Это всегда был ты?

Глава 3. Эмили

Иногда самое страшное — получить именно то, о чём просил слишком долго.

Я не двигаюсь. Он всё ещё стоит на пороге. Смотрит на меня почти чёрными глазами и ждёт, а я продолжаю держаться за дверную ручку, будто она единственное, что не даёт мне упасть. За последние десять месяцев я представляла его возвращение сотни раз. В одних версиях бросалась ему на шею. В других сначала била по лицу. Иногда захлопывала дверь и чувствовала что-то похожее на удовлетворение от того, что теперь больно не только мне. Ни одна из этих версий не подготовила меня к настоящей.

— Эм? — Его улыбка становится мягче.— Ты впустишь меня или мы так и будем стоять в дверях?

Голос появляется не сразу.

— Что ты здесь делаешь?

— Я тоже рад тебя видеть.

— Я серьёзно.

— Я знаю.

Он говорит спокойно. Слишком спокойно для человека, который десять месяцев назад исчез из моей жизни и теперь почему-то стоит у моей двери в два часа ночи. Злость наконец пробивается сквозь оцепенение. Я должна спросить, где он был. Почему молчал. Почему позволил мне столько месяцев ждать человека, который даже не попытался вернуться. Но все вопросы сталкиваются с одной простой мыслью. Он здесь. Настоящий. До боли знакомый. И этого оказывается достаточно, чтобы злость потеряла половину своей силы.

— Ты изменился, — произношу я.

Он приподнимает бровь.

— Разве?

— Голос.

— Что с ним?

— Стал грубее.

Он тихо смеётся.

— Десять месяцев не виделись, а ты решила начать с критики.

— Я просила тебя бросить курить.

— Помню.

— Не бросил.

Улыбка немного гаснет.

— Не смог.

Почему-то именно эти два слова попадают куда-то глубже, чем должны. Не смог. Я знаю это чувство слишком хорошо. Можно понимать, что что-то разрушает тебя. Можно каждый вечер обещать себе остановиться и каждое утро начинать заново. И всё равно возвращаться. Он делает шаг ко мне. Я отступаю.

— Не надо.

Он сразу останавливается.

— Боишься меня?

— Нет.

— Тогда чего?

Я смотрю на его лицо. Боюсь, что всё это исчезнет, если я позволю себе поверить. Боюсь, что десять месяцев ожидания сделали с моей головой что-то необратимое. Боюсь прикоснуться.

— Не знаю.

Он долго смотрит на меня. Раньше я ненавидела этот взгляд. Мне казалось, он видит слишком много. Даже то, чего я сама ещё не успела понять.

— Я скучал, — говорит он.

Всего два слова. И внутри что-то ломается. Я ждала их. Каждую ночь, когда телефон лежал рядом на подушке. Каждый раз, когда слышала похожий голос в толпе и оборачивалась раньше, чем успевала остановить себя. Каждый раз, когда дверь лифта открывалась и сердце на секунду решало, что это может быть он.

— Не говори так.

— Почему?

— Потому что не имеешь права.

— Знаю.

— Нет. Не знаешь.

Он не спорит. Это первое, что кажется неправильным. Раньше он спорил всегда. Иногда просто потому, что мог.

— Тогда расскажи, — произносит он.

— Что?

— Что я не знаю.

В его голосе нет раздражения. Никакой защиты. Никакой привычной попытки доказать свою правоту. Я должна заметить это. Должна насторожиться. Вместо этого думаю только о том, что он вернулся. Он снова делает шаг. На этот раз я остаюсь на месте. Ладони ложатся мне на талию. Осторожно. Будто разрешение ещё можно отозвать. Я чувствую знакомый аромат и закрываю глаза раньше, чем его губы касаются моих. Первое мгновение не отвечаю. Ладони упираются ему в грудь.

Тепло. Дыхание. Сердцебиение под пальцами.

Всё настолько настоящее, что остатки сопротивления исчезают. Я отвечаю на поцелуй. Слишком быстро. Слишком легко. Пальцы сжимают его футболку, будто где-то внутри я всё ещё уверена: если отпущу, он снова уйдёт. Я забываю о десяти месяцах. О том, сколько раз ненавидела его. О Нейте. О сообщении, на которое так и не ответила. Есть только знакомые губы и руки, которые я столько раз пыталась забыть. Я ненавижу себя за то, насколько легко он снова становится центром всего. Когда он отстраняется, я всё ещё держусь за его футболку.

