Я размышляю также о вероятном пересмотре моего прежнего отношения к прямохождению и к ношению одежды. То и другое всегда казалось мне ошибочным, но теперь я не исключаю, что именно этим объяснялся, в частности, прогресс человечества.
Меня мучает жажда. Нужно хлебнуть чистой водички, чтобы забыть о неприятном воздействии шампанского и очистить кишечник. Кажется, я видела фонтанчик питьевой воды в метро.
Нахожу вход, спускаюсь по лестнице и вижу фонтанчик, который можно привести в действие нажатием на клавишу. Мне это вполне под силу. Наконец-то живительная влага!
Но меня внезапно настораживает непонятный звук. Я ловлю звуковые волны левым ухом (оно у меня более чуткое) и определяю происхождение ночного звука. Похоже на царапанье по камню. Через секунду-другую звук прекращается, но вскоре раздается опять. Доносится он, без сомнения, из-под лестницы.
Я медленно и бесшумно спускаюсь по ступенькам и оказываюсь перед кирпичной стеной, сложенной нашими слугами-людьми, чтобы перекрыть вход на станцию. Здесь царапанье слышно лучше. По кирпичу явно трут чем-то твердым и острым. Звук отчетливый, даже назойливый.
– Кто здесь? – мяукаю я.
Звук тут же прекращается. Я жду. Звук возобновляется. Я снова мяукаю:
– Вы меня слышите?
Опять тишина.
Я больше не сомневаюсь, что за стеной кто-то скребется. У меня возникает предположение об утечке воды из ржавой трубы, но прекращение звука в ответ на мое мяуканье перечеркивает эту гипотезу.
Я напрягаю все органы чувств для анализа явления. Появляется новая мысль: в систему вентиляции засосало воробышка.
– Кто здесь?
Я прижимаюсь к стене ухом и силюсь представить, что за форма жизни за ней теплится.
И тут стена полностью обрушивается, а из груды обломков выскакивают жирные черные крысы – и не одна-две, а целые сотни!
Инстинкт подбрасывает меня к потолку. Я выпускаю когти и цепляюсь за любые шероховатости и выступы, чтобы не упасть вниз.
Подо мной течет зубастый шерстистый поток, меня никто не замечает. Крысиное полчище мчится по тоннелю метро с явной целью выбраться на поверхность.
До меня наконец доходит: крысы прогрызли кирпичный заслон.
Дождавшись, пока крысиный поток иссякнет, я бегом возвращаюсь в собор, там поспешно забираюсь на северную башню и жму на красную кнопку, которую мне показал Пифагор. Необходимо как можно скорее поднять тревогу.
Колокола начинают раскачиваться, и я глохну от их звона.
Весь Рай разом просыпается. Снова я прислушалась к своему инстинкту и не прогадала.
– КРЫСЫ! КРЫСЫ! – ору я сверху.
Мне видно, как крысиная стая заполняет наш Рай.
Они прорвались! Надо срочно их перебить.
– Скорее найдите Ганнибала! – мяукаю я.
Кошки внимают моему призыву и будят льва, сбежавшего из цирка в Булонском лесу. Не знаю, в курсе ли вы, что спящие львы даже больше нас чувствительны к щекотке. Возможно, размеры усложняют их пищеварение, во всяком случае, они терпеть не могут, когда их тревожат во сне. Не хотелось бы мне оказаться крысой перед носом у грубо разбуженного льва! Разгневанный Ганнибал преграждает путь вражеской армии и издает такой могучий рык, что первые шеренги атакующих застывают в ужасе. Лев принимается месить крыс своими лапищами, его длинные когти оставляют в плотной крысиной массе кровавые борозды, челюсти перемалывают грызунов без счета. Напирающие сзади оказываются в его пасти после тех, кто попал ему на зуб первыми.
Кошачьему подкреплению за львиной спиной не приходится вступать в бой. Остается стоять неподвижно и восхищаться неукротимой силой Ганнибала.
Столкновение (если это можно так назвать) длится считаные минуты, от грозной армии грызунов остается гора трупов, как разорванных, так и целых.
– Браво, Ганнибал! – мяукаю я. – Покажи крысам, что им здесь не место!
К полю боя спешат люди, но они замирают в отдалении из страха, что их зацепят львиные когти или чумная зараза. В конце концов уцелевшие крысы пытаются отступить к реке.
Но тут мои соплеменницы, предвидевшие такой маневр, преграждают им путь.
– Не убивайте всех до одной! – мяукаю я. – Попытайтесь взять пленных!
Но в кошачьем кольце к этому моменту, как я вижу, остается всего одна крыса.
Я вынуждена предпринять отвратительный мне самой шаг: вступить в бой со своими соплеменницами, чтобы спасти уцелевшего врага.
– Возьмитесь за ум! Надо сохранить ей жизнь, чтобы выведать сведения о других крысах. Если вы ее прикончите, то будет потеряна бесценная информация.
Я приглядываюсь к спасенному мной зверьку. Это здоровенная темно-серая крыса с черными глазками и белыми резцами, длинными и острыми, она вся дрожит от страха. Мне слышно, как клацают ее челюсти. Ее нетрудно понять: наверное, раньше она знать не знала о существовании львов. Представляю, что было бы со мной, если бы я очутилась перед крысой, вдесятеро превосходящей меня размерами; в такой ситуации даже я, при всем своем бесстрашии, оцепенела бы от ужаса.
Я раздумываю, как разговаривать с пленной. Я крысиным наречием не владею. Лучше остальных должна справиться с этой задачей Патриция, которая уже готовится: пьет особый травяной настой и погружается в транс. Тот же настой насильно вливают крысе. Обе как бы засыпают, только дрожь ресниц и чуть заметные движения ртов свидетельствуют о безмолвном диалоге.
Наконец Патриция открывает глаза и показывает жестом, что добыла желаемые сведения. Она записывает то, что поняла, передает записку Натали, та – Пифагору, а тот доводит сведения о крысах до всех кошек.
После разгрома на Лебедином острове оставшиеся в живых крысы бежали и собрались на юго-западе Парижа. Там произошло нечто вроде разбора полетов: крысиный царь Камбис был вынужден объяснять всем остальным причину военного поражения. Ему поставили в вину плачевный результат в условиях численного превосходства и умения плавать – то и другое вроде бы должно было гарантировать победу.
Камбис попытался оправдаться, но безуспешно. Его главенствующее положение было поставлено под сомнение. Самцы объявили его виновным в провале атаки на Лебедином острове. Царь должен был за это поплатиться.
Вскрыв ему череп, но не умертвив, они сожрали теплый трепещущий мозг. У нас врагов съедают, чтобы пропитаться их силой; крысы же сожрали своего вождя с целью позаимствовать его ум. После этой ритуальной казни доминантные самцы устроили дуэли, определяя преемника. Командовать ими был достоин только сильнейший.
Воины бились не на жизнь, а на смерть, уцелеть должен был всего один. Чтобы выявить самого достойного предводителя, крысы были готовы принести в жертву самых прославленных своих бойцов.
Наконец определился абсолютный победитель.
Как ни странно, им оказался не самый большой, не самый толстый, не самый мускулистый самец, и он не обладал самыми длинными резцами и самыми острыми когтями. Нет, триумфатор был невелик, с белой шерстью и красными глазами. По уверениям нашего информатора, с ним была связана легенда.
Этот самец якобы пожил у людей, ставивших над ним опыты. Он прошел через страшные испытания, но выжил, проявив необыкновенную выживаемость и приспособляемость.
Новый вожак обладал завидным спокойствием. Свой невзрачный вид он компенсировал в бою талантом предвосхищать любой замысел неприятеля. Он угадывал слабые места противника и наносил молниеносный разящий удар. И еще у него всегда оставалось время в запасе.
Так эта мелкая белая крыса с красными глазами возобладала над остальными претендентами. Одержав победу, вожак объявил, что ненавидит людей за зло, которое они ему причинили, и рассчитывает перебить их всех до одного, чтобы само их существование было забыто. С такой же силой он ненавидел собак и кошек, полностью лишенных, по его мнению, гордости и ставших рабами людей.
Он гарантировал своему племени, что люди и кошки, участвовавшие в бою на Лебедином острове, понесут суровое наказание за нанесенное крысам оскорбление, и ни один человек и ни одна кошка не посмеют даже попытаться повторить свой успех.
Пленный показал, что во лбу у нового крысиного царя зияет дыра – порт для подключения к человеческим компьютерам, то есть ко всем знаниям прежнего человечества.
Ничего себе, и у этого есть «третий глаз»!
Ознакомившись с историей человечества и с его главными предводителями, новый крысиный царь взял имя прославленного воина прошлого, с которым он вздумал сравняться, – Тамерлан.