Навык Крови и Стали: Перерождение Наёмника

Пролог

Первым пришёл жар. Не солнечный, а сухой, химический – едкая смесь бетонной крошки, оседающей в лёгких, и металлического привкуса гари на языке.

Алексей Волков лежал на дне дренажного желоба. Сверху, сквозь пробитый взрывом потолок бункера, падал косой луч закатного солнца. В его свете лениво танцевали миллионы пылинок, безразличных к тому, что человек внизу умирает.

Он не пытался встать. В этом не было смысла. Правая рука плотно прижимала бок, но густая, почти чёрная кровь всё равно толчками просачивалась сквозь пальцы. Печень была уничтожена. Крупные сосуды брюшной полости разорваны. Таймер на запястье, который он носил двадцать лет, бесстрастно отсчитал последние секунды до контрольного времени и затих. 17:45. Связи не было.

«Геморрагический шок второй стадии, – констатировал он. – Переход в третью через сорок секунд. Потеря координации. Туннельное зрение. Холод в конечностях».

Он не чувствовал страха. Страх – всего лишь химическая реакция, которую он научился подавлять ещё курсантом. Сейчас его мозг, освобождённый от эмоций, работал как аварийный генератор – на пределе, но с абсолютной, ледяной ясностью.

Волков перевёл взгляд на свои руки. Они не дрожали. Рядом валялся трофейный автомат с пустым магазином. Чуть дальше – тактический нож, лезвие которого уже не блестело под коркой чужой крови. Он сделал то, что считалось невозможным. Он зачистил периметр в одиночку.

Тридцать оперативников элитного подразделения «Заслон». Люди в тяжёлой броне, накачанные боевыми стимуляторами, вооружённые лучшими разработками корпорации. Все они остались лежать в коридоре за его спиной. Никто из них даже не успел понять, как умер.

– Волков…

Голос в наушнике пробился сквозь белый шум эфира. Искажённый, но до боли знакомый. Елена. Позывной «Рысь». Единственный человек, которому он доверял прикрывать свою спину.

– Не дёргайся, Лёха. Снайперы держат сектор.

Алексей медленно, экономя каждое движение, поднёс окровавленную руку к гарнитуре.

– Ты опаздываешь с докладом, Рысь, – прохрипел он. Кровь пузырилась на губах, мешая говорить. – Твоя группа должна была эвакуировать меня три минуты назад.

– Эвакуации не будет.

Её голос был ровным. Профессиональным. Именно таким тоном она обычно запрашивала артиллерийскую поддержку по квадрату.

– Приказ Совета директоров. Объект «Инструктор» признан нестабильным. Твои показатели в последнем бою вышли за пределы человеческой физиологии. Генерал считает, что твоя «Формула» – это не техника боя, а вирус. Ты перестал быть человеком, Лёха. Мы просто утилизируем биологическую угрозу.

Алексей закрыл глаза. В темноте под веками вспыхнули схемы. Векторы атак. Точки напряжения. Они видели записи с камер. Видели, как он двигался. Для них это выглядело как магия или безумие. Для него это была чистая техника.

«Удар Разрыва» был не просто ударом кулаком – это использование вибрационного резонанса костей. «Покров» не давал невидимость – он играл на слепых зонах человеческого глаза и геометрии теней.

– Идиоты, – тихо произнёс он. – Вы испугались не того, что я монстр. Вы испугались того, что я сделал вас устаревшими.

Всю жизнь майор Смирнов, его старый наставник, вбивал в голову одну и ту же догму: тело – это храм. Мышцы имеют предел прочности. Ты не можешь ударить с силой гидравлического пресса, не сломав себе руку. Береги ресурс.

Алексей потратил десять лет, доказывая обратное. Он изучал биомеханику, сопромат, читал древние трактаты. И сейчас, лёжа в луже собственной крови, когда мозг начал отключать периферию ради сохранения сознания, его пронзило озарение.

Он нашёл последнюю переменную. То, чего не хватало в уравнении.

Смирнов был прав в одном: тело имеет предел. Но ошибался в целом. Тело – не храм. Тело – расходный материал. Топливо. Чтобы получить силу, втрое превышающую предел тела, нужно не беречь мышцы, а сжечь их. Нужно снять ментальные предохранители, которые не дают человеку разорвать собственные связки усилием воли. Энергия не берётся из ниоткуда. Она рождается из саморазрушения.