— Всё хорошо, — шепчет он.

Я открываю глаза.

— Нет.

Улыбка исчезает.

— Знаю.

И это почему-то ещё хуже. На глаза наворачиваются слёзы.

— Такое ощущение, будто прошло лет сто.

— Для меня тоже.

— Тогда почему ты не вернулся?

Он на мгновение отводит взгляд. Вот. Наконец что-то настоящее.

— Эм…

— Нет. Ты пришёл сюда в два часа ночи. Значит, говори.

Несколько секунд он молчит.

— Я думал, что так будет лучше.

Я смеюсь. Звук получается неприятным.

— Для кого?

— Ни для кого, как оказалось.

— Десять месяцев понадобилось, чтобы понять?

— Да.

Ответ приходит слишком легко. Я ждала оправданий. Обстоятельств. Длинного объяснения, после которого всё станет либо лучше, либо окончательно разрушится. Вместо этого он просто стоит передо мной.

— Я не мог ждать до утра, — добавляет он.

Слова звучат именно так, как я когда-то хотела их услышать. Слишком точно. Но сейчас мне всё равно.

— Будешь чай?

Он улыбается.

— Ты всё ещё пьёшь чай среди ночи?

— А ты всё ещё отвечаешь вопросом на вопрос?

— Значит, не всё изменилось.

Я отхожу, пропуская его внутрь. Дверь закрывается. Щёлкает замок. Я несколько секунд смотрю на его спину. Когда-то знала каждое его движение. Как он проводит рукой по волосам, когда нервничает. Как чуть напрягаются плечи, когда злится. Как наклоняет голову, когда пытается понять, вру я или просто сама не знаю правды. Сейчас он одновременно самый знакомый и самый чужой человек в моей квартире.

— Здесь почти ничего не изменилось, — говорит он.

— Разочарован?

— Нет.

Он осматривает гостиную.

— Думал, ты избавишься от всего, что напоминает обо мне.

— Я пыталась.

Он переводит взгляд на меня.

— И как?

— Как видишь.

Ложь. Я ни разу не пыталась по-настоящему. Складывала вещи в коробки и доставала обратно. Прятала фотографии, а ночью снова искала. Удаляла сообщения, предварительно сохранив переписку. Я хотела избавиться от боли. Не от него. На кухне включаю свет и ставлю чайник. Руки всё ещё дрожат. Он остаётся в дверях и просто смотрит.

— Перестань.

— Что?

— Смотреть на меня.

— Не могу.

— Почему?

Он отвечает почти сразу: — Боюсь отвернуться, а тебя уже нет.

Я замираю. Эти слова должны принадлежать мне. Чайник начинает шуметь. Я отворачиваюсь и достаю две чашки.

— Я никуда не исчезну.

Обещание звучит странно. Но он только подходит ближе, его руки обхватывают меня сзади. Подбородок касается моих волос. Я закрываю глаза. Вот по чему я скучала сильнее всего. Не по поцелуям. Даже не по словам. По этому ощущению. Будто, пока его руки вокруг меня, мир может сколько угодно рушиться снаружи, но сюда не доберётся. Глупее всего то, что именно он доказал мне обратное.

— Я не смог без тебя, — тихо говорит он.

Я поворачиваюсь.

— Что?

Он отпускает меня, но остаётся рядом.

— Пытался жить дальше. Работал. Почти не оставался один. Первое время даже думал, что всё получится.

— А потом?

Он смотрит мне в глаза.

— Потом понял, что всё равно ищу тебя во всём.

Воздух застревает в груди.

— Не надо.

— Ты не хочешь знать?

— Хочу.

Голос предательски дрожит.

— Поэтому и не надо.

Он касается моей щеки.

— Я люблю тебя.

Вот и всё. Три слова, которые я столько месяцев мысленно вкладывала в его рот. Я должна злиться. Спросить, почему любовь не заставила его позвонить раньше. Почему она не помешала ему уйти. Почему он пришел только сейчас. Вместо этого я плачу. Тихо и почти беззвучно.

— Ты оставил меня.

— Знаю.

— Ты обещал, что мы справимся.

— Знаю.

— А потом тебя просто не стало.

Он стирает слезу большим пальцем.

— Прости.

Я закрываю глаза. Я столько раз представляла это слово. Оно должно было что-то исправить. Но сейчас кажется слишком маленьким.

— Этого недостаточно.

— Я знаю.

— Тогда почему ничего больше не говоришь?

Он молчит несколько секунд.

— Потому что боюсь снова сказать именно то, что ты хочешь услышать.

Я открываю глаза. Этого ответа я не ожидала.

— И что ты хочешь сказать?

— Что мне жаль. Что я скучал. Что люблю тебя. И что не знаю, хватит ли этого, чтобы исправить то, что произошло.

Впервые за весь вечер слова не звучат идеально. И именно поэтому я верю им сильнее.

— Я ждала тебя, — признаюсь я. — Каждый день.

Он закрывает глаза на секунду.

— Знаю.

— Не можешь знать.

— Тогда надеялся.

Я вытираю щёки ладонями. Чайник давно выключился.

— Чай.

— Что?

— Я поставила чайник.

Он улыбается.

— Очень важная проблема.

— Иди в гостиную.

— Командуешь мной через пять минут после возвращения?

— Некоторые вещи не меняются.

Я заканчиваю с чаем и несу две чашки в гостиную. Он уже сидит на диване. Я устраиваюсь рядом, оставляя между нами немного пространства. Он смотрит на него.

— Это обязательно?

— Да.

— Хорошо.

И не придвигается.

Ещё одна вещь, которой раньше почти наверняка не сделал бы. Несколько минут мы молчим. Я рассматриваю его, стараясь найти то, чего не замечала у двери. Тень усталости под глазами. Маленький шрам возле подбородка. Тонкая складка между бровями. Он почти не изменился. И всё-таки что-то не совпадает. Не лицо. Не голос. Будто я вспоминаю человека точнее, чем вижу его сейчас. Я моргаю. Ощущение исчезает.

— Что? — спрашивает он.

— Ничего.

— Ты всегда так говоришь, когда что-то есть.

— Просто смотрю.

— Насмотрелась?

— За десять месяцев?

Он слегка улыбается.

— Справедливо.

Я беру чашку, но не пью.

— Ты действительно вернулся?

— Я здесь.

— Это не ответ.

— А какой тебе нужен?

Я сама не знаю. Такой, после которого снова смогу дышать нормально.

— Ты больше не уйдёшь?

Улыбка исчезает. Он смотрит на меня слишком долго.

— Нет.

— Обещаешь?

Пауза. Короткая. Почти незаметная. Но я вижу.

— Обещаю.

Я хочу верить. Поэтому не задаю следующий вопрос. Мы говорим о мелочах. О вещах, которые не требуют объяснений. Он вспоминает, как я однажды заставила его смотреть фильм, который сама же бросила на середине. Я напоминаю, как он отдал мне куртку под дождём, а потом неделю обвинял меня в собственной простуде. Какие-то истории я почти забыла. Другие помню слово в слово. Я смеюсь. Сначала осторожно, потом по-настоящему. Он смотрит на меня и тоже улыбается. Время постепенно теряет форму.

Чай остывает. За окном всё ещё темно. И чем дольше мы сидим рядом, тем сильнее мне кажется, что последних десяти месяцев не существовало. Будто я просто ненадолго вышла из нашей жизни и теперь вернулась. Он гладит мои волосы. Я кладу голову ему на плечо.

— Я скучала по этому.

— Я тоже.

— По чему именно?

— По тебе рядом.

Я улыбаюсь и переплетаю наши пальцы.

— Я люблю тебя.

Он не отвечает. Сначала я думаю, что не услышал.

— Ты слышал?

— Конечно.

Я приподнимаю голову.

— Тогда почему молчишь?

Его пальцы становятся холоднее. Совсем немного. Я сильнее сжимаю их.

— Что случилось?

— Ничего.

— Не ври.

Он смотрит на меня, и впервые за весь вечер в его взгляде появляется что-то, от чего внутри становится пусто. Не злость. Не вