– Хмм…
Она задумалась, потом встряхнула и сдвинула поудобнее подушки, взбив вокруг себя пену кружев, затем принялась искать лупу, с помощью которой собиралась внимательно перечитать собственные записи, сделанные в анатомичке.
– На ночном столике? – с надеждой предположил Эшер.
Лидия схватила увеличительное стекло и тщательнейшим образом осмотрела третий шейный позвонок.
– Это было сделано одним ударом. – Она протянула ему лупу, и он в свою очередь изучил обломок кости. – С помощью чего-то очень острого, например хирургического ножа. Чего-то такого, что может рассечь кость. Тот, кто использовал подобное орудие, знал, как с ним обращаться.
– И был достаточно хладнокровен, чтобы отсечь голову женщине, – задумчиво добавил Эшер, откладывая кость в сторону. – Хотя он уже убил перед этим трех вампиров. Каким бы образом он ни открыл сам факт их существования, но потрясение от открытия он пережил успешно, после чего, видимо, решил, что вампиры должны быть уничтожены.
Джеймс развязал выцветшие ленты и раскрыл ридикюль, ответивший сухим трещащим шорохом старого шелка.
– Его могла убедить в этом только смерть близкого человека.
Не услышав ответа, Лидия оторвалась от изучаемой кости и подняла голову. То, что она увидела в глазах мужа, словно выжженных воспоминаниями этой ночи, заставило ее сердце сжаться – точь-в-точь как в детстве, когда, проснувшись однажды среди ночи, четырехлетняя Лидия увидела в своей комнате большую крысу, замершую как раз между кроваткой и дверью.
– Да, конечно, – медленно проговорил Эшер, – если причина убийств была только в этом. Думаю, здесь кроется что-то еще, но пока не знаю что. Если верить Исидро, вампирам ничего не стоит предупредить замыслы человека.
– Если верить Исидро! Возможно, он просто морочит тебе голову, чтобы ты не совался куда не надо. – Лидия погрозила изящным пальчиком и прошепелявила с детской гримаской: – Не троз меня, а то полутис – я все визу!..
– Ты не видела его в деле. – Глаза Джеймса смягчились, когда он усмехнулся своим словам. – Тем более что увидеть Исидро в деле довольно трудно… Нет. Я ему верю. Острота ощущений у него – сверхъестественная: по звуку дыхания он может определить количество пассажиров в поезде, может видеть в темноте… И тем не менее нервничает, все время к чему-то прислушивается. Так обычно ведут себя люди, подозревающие, что за ними слежка. Он явно испуган, хотя и старается скрыть это.
– Может быть, правильно делает, – заметила Лидия. Она помедлила, уставившись на оплавленный позвонок, и наконец спросила по возможности небрежно: – А какая опасность грозит мне?
– Думаю, что большая.
Джеймс приподнялся и сел на подушках. Крепкая мускулистая рука его по-прежнему обнимала Лидию за плечи. Когда-то ее сильно раздражала мелочная опека матери, а чрезмерная предупредительность поклонников просто выводила из себя – все они считали ее ребенком, хрупким и беспомощным. Но с Джеймсом было почему-то приятно ощущать себя беззащитной и прижиматься к его плечу, чувствуя тепло его крепких мышц под скромным твидовым жилетом, пропахшим чернилами, книжной пылью и бриолином. Даже сейчас, хотя Лидия и понимала прекрасно, что перед нынешней опасностью Джеймс так же беспомощен, как и она сама, ей показалось на секунду, что он сумеет ее защитить. Его губы коснулись ее волос.
– Я собираюсь снова отправиться в Лондон, – спустя несколько минут сказал он. – Буду искать убийцу и заодно собирать информацию о лондонских вампирах. Если я выясню, где они спят, где хранят свои вещи и где охотятся, это может обернуться неплохим оружием против них. Думаю, тебе лучше остаться в Оксфорде…
– Да уж конечно! – Она резко вывернулась из его рук. – Я поеду в Лондон с тобой. Нет, поедем мы, конечно, по отдельности, – торопливо добавила она, пользуясь тем, что муж на секунду утратил дар речи. – Иначе они могут заметить нас вместе, а это опасно. Но я могу снять комнату неподалеку от твоей и помогать тебе, если понадобится…
– Лидия!..
Их глаза встретились. Из последних сил она удерживалась, чтобы не взмолиться: «Не оставляй меня!», из последних сил старалась не выказать страха.
– А это понадобится, – заверила она, упрямо вздернув маленький подбородок. – Если ты собираешься искать убийцу вампиров, у тебя просто не окажется времени, чтобы изучить все данные и выяснить места их обитания. Тем более что дон Симон требует быстрого расследования. А встречаться мы могли бы днем, когда они не смогут нас увидеть. Если все, что ты рассказывал о них, правда, то Лондон не более опасен, чем Оксфорд или какое-либо другое место. Кроме того, в Лондоне ты будешь рядом на случай… – Она запнулась. – Просто на всякий случай.
Он отвел глаза и, не отвечая, медленно пропустил сухие ленты ридикюля вампирши сквозь пальцы свободной руки.
– Возможно, – проговорил он, помолчав. – Мне ведь и в самом деле понадобится помощник, который верит… А ты веришь, что они действительно вампиры? – Он снова вскинул глаза.
Лидия нахмурилась, поворачивая в пальцах этот странный деформированный кусочек кости. Джеймс был одним из немногих, кому она могла сказать все, что думает, не боясь при этом нервного, неуверенного смеха или, хуже того, непонимающего взгляда, каким обычно отвечали молодые люди на ее агрессивные шутки.
– Видимо, в той же степени, что и ты, – наконец ответила она. – Конечно, легче всего было бы сказать: «Глупости, так не бывает». Но год-два назад, никто, как ты знаешь, не верил в существование вирусов. Мы и сейчас толком не знаем, что это такое, но знаем хотя бы, что они есть, и каждый день приносит все новые и новые открытия… Сотню лет назад глупостью назвали бы мысль, что болезни распространяются крохотными организмами, а вовсе не проистекают из дисбаланса жизненных соков (что, кстати, выглядит куда более очевидно). И что-то определенно не так с этой костью.
Она вздохнула, освобождаясь от главного страха – остаться одной, в то время как судьба ее будет решаться другими. Что до Джеймса, то он, кажется, примирился со своей судьбой и, сняв руку с плеча жены, принялся с аккуратностью истинного ученого выгружать на покрытый кружевной салфеткой подоконник содержимое ридикюля: пожелтевшие счета, старые театральные программки, приглашения.
– Ты что, в самом деле попытаешься договориться с убийцей?
– Конечно попытаюсь. – Он поднес выцветший пригласительный билет к свету. – Но делать это нужно весьма осторожно. Вампиры прекрасно понимают, что это мой потенциальный союзник… В чем дело?
Сидя к Лидии спиной, он все же почувствовал, как она вздрогнула.
Выронив карточку, которую она, надо понимать, только что прочла, Лидия смотрела на мужа со страхом и растерянностью и явно не знала, что сказать.
Он поднял кусочек картона и осмотрел сначала его оборотную сторону. Затем повернул лицом, где витиеватым золотым тиснением обозначено было имя почтенного Альберта Уэстморленда.
– Я знала его, – с легкой дрожью в голосе объяснила Лидия. – Не слишком близко… Он был одним из студентов дяди Амброуза, когда я еще в школу ходила. Его отец был папиным другом в городе.
– Один из твоих поклонников?
Насмешливая нотка, обычно сопровождавшая любое упоминание о поклонниках Лидии, на этот раз отсутствовала. Когда-то они ходили за ней толпами – отчасти привлеченные удачливостью старого Уиллоби, купившего для нее дом вместе с обстановкой, отчасти очарованные дерзким сорванцом в юбке. С самого детства слыша, что она безобразна, Лидия с радостью принимала теперь их ухаживания (хотя, конечно, куда большую радость доставлял ей серьезный анализ нервных повреждений), и очаровывать людей стало для нее второй натурой. Впрочем, отдельным пылким юношам, наводившим на нее смертельную тоску, она давала отставку, каждый раз приводя в замешательство своего отца, так и не уяснившего, в чем они провинились перед его дочерью. С почти религиозной верой в то, что мужчина способен исправить характер женщины, он одобрял всех ее поклонников, хотя и надеялся втайне увидеть свою своенравную дочь замужем за пэром.
Лидия улыбнулась, вспомнив лицо отца, когда она объявила ему, что выходит замуж за преподавателя филологии, и даже без приставки «почтенный». Улыбнулась, но тут же встряхнула головой.
– Он был уже помолвлен с дочерью лорда Кэррингфорда. И тем не менее ухаживал за мной, так что виделись мы довольно часто. Я знала… ну никто, конечно, об этом не говорил, и Нанна убила бы любого, кто осмелился бы об этом заикнуться, но я предполагаю, что, когда они резвились в городе, их сопровождали девушки несколько иного типа… Я хорошо помню, как Деннис Блейдон пришел сказать мне о том, что Берти мертв.
Она содрогнулась, и Джеймс снова обнял ее. Странно, но в свое время это печальное известие не слишком поразило ее, хотя, конечно, она чувствовала тогда и скорбь, и потрясение – ведь Берти был ее ровесник, да еще и поклонник. Ей потом не раз приходилось иметь дело со смертью (старый Хорис Блейдон, патологоанатом Рэдклиффа, говаривал, что совершенно неприлично смотреть, как она пластает трупы), но это было совсем другое, это не касалось близких людей. Деннис, помнится, пытался сообщить ей о смерти Альберта как можно тактичнее, но, в общем-то, зря старался.
– Он не сказал, как это произошло?
Она покачала головой.
– Во всяком случае, умер он внезапно. Помню, за неделю до этого вся их компания отправилась болеть за Денниса в матче против Королевского колледжа. Бедный Берти. – Лицо Лидии было печально. – Почтенный Берти… Во время матча он терроризировал всю скамью, проливал лимонад на брюки и отрывал на себе пуговицы. Его брат, столь же почтенный Эвелайн, чуть не сгорел от стыда.
«Странные вещи я вспоминаю, – подумала она. – Интересно, понимал Берти, что с ним происходит, или же эта вампирша просто усыпила его, как Исидро усыпил всех нас?»
Помолчав, она спросила:
– Мы сможем видеться хотя бы днем?
– Не знаю, – тихо сказал он. – Боюсь, что это будет небезопасно. Вампиры нас не выследят, но может выследить убийца. А мне бы не хотелось, чтобы он обнаружил твое присутствие, пока я не встречусь с ним и не выясню, как и почему он все это делает. – Его пальцы бережно сжали руку Лидии – каждая хрупкая косточка была для него драгоценна. Почувствовав, что мышцы его напряжены, Лидия вскинула глаза. – И еще одно, – сказал он. – Исидро о чем-то умолчал, о чем-то очень важном. Он сделал явную глупость, наняв человека, но в том-то все и дело, что дон Симон Исидро не дурак. Значит, у него есть какие-то тайные соображения. И это первое, что мне необходимо выяснить. Иначе, боюсь, в живых из нас не останется никто.
В Лондон Эшер вернулся после полудня. За завтраком он сообщил Элен и миссис Граймс, что ночная история настолько потрясла Лидию, что ей необходимо показаться специалисту в Лондоне. Байка эта привела Лидию в негодование. Элен была поражена.
– Да она в порядке, мистер Эшер, сэр, в самом деле! Это ведь она разбудила меня и повариху! Да и никогда она не была нервной.
– Я провел с ней целое утро, и, поверьте мне, она нуждается в специалисте, – твердо сказал Джеймс.
Двадцать четыре часа без сна и полное истощение сил лишили его обычной изобретательности. Элен недоверчиво присмотрелась к его бледному лицу с черными тенями под глазами.
– Не стоит мне так говорить, сэр, но, по-моему, если кто-то здесь и нуждается в нервном докторе…
– Да, вам не стоит так говорить, – отрезал Эшер и залпом выпил свой кофе. – Помогите миссис Эшер собрать все необходимое, а я вернусь за ней к вечеру.
«Как раз к вечеру они и управятся, – отметил он про себя, – если будут собирать все, что Лидия сочтет необходимым».