Мысль была ясной, как звон колокола. Идеальная, завершённая Формула. Удар, который уничтожает врага, разрушая взамен тело. Скорость, которая рвёт сухожилия, но позволяет обогнать пулю. Это и есть абсолютная эффективность. Обмен временной оболочки на вечный результат.

– Лёха? – голос Елены дрогнул. В эфире проскользнуло что‑то человеческое, слабое.

Алексей открыл глаза. Потолок бункера исчез. Вместо бетона и арматуры он видел структуру мира: линии натяжения, точки опоры, потоки энергии.

– Спасибо за данные, Рысь, – прошептал он. – Уравнение решено.

– Прости.

Звук выстрела снайперской винтовки калибра 12,7 миллиметра слился с последним ударом сердца. Тяжёлая пуля вошла в голову, мгновенно превращая гениальный мозг в облако ошмётков.

Биологическая машина под названием «Алексей Волков» прекратила функционирование.

Но сознание – концентрированный сгусток воли, разогнанный открытием Формулы до пиковых значений, – не исчезло. В момент смерти, когда нейронные связи вспыхнули сверхновой, этот информационный пакет прорвал ткань реальности. Его втянуло в гравитационную воронку – сквозь холод, тьму и пустоту.

Инженер умер. Но его работа только начиналась.

Глава 1

Темноту сменил раскалённый песок.

Не было плавного перехода, не было света в конце туннеля. Был только резкий удар реальности – как будто в нервную систему воткнули оголённый провод под напряжением.

Алексей дёрнулся. Острая, ноющая боль сковала всё тело. Это была не знакомая боль тренированного солдата – жёсткая и конкретная, – а тягучее, вязкое страдание слабой, измученной плоти.

Он открыл глаза.

Над ним простиралось небо – слишком высокое, неестественно синее, безжалостное. Его края обрамляли хищные силуэты скал, похожие на гнилые зубы дракона. Жар шёл отовсюду: снизу, от раскалённых камней, и сверху, от палящего солнца. Воздух был сухим, как наждак. Каждый вдох царапал горло.

– Статус… – попытался произнести он, но вместо командного голоса из горла вырвался жалкий хрип.

Он попытался встать. Это стало унижением. Мышцы, которые по привычке должны были сработать как стальные пружины, задрожали и подвели. Руки были тонкими, как веточки, кожа – сухой и обветренной, с въевшейся в поры угольной пылью.

В этот момент его мозг не просто получил информацию – он захлебнулся ею. Чужая память хлынула потоком, сметая личность Инструктора.

Имя: Ли Юнь.

Статус: ничтожество. Смертный (Ступень 0).

Сестра: Ли Фэн.

Диагноз: хронический голод, энергетическое истощение.

Но самым страшным были не факты. Самым страшным была эмоция. Чистая, самозабвенная, жертвенная любовь к сестре. Это чувство ударило Волкова, прожившего жизнь в ледяном панцире безразличия, сильнее, чем пуля снайпера. Он почувствовал чужой страх за неё, чужую готовность умереть ради неё.

«Чужеродные эмоции. Блокировать», – скомандовал разум.

Любовь была слабостью. Слабость означала смерть. Он попытался отсечь эту эмоцию, как гангренозную конечность, но она вросла в нервную систему этого тела слишком глубоко.

– Ли Фэн… – прошептал он чужим голосом.

Прагматизм наёмника нашёл выход. Если он не может удалить этот «дефект», он будет его использовать. Эта девушка – его единственная связь с этим миром, его ключ к легализации. Она знает язык, правила, местность. Значит, объект «Ли Фэн» подлежит защите. Это не сантименты. Это тактическая необходимость.

Алексей закрыл глаза и заставил себя дышать ровно. Ему нужно было провести калибровку нового «оборудования».

Тело Ли Юня было дефектным сосудом. Мышцы атрофированы, кости хрупкие, энергетические каналы пусты и сухи, как русла рек в этой проклятой пустыне. Обычный человек на его месте впал бы в отчаяние. Алексей почувствовал профессиональный азарт инженера, которому достался сложнейший проект.

Он начал медленно, едва заметно напрягать и расслаблять мышцы кора. Микродвижения. Контроль диафрагмы. Он не искал мистическую энергию Нэйли, о которой шептала память носителя. Он искал биомеханический рычаг. Идеальный баланс, при котором даже слабый скелет может выдержать нагрузку.

Тело отозвалось. По конечностям разлилось слабое, едва ощутимое тепло. Это была не сила, но отголоски будущей силы.

Он открыл глаза и наконец смог подняться. Голова кружилась, но он устоял. Его походка изменилась: вместо шарканья забитого подростка появился скользящий, хищный шаг зверя, который экономит силы перед прыжком.

Он выбрался на вершину оврага.

Вдалеке виднелись глиняные лачуги Деревни Каменного Ручья. А внизу, у самого края обрыва, он увидел её.

Ли Фэн.

Она рылась в каменистой осыпи, раздирая пальцы в кровь. Её лицо было измазано пылью и слезами, тонкая фигурка вздрагивала от рыданий.

Увидев его силуэт на гребне, она застыла. На секунду в её глазах мелькнул ужас – она решила, что видит призрак. А потом сорвалась с места.

– Юнь! Ты живой!

Она бросилась к нему, пытаясь обнять. Алексей инстинктивно отстранился, сделав полшага назад. Ли Фэн вздрогнула, наткнувшись на этот холодный приём. Она посмотрела ему в глаза – и осеклась. В них не было привычной мягкости и глупости брата. Там был лёд.

– Доклад, – произнёс он сухо. – Что ты искала?

Её губы дрожали, но страх перед его тоном заставил говорить быстро:

– Я… я пообещала «Жатве». Они приходили сегодня утром. Сказали, если мы не вернём десять монет до завтрашнего вечера, они заберут дом. И… меня. Я надеялась найти Траву Долголетия в осыпи, чтобы продать…

– «Жатва Пустыни»? – переспросил Волков, выуживая информацию из памяти носителя. – Оценка угрозы.

– Это люди Брата Свирепого, – прошептала она, опуская голову. – Он сказал: «Ваш брат сдохнет в канаве, а вы нам заплатите, Ли Фэн». Они пастухи, Юнь. Я не знаю, что делать.

Алексей Волков, человек, который изобрёл Формулу преодоления человеческого предела, оказался в теле нищего должника, которого собирались пустить на корм.

Он посмотрел на сестру. Он не верил в её любовь, но видел её полезность. И он видел её отчаяние. Это было топливо.

– Хорошо, – сказал он. Голос был тихим, но тяжёлым, как могильная плита. – Долг будет закрыт. Завтра мы встретим этих пастухов.

Он развернулся и, хромая, направился в сторону деревни. Оставлял за спиной место своей «смерти», унося с собой Формулу, которая должна была перевернуть этот мир.

Глава 2

Путь до Деревни Каменного Ручья занял двадцать минут.

Алексей шёл, не сбавляя темпа, хотя каждый шаг отдавался в истощённых мышцах тупой, ноющей болью. Он игнорировал её. Боль – всего лишь сигнал датчиков о неисправности. Если механизм ещё способен двигаться, сигнал можно заглушить.

Деревня представляла собой нагромождение глиняных хижин, прилепившихся к высохшему руслу реки, как струпья к ране. Здесь пахло пылью, нечистотами и безысходностью.

Они шли по главной – и единственной – улице. Редкие прохожие, такие же серые и пыльные, как стены их домов, провожали их взглядами. В этих взглядах не было сочувствия. В Секторе 9 слабый вызывает не жалость, а раздражение – как сломанный инструмент, занимающий место.

Обычно Ли Юнь сжимался под этими взглядами, стараясь стать невидимым. Алексей же шёл прямо, сканируя периметр.

«Угроза минимальна. Гражданские. Питание скудное. Мышечный тонус низкий. В случае конфликта – не препятствие, а массовка».

Они свернули к крайней хижине. Дверь держалась на одной кожаной петле. Внутри было темно и пусто. Из мебели – только грубый стол, пара циновок и очаг, в котором давно не было огня.

– Юнь… – Ли Фэн затворила дверь и прижалась к ней спиной, словно ища опоры. – Что с тобой? Ты… ты не похож на себя. Ты двигаешься как‑то странно, а не как…

Она не договорила. «Не как мой брат-дурачок».

Алексей окинул взглядом помещение. Оценка ресурсов: топор для рубки хвороста в углу (лезвие ржавое, баланс нарушен), короткий нож на столе (сталь низкого качества), моток верёвки.

Мало. Катастрофически мало.

– Твоя немощь, – отрезал он, не оборачиваясь. – Я должен был умереть в овраге. Мой мозг нашёл решение, чтобы выжить. Теперь мне нужны данные. Рассказывай.

Ли Фэн моргнула, сбитая с толку его тоном.

– О… о чём? О деньгах?

– О противнике.

Алексей подошёл к столу и взял нож. Взвесил в руке. Лёгкий. Бесполезный против плотной одежды или жёсткой кожи.

– «Жатва Пустыни». Численность. Вооружение. Иерархия. Кто такой Свирепый?

Девушка сглотнула, её голос дрожал:

– Топоры и дубинки. У них есть кожаные доспехи. Свирепый – их главарь. Он страшный человек, Юнь. Говорят, он единственный в округе, кто владеет Внутренней Силой. Его кожу не режет нож, а кулак ломает камень.

Алексей замер. В мозгу щёлкнул тумблер анализа.

Объект: Свирепый. Классификация: Практик.

Ступень II: Ковка Кости (?).

Характеристики: уплотнение скелетной структуры. Увеличенная масса тела. Использование Нэйли (энергии) для локального укрепления тканей в момент удара.

Уязвимость: инерция. При увеличении массы и жёсткости падает угловая скорость. Суставы остаются слабым местом, так как требуют подвижности.

Это меняло дело. Против обычных бандитов (Ступень I: Закалка Кожи) хватило бы тактики и ножа. Против Практика, пусть и начального уровня, тело Ли Юня было бесполезно. Если он попытается блокировать удар Свирепого, его собственные кости рассыплются в прах.

– Он использует энергию, – пробормотал Алексей. – Значит, мне нужен уравнитель.

Он вышел на задний двор.

Солнце пекло немилосердно. Воздух дрожал.

Алексей закрыл глаза и попытался сделать то, что подсказывала память тела Ли Юня: обратиться к Нэйли.

В этом мире каждый ребёнок знал, как «чувствовать» энергию. Но чувствовать и использовать – разные вещи.

Алексей сосредоточился на солнечном сплетении. Он представил не мистический цветок лотоса, как учили местные, а насос.

«Давление в системе. Впрыск».

Он попытался ударить кулаком воздух, направив в удар те крохи энергии, что были в теле.

Удар.

Его тут же согнуло пополам. Желудок скрутило спазмом, к горлу подкатила жёлчь. Рука повисла плетью, мышцы задрожали мелкой рябью.

– Отказ, – прохрипел он, сплёвывая вязкую слюну.

Его каналы были слишком узкими и «забитыми». Попытка прогнать через них энергию была равносильна попытке подать давление пожарного гидранта через соломинку для коктейля. Систему разорвёт раньше, чем будет нанесён урон.

Ли Фэн выбежала на шум.

– Юнь! Что ты делаешь?! Тебе нельзя напрягаться, у тебя лихорадка!

Алексей выпрямился, вытирая пот со лба. Его глаза лихорадочно блестели, но это была не болезнь. Это был поиск инженерного решения.

– Мне не нужен резервуар, – прошептал он, глядя на свои дрожащие руки. – Местные годами расширяют каналы, чтобы стать сильнее. У меня нет лет. У меня есть часы. Значит, мне нужен внешний каркас.

Он повернулся к сестре.

– Верёвка. И камни. Принеси плоские речные камни. Быстро.

– Зачем?..

– Выполнять! – рявкнул он. Это был голос Инструктора, не допускающий возражений.

Ли Фэн вздрогнула и бросилась выполнять приказ.

Через десять минут Алексей сидел на земле, привязывая к лодыжкам и предплечьям тяжёлые плоские голыши. Он использовал верёвку и куски ткани, чтобы создать импровизированные утяжелители.

– Ты же едва ходишь… – прошептала сестра, с ужасом наблюдая за процессом. – Зачем ты вешаешь на себя груз?

Алексей затянул последний узел. Встал. Ноги подогнулись, но он удержал равновесие.

– Физика, Ли Фэн. Второй закон Ньютона. Сила равна массе, умноженной на ускорение.

Она смотрела на него как на безумца. Не понимала слов, но видела пугающую уверенность.

– Мои мышцы не могут дать нужного ускорения, – объяснил он, скорее себе, чем ей. – Мои кости не выдержат отдачи при прямом контакте со Свирепым. Но если я увеличу массу конечности… и использую инерцию размаха… я превращу своё тело в кистень. Мне не нужно быть сильным. Мне нужно быть тяжёлым в точке удара.

Он сделал пробный шаг. Тяжело. Неуклюже.

Попробовал удар.

Медленный замах… но в конечной точке, когда вес камня добавился к движению руки, воздух гулко свистнул. Если такой удар попадёт в цель, он не просто ушибёт. Он проломит.

Это было примитивное, варварское решение. Но оно работало. Он использовал «Формулу» не для силы, а для координации этого инерционного веса.

Алексей повернулся к сестре. Теперь предстояло самое сложное.

– Долг будет оплачен, – сказал он ровно. – Но не деньгами. Завтра мы пойдём к ним сами. И ты пойдёшь со мной.

Ли Фэн побледнела.

– Нет… Юнь, нельзя к ним идти! Они убьют тебя, а меня…

– Они не тронут меня, пока я говорю, – перебил он. – А они будут слушать, потому что увидят тебя.

Он подошёл к ней вплотную. В его взгляде не было жалости.

– Ты – моя приманка, Ли Фэн. Их внимание будет на тебе. Их жадность будет на тебе. Это даст мне те три секунды, которые нужны для деактивации Свирепого.

– Приманка?.. – её губы задрожали. – Ты отдашь меня им?

– Я использую тебя как тактический ресурс, чтобы уничтожить угрозу, – скорректировал он. – Выживание нашей базы зависит от твоей дисциплины. Если ты запаникуешь – мы умрём. Если сыграешь роль жертвы идеально – мы победим.

Ли Фэн смотрела на него широко раскрытыми глазами. В этом новом брате было что‑то чудовищное. Но в глубине души она понимала: старый Ли Юнь просто заплакал бы и позволил увести её. Этот – пугал, но он предлагал план.

Она вытерла слёзы и кивнула. Медленно, обречённо.

– Я сделаю это.

Алексей кивнул. Эмоциональный контакт установлен. Инструмент готов к работе.

Он снова начал отрабатывать удары с утяжелителями. Впереди была долгая ночь калибровки. Завтра он должен стать не человеком, а осадным орудием.

Глава 3

Утро выдалось тяжёлым. Солнце над Пустыней Аша висело в белёсом небе кроваво‑красным диском, обещая день, полный испепеляющего жара.

Ли Фэн шла рядом, прижимая к груди бессмысленный свёрток с ветошью. Её глаза были красными от бессонной ночи, плечи опущены под невидимым грузом страха.

– Мы не должны этого делать, – прошептала она, глядя под ноги, чтобы не споткнуться о камни. – Юнь, они убьют нас. Свирепый не прощает должников.

– Ты – приманка, – голос Алексея звучал ровно, как скрежет металла о камень. – Сохраняй спокойствие. Твоя задача – отвлечь внимание. Моя задача – устранить угрозу.

Они шли по краю деревни. Утяжелители на ногах Алексея – плоские речные камни, примотанные верёвками и тряпками к голеням и предплечьям, – били по костям при каждом шаге. Боль была ритмичной, острой, отрезвляющей.

«Шаг – импульс боли – коррекция Нэйли».

Это была не просто ходьба. Это была полевая калибровка двигательной системы. Алексей заставлял истощённые мышцы Ли Юня адаптироваться к смещённому центру тяжести. Он превращал своё тело в механизм, работающий на инерции.

На выходе из поселения, там, где глиняные хижины уступали место голой каменистой пустоши, путь им преградила старуха Чжан. Соседка. Её лицо, изрытое глубокими морщинами, исказилось от ужаса при виде их пары.

– Остановитесь! – зашипела она, хватая Ли Фэн за рукав костлявой рукой. – Куда вы идёте, безумцы?!

Ли Фэн вздрогнула, но промолчала, помня приказ брата.

– Если вы разозлите Свирепого, он не просто убьёт вас, – продолжала старуха, и в её голосе звенела паника. – Он пришлёт карателей. Он сожжёт половину деревни в назидание! Это коллективная ответственность! Вы погубите нас всех ради своей гордости!

Алексей остановился. Медленно повернул голову. Его взгляд, лишённый человеческих эмоций, упёрся в переносицу женщины.

«Анализ: система социального контроля через террор. Страх перед лидером подавляет волю группы к сопротивлению. Устранение Свирепого – единственный способ стабилизировать среду».

Он мягко, но с неумолимой силой отцепил пальцы старухи от рукава сестры.

– Не сожжёт, – произнёс он сухо. – Повода не будет.

Он подтолкнул сестру вперёд, оставляя соседку глотать пыль и проклятия.

Они двинулись дальше, к Башне – старому, полуразрушенному караван‑сараю на холме, который банда «Жатва» превратила в свою базу.

Дорога шла в гору. Алексей чувствовал, как под весом камней забиваются икроножные мышцы. Сердце колотилось, разгоняя по венам скудную кровь. Но он не замедлялся. Каждый шаг приближал его к точке невозврата.

У массивных деревянных ворот Башни дежурили двое. Крепкие мужчины в кожаных жилетах, с дублёными лицами и ржавыми топорами за поясом. Они лениво жевали стебли сухостоя, прячась в тени стены, но, увидев приближающуюся пару, оживились.

– О, глядите‑ка! – загоготал один, сплёвывая под ноги. – Ли Фэн! А с ней её блаженный братец.

Второй охранник отлип от стены, поигрывая топорищем.

– Пришли платить натурой, красавица? – он сально ухмыльнулся, раздевая девушку взглядом. – Брат Свирепый как раз скучал. Или вы принесли золото, которого у вас нет?

Алексей подошёл вплотную. Он не опустил глаза, как делал прежний Ли Юнь. Не сжался в комок. Смотрел на бандита так, как инженер смотрит на деталь, подлежащую демонтажу. Оценивающе. Холодно.

«Противник: Ступень 0 (пик). Физически сильны, но техника отсутствует. Стойка открытая. Уровень угрозы: низкий».

– Мы платим не деньгами, – сказал он тихо, но каждое слово было чётким. – Мы платим услугой. Ведите к главному.

Бандиты переглянулись. Уверенность этого «слабака», который ещё вчера шарахался от собственной тени, сбила их с толку. В Пустоши наглость часто путают с силой, а безумие – с могуществом.

– Услугой? – переспросил первый, нахмурившись. – Ты, червь, хочешь предложить услугу Свирепому?

– У меня есть информация, которая стоит больше, чем наш долг, – солгал Алексей, не моргнув. – Но она предназначена только для ушей вашего лидера. Если вы задержите меня, и он узнает, что упустил выгоду…

Он не закончил фразу, позволив страху перед гневом главаря дорисовать картину.

Охранник сплюнул, но отошёл от двери.

– Ну иди, – буркнул он, толкая тяжёлую створку ворот. – Но если Свирепый решит пустить тебя на ремни за трату времени, я лично заберу твои ботинки.

Ворота со скрипом отворились, открывая проход в душную темноту Башни.

Алексей шагнул внутрь первым. Камни на руках и ногах оттягивали мышцы, напоминая о том, что он – заряженное оружие.

– За мной, – бросил он сестре.

Ловушка захлопнулась. Теперь оставалось только взорвать её изнутри.

Глава 4

Внутри Башни царил полумрак. Воздух был спертым, тяжёлым, как мокрая шерсть. Здесь пахло прогорклым маслом, дешёвым кислым вином и немытыми человеческими телами.

В центре зала, за массивным деревянным столом, заваленным объедками, сидел Свирепый.

Это был огромный мужчина, весом не меньше ста тридцати килограммов. Его шея сливалась с плечами, образуя единый мышечный бугор, а кожа лоснилась от жира и пота. Но Алексей, сканируя цель, видел не жир. Он видел уплотнённую структуру тканей.

«Объект: Свирепый. Статус: главарь. Ступень II – Ковка Кости (начальная). Вероятное использование Нэйли для локального укрепления ударных поверхностей».

Рядом с главарём сидели двое прихлебателей, разливающих вино по глиняным чашам. Увидев вошедших, они загоготали.

– Ли Юнь? – Свирепый медленно поднял тяжёлую голову. Его глаза, маленькие и налитые кровью, сузились. – Слабак решил поговорить? Где мои деньги, мусор?