновение блеснул в тебе. Лежа на спине, я ощущаю песок под своей ладонью; еще недавно на этом месте бушевал огонь. Приподнявшись, я увидела горные обугленные вершины, вулканы, из которых еще шел густой дым – он поднимался к небу и сливался с серыми тяжелыми облаками. Грохотавшие великаны еще напоминали о своей силе, некоторые были отчасти разрушены, и по их прожилкам еще струились ручьи застывающей лавы. Сильный грохот прокатился над этой долиной, огромная трещина появилась подо мной, и я провалилась в нее. Внизу бурлила раскаленная порода, цефейды остановились, и мой полет растянулся в бесконечное погружение. Мой страх критически огромен перед неизбежностью, клубы дыма вздымаются вверх, я проваливаюсь все ниже и ниже. Вот огненное озеро за мгновение до соприкосновения с моим телом, и я погружаюсь в этот страх внутри себя. Безмолвие, в котором я очутилась, окутало меня, как мать в первые мгновения моей жизни, и это чувство растворяло твою сущность.
Открыв глаза я увидела ее, она держала меня за руку и смотрела на меня с улыбкой. Ее светлые альны аккуратно облегали плечи, магнитный импульс которых притягивал их к ее телу.
– Ты проспала целую вечность, – Мама подошла к окну из которого виднелся храм.
– Я уж и забыла, когда мне было так легко и уютно, – потянувшись ответила я.
– Вставай и пойдем прогуляемся. Ты, наверное, соскучилась по этим местам, тогда ты была слишком мала. Я помню, как ты бегала без устали в саду Зикуя и собирала их кислые плоды, которые нравились, наверное, тебе одной, – Мама направилась к выходу.
– Да это было как будто вчера, – Опустив ноги на пол я почувствовала приятную прохладу. Когда я вышла на улицу, прямо передо мной пробежали дети спасшийся из шахт – они уже играли вмести с ребятней местных жителей. Это место походило на маленький островок той, довоенной, Зоргии, когда спектр цветов на планете был разнообразным. Везде, куда бы ни падал взор, каждая деталь переливалась всевозможными красками, да и видов животных было огромное количество! А теперь Зоргия походила на серую безжизненную планету. Я увидела, как толпы детей окружили близнецов, с любопытством рассматривая их белую кожу и прозрачные сплетенные альны. Когда те касались их, дети восторженно подпрыгивали от радости.
– Им здесь нравится, – Я услышала голос мамы, стоявшей поодаль от меня. Они здесь получают светлую энергетику, ей же и делятся.
– Когда я впервые увидела их в шахте, на них было больно смотреть. Они походили на загнанных зверьков в ловушке холодных стен. – Я не отрывала взгляда от детей, теперь это вызывало только радость за них.
– Они не от стен шахты были измождены и не от камня, который они искали, а от безразличия одних живых существ к другим и от причиняемой вокруг всем и каждому боли. Их чувствительность очень высока, и всю негативную энергию они пропускают через себя, пытаясь ее трансформировать. – Мама слегка ударила рукой об руку, указывая на знак дисбаланса существа.
– Но были там те, кто относился к ним с теплотой, – вспомнив Аши, проговорила я.