Власть предков. Наследуем ли мы боль и тайны семьи?

Мы, разумеется, существа разумные. Но кем бы мы были без эмоций и памяти? Пустым телом? Программой? Эмоции и память, которые наряду со способностью к различению формируют нашу психическую жизнь, опираются на сложные механизмы и являются результатом телесного опыта. Возникая из самой организации нашей физиологии, они интерпретируются и модулируются тем, как мы чувственно и интеллектуально воспринимаем мир. Тело и психика неразрывно связаны между собой.

Взаимодействие эмоций и памяти составляет для каждого из нас основу внутреннего равновесия. В норме эмоция имеет собственную динамику: она возникает, достигает пика и постепенно затухает. В памяти при этом сохраняется ее след, а организм возвращается к физиологическому балансу. При длительном стрессе или травме восстановление этого равновесия оказывается невозможным. Воспоминание может оставаться постоянно активным – словно заезженная пластинка – или, напротив, быть вытесненным и возвращаться в кажущейся случайной форме.

Подобные переживания, связанные с психологическими трудностями, лежат в основе трансгенерационной передачи и потому требуют особого внимания.

Эмоции

От восхищения до грусти, от подавленности до воодушевления – спектр человеческих эмоций чрезвычайно широк. Изучая эмоции и соответствующие им выражения лица, американский психолог Пол Экман выделил шесть так называемых базовых эмоций, которые считаются универсальными и распознаваемыми во всех культурах, независимо от их разнообразия. К ним относятся радость, грусть, гнев, отвращение, страх и удивление. Согласно Экману, все остальные эмоции представляют собой различные комбинации этих базовых состояний.

В отличие от чувств, которые носят более устойчивый характер и не всегда требуют актуального объекта, эмоции по своей природе кратковременны. Они возникают в ответ на стимул, разворачиваются во времени и затем затухают, уступая место состоянию покоя или новой эмоции. Тело при этом реагирует – дрожью, учащенным сердцебиением, потоотделением, – и эта физиологическая реакция постепенно ослабевает, прежде чем исчезнуть. По крайней мере, так происходит в обычных условиях.

В привычной и относительно безопасной среде, независимо от того, отдыхаем мы или действуем, тело функционирует без нашего осознанного участия. Мы дышим, перевариваем пищу, ходим, говорим, думаем и любим, не задумываясь об исключительной сложности процессов, которые делают все это возможным. Восприятия, нервные импульсы, пища, воздух и гормоны непрерывно взаимодействуют и согласуются между собой, позволяя нам жить и вступать в обмен с окружающим миром. Человеческое тело представляет собой живую систему, организованную прежде всего ради собственного выживания – и выживания вида.

Наша жизнь основана на постоянном и необходимом обмене с воздухом, водой, пищей и другими людьми. Однако окружающая среда может быть и источником угрозы: воздух и вода способны оказаться загрязненными, а другие люди – опасными. Поэтому нам необходимо непрерывно оценивать происходящее вокруг, различать, что безопасно, а что вредно или опасно. Эта работа совершается постоянно и в большинстве случаев – вне нашего сознания.

Для такой оценки мозг опирается на пять органов чувств – зрение, обоняние, слух, осязание и вкус. Эти «сенсоры», находящиеся в состоянии постоянной готовности, служат первыми звеньями сложного маршрута, который за доли миллисекунды превращает восприятие в эмоцию и мысль. В этот кратчайший промежуток времени центральная нервная система, периферическая нервная система, вегетативная нервная система и гормональная система активируются и взаимодействуют между собой, чтобы приспособить тело к ситуации.

Информация, поступающая через органы чувств, передается по чувствительным нервам в центральную нервную систему, где она перерабатывается и затем преобразуется в действие – стремление к объекту, бегство или рефлекторную реакцию – посредством двигательных нервов.

Одновременно вегетативная нервная система регулирует внутренние функции, практически недоступные произвольному контролю, за исключением дыхания[3]. К таким функциям относятся пищеварение, работа сердца, расширение бронхов. Вегетативная нервная система состоит из двух частей – симпатической и парасимпатической. Первая активируется при появлении стимула: она учащает сердцебиение, расширяет бронхи, усиливает сенсорную чувствительность и одновременно подавляет пищеварение. Вторая включается после завершения эмоциональной ситуации, возвращая организм к состоянию покоя и восстановления.

Параллельно работе нервных систем гипоталамус – структура центральной нервной системы – выполняет роль посредника между вегетативной нервной системой и эндокринной системой. Через гипофиз он активирует работу эндокринных желез, которые выделяют гормоны – небольшие химические «посланники», разносимые кровотоком. Эти гормоны, в свою очередь, посредством механизмов обратной связи информируют гипоталамус о состоянии организма и участвуют в регуляции обмена веществ. Они играют важную роль в росте, сне, размножении и в том, как мы реагируем на различные ситуации. Так, адреналин – так называемый гормон стресса – готовит нас к атаке или бегству, повышая частоту сердечных сокращений и артериальное давление, расширяя бронхи и усиливая действие симпатической системы. При длительном воздействии стресса в процесс вовлекаются кортизол и эндорфины.

Совместная работа вегетативной нервной и эндокринной систем обеспечивает гомеостаз организма – его способность обнаруживать отклонения и компенсировать их.

Несмотря на то что передача информации между системами занимает доли миллисекунды, возвращение организма к состоянию покоя требует большего времени: для исчезновения дрожи или замедления сердцебиения иногда необходимы минуты.

Таким образом, эмоции представляют собой телесную реакцию – кратковременное переживание благополучия или неблагополучия в ответ на событие, распознанное чувствами, пережитое телом и интерпретированное мозгом. Очевидно, что одни эмоции переживаются как более приятные, чем другие: мы предпочитаем радость гневу и дрожь от желания – дрожи от страха.

Эти переживания оставляют след в памяти, формируя и обогащая наш жизненный опыт. Психика, в свою очередь, влияет на восприятие окружающей среды, вследствие чего одни склонны видеть жизнь в розовом цвете, а другие – в черном. Именно поэтому, например, буддийская традиция дополняет пять физиологических чувств шестым – ментальным сознанием. Оно позволяет осмыслять происходящее, интерпретировать ситуацию на основе накопленных знаний и включать ее в личный опыт. Ментальное сознание также воспринимает особую категорию объектов – абстрактные объекты.

Что такое абстрактный объект? Само это понятие указывает на то, что он не существует в физической реальности. Речь идет об идеях, мыслях и конструктах, которые существуют лишь благодаря мышлению. Так, человек, незнакомый с правилами футбола, не понимает происходящее на поле: он видит людей, бегущих за мячом или останавливающихся перед ним, но происходящее остается для него бессмысленным. Матч как таковой существует лишь для тех, кто знает правила – то есть способен распознавать абстрактные объекты, из которых он складывается. В этом смысле знание правил становится своеобразным «органом восприятия», позволяющим осмыслять происходящее.

Среди абстрактных объектов, воспринимаемых ментальным сознанием, особое место занимают числа и даты – часто остающиеся незамеченными. Эта особенность играет важную роль в трансгенерационной передаче, и к ней мы еще вернемся.

Память: телесные и психические следы

Эмоции и память неразрывно связаны между собой: эмоции оставляют следы как в теле, так и в психике. Сила воспоминания зависит от интенсивности и значимости эмоции, связанной с пережитым событием. Подобное можно наблюдать, например, в семейных конфликтах, особенно если повторяющиеся ссоры накладываются на более глубокие и неразрешенные противоречия. Однако такое объяснение справедливо лишь до определенного предела. При дальнейшем усилении воздействия – как в случае повторяющегося стресса, эмоционального шока или травмы[4] – эмоциональная система и память начинают функционировать иначе. Многие люди, пережившие насилие в детстве, отмечают, что при рождении первого ребенка или того, кто занимает в семье то же место, что и они сами, у них появляются телесные симптомы или психологические трудности, связанные с отголосками давно забытых травматических переживаний. К этому вопросу мы еще вернемся.

Для выживания человеку необходимо распознавать потенциальную опасность: этим занимаются органы чувств, тогда как память позволяет ее узнавать и предвосхищать. Чтобы воспринимать мир, органы чувств опираются на память[5], а память, в свою очередь, опирается на них. Именно органы чувств фиксируют информацию и одновременно открывают путь к воспоминанию – классическим примером чего служит знаменитая «мадленка Пруста»[6]. Чтобы различить память и воспоминание, можно представить память как пластичное, скрытое, но доступное хранилище, в котором сохраняются следы событий; некоторые из них возвращаются в сознание при определенных обстоятельствах.

Существует несколько разновидностей памяти – процедурная, перцептивная, семантическая и эпизодическая, – каждая из которых опирается на собственные нейронные сети. Процедурная память отвечает за жесты и действия: благодаря ей мы умеем ездить на велосипеде, плавать или печатать вслепую – движения становятся автоматическими. Перцептивная память хранит сенсорные восприятия: она позволяет нам не класть руку на горячее и переживать эффект Пруста. Семантическая память включает слова и понятия, наши знания и представления о мире. Эпизодическая память связана с конкретными моментами жизни – эпизодами, сохраняющими общий контекст переживания: звуки, запахи, цвет неба, дату или время. Именно она обеспечивает чувство личной идентичности и непрерывности существования.

Память в значительной степени функционирует бессознательно: она фиксирует информацию, не «зная», что именно запоминает. Ее первой задачей является кодирование – процесс, в ходе которого сцены, слова и ситуации отпечатываются в нас после того, как были восприняты органами чувств и ментальным сознанием. Кодирование усиливается, если событие захватывает наше внимание и сопровождается эмоцией, то есть обладает для нас смыслом. Этот смысл формируется как индивидуальным опытом, так и «социальными рамками»[7] – кодами культуры и среды, в которой мы живем и занимаем определенное место.

Запоминание события или ситуации значительно облегчается при наличии эмоциональной окраски – как положительной, так и отрицательной. Адреналин, гормон стресса, способствует закреплению воспоминаний, тогда как нейтральные события, как правило, не оставляют заметного следа в памяти. Эмоция, возникающая в ответ на стимул, определяется не самим стимулом, а предыдущим опытом человека, который его переживает.

Так, у двух двоюродных сестер реакция на детские музыкальные шкатулки оказалась противоположной: одна улыбалась, услышав мелодию, тогда как другая начинала плакать. В раннем детстве вторую систематически избивал отец – до того, как мать узнала об этом.

Запоминание – результат взаимодействия разных отделов мозга, и прежде всего двух небольших желез – миндалевидного тела[8] (активируемого гормоном стресса и нейронами) и гиппокампа, которые совместно преобразуют сенсорное восприятие в воспоминания и закрепляют их. Миндалевидное тело «оценивает» полученный опыт, определяя его как положительный или отрицательный, и играет ключевую роль в соединении эмоции с памятью.

После этапа запоминания наступает фаза латентности – своего рода кажущееся забывание. Парадоксальным образом забывание является необходимым условием памяти и мышления. Как можно размышлять, анализировать и жить, если каждое впечатление удерживается без перерыва? Мозг оказался бы перегруженным, и ничто новое не смогло бы возникнуть. Забывание позволяет оставаться открытым настоящему моменту и одновременно сохраняет возможность возвращения воспоминаний.

Латентная фаза служит также периодом переоформления воспоминаний. С течением времени накопленный жизненный опыт меняет наше понимание мира и ретроспективно преобразует то, как мы воспринимаем и эмоционально окрашиваем пережитое. «Хорошая» память – это память, способная изменяться. Ее основное свойство – пластичность, то есть способность вызывать при воспоминании эмоцию, отличную от той, что сопровождала событие в момент его проживания. Болезненные или сложные ситуации – роды, обучение в интернате, военная служба – со временем могут вспоминаться с теплом или даже радостью, поскольку между событием и воспоминанием пролегает опыт жизни, изменивший их эмоциональный смысл.

На процесс воспоминания влияют и наши убеждения, предубеждения, а также «слепые зоны» восприятия. Во время одного из занятий по дисциплине «Сбор уголовных доказательств» в Национальной школе магистратуры[9] студентам предлагали посмотреть сцену ограбления, а затем описать ее. Анализ показал, что многие из них утверждали, будто видели смуглого мужчину в черной куртке, тогда как на самом деле это был светловолосый человек в клетчатой куртке[10]. Подобный пример наглядно демонстрирует, как предубеждения изменяют восприятие реальности.

Наши воспоминания переоформляются также под воздействием бессознательного. Фрейд[11] показал, что воспоминания способны использовать те же механизмы искажения, что и сновидения, чтобы выразить то, что нельзя произнести прямо. Во время исследования самых ранних воспоминаний Фрейд беседовал с мужчиной, и их разговор позволил выявить особый тип воспоминания – «воспоминание-экран», скрывающее истинные события и желания.

Мужчина пересказал что-то вроде шарады, отражавшей его настоящую ситуацию. Он помнил, что в детстве рвал цветы вместе с другим мальчиком и девочкой. Девочка собрала большой букет одуванчиков, и мальчики, охваченные завистью, набросились на нее и отняли букет. Няня, наблюдавшая сцену, утешила девочку, протянув ей хлеб. Мальчики тут же бросились, чтобы потребовать свою порцию.

Следуя вопросам Фрейда и собственным ассоциациям, мужчина вспомнил, что в подростковом возрасте влюбился в девушку, которая носила желтое платье – не совсем такого оттенка, как одуванчики. Позже отец хотел женить его на состоятельной девушке, жившей в той же деревне, где произошла сцена с букетами. И становится понятно, что в момент рассказа этот мужчина, будучи холостым и материально зависимым от родителей, все еще стремился «сорвать цветок», то есть добиться девушки, и при этом «заработать хлеб». Бессознательное действует удивительным образом: оно использует воспоминания, цепочки ассоциаций и образы, чтобы выразить – без прямого высказывания – актуальные переживания.

Некоторые наши воспоминания, таким образом, требуют осторожности…

Воспоминание может активироваться под воздействием настоящего стимула, совпадающего с одним из элементов события, к которому оно отсылает. Так, вкус и запах способны мгновенно вернуть прошлое – именно это описывает Пруст в знаменитом эпизоде с печеньем-мадленкой тети Леони:

Но когда от прошлого не остается ничего – после смерти близких, после исчезновения вещей, – остаются более хрупкие, но живые, более нематериальные, более стойкие и верные: запах и вкус; подобно душам, они долго еще способны помнить, ждать, надеяться и среди развалин всего остального без устали удерживать своей почти невесомой каплей огромный свод воспоминаний[12].

Между первоначальным моментом – воскресным утром, когда он ел мадленку, обмакивая ее в травяной настой, приготовленный тетей Леони, – и тем мгновением, когда Пруст вновь ощутил вкус чая, поданного матерью и смешанного с крошками печенья, пролегли годы забвения. И именно благодаря этому забвению воспоминание смогло всплыть.

В относительно спокойной жизни эмоции недолговечны: по мере их затухания тело возвращается к состоянию покоя, тогда как память продолжает накапливать опыт и извлекает его тогда, когда он становится необходимым – или когда соответствующий стимул вновь его пробуждает.

Однако жизнь неизбежно сопряжена с трудностями. Среда далеко не всегда оказывается столь благоприятной, как хотелось бы. Повседневные заботы, профессиональные проблемы, унижения, тревога за близких постепенно истощают нас. Для многих людей принадлежность к определенной этнической группе или касте, религиозному или сексуальному меньшинству означает жизнь под постоянной угрозой и в условиях ограничений. В некоторых странах рождение женщиной, темнокожим или альбиносом уже само по себе лишает человека безопасности. В 2020 году пандемия коронавируса – почти через столетие после «испанки», унесшей, по разным оценкам, до ста миллионов жизней, – вновь изменила привычный ход мира. Подобные обстоятельства вызывают эмоциональные потрясения, утраты, стресс и травмы, которые приводят к физиологическим нарушениям и затрагивают каждого по-своему.

Рис. 1. Стимул / добавление воспоминания

Рис. 2. Травма/амнезия

Эмоции и память перед лицом эмоционального потрясения, стресса и травмы

Эмоциональное потрясение (шок), стресс и травма сходны в одном: все они представляют собой форму насилия над психикой и телом и оставляют следы как на физиологическом, так и на психическом уровне. Однако их эффекты различны, поэтому необходимо их отличать.

Шок возникает вслед за неожиданным событием: исчезает близкий человек, которому мы доверяли; нас предают или покидают; мы теряем работу; страна оказывается оккупированной иностранной армией; привычная среда разрушается из-за строительства завода или экологической катастрофы. Возникает смесь печали, гнева и тревоги, которая сохраняется и захватывает мысли, не позволяя завершиться естественному эмоциональному циклу и вернуться к состоянию внутреннего равновесия. Эмоциональный шок может приводить либо к забыванию, либо, напротив, к навязчивому пережевыванию произошедшего и/или к трауру.

Забывание события иногда принимает форму так называемого экран-воспоминания. В одном из исследований, уже упоминавшихся ранее, юноша рассказывает Фрейду о воспоминании: стол, на котором стоит вазочка с мороженым. Родители подтверждают реальность этой сцены – она относится к моменту, когда умирала его бабушка, к которой он был очень привязан. Сам юноша не помнит ни о смерти бабушки, ни о собственной печали; образ мороженого не вызывал у него никаких эмоций. Это пример механизма смещения: почти нейтральный, абстрактный образ, совпадающий по времени с эмоциональным шоком, заменил собой воспоминание о детской утрате.

В других случаях закрепляется навязчивое пережевывание: мысль застревает на проблеме, от которой невозможно освободиться. Мы ведем внутренние диалоги, мысленно обвиняем виновного, оправдываем себя, подпитываем обиды. Человек оказывается захваченным собственными размышлениями, которые, в свою очередь, порождают новые. Нарушается естественный ритм эмоций, а эндокринная система выходит из равновесия: вместо последовательной выработки адреналина (для реакции), а затем кортизола и эндорфинов (для восстановления спокойствия), все эти гормоны начинают продуцироваться одновременно. Мы возбуждаемся, затем ненадолго успокаиваемся – и вновь возбуждаемся. Мы становимся, как пишет Жак Рего[13], «зависимыми от эмоций длительной экспозиции». Этому способствует и то, что человеческая психика, по-видимому, легче запоминает негативные события. Возникает порочный круг: негативные мысли порождают новые негативные мысли, усиливая внутреннее напряжение.

Похожая картина наблюдается и при некоторых формах скорби.

Траур (горевание) по определению есть боль от потери близкого человека[14]. Однако подобное переживание возможно и при утрате животного, дома или даже страны. Пионер исследований скорби и конца жизни, психиатр Элизабет Кюблер-Росс, описывает процесс траура как последовательность этапов: от шока – возникающего даже тогда, когда смерть была ожидаемой, – через отрицание, тревогу, подавленность и печаль к принятию и возвращению к жизни. Траур завершается в тот момент, когда внимание постепенно переносится с утраченного объекта на самого себя: человек принимает необратимость потери, признает, что часть его собственной жизни исчезла, и вновь начинает строить планы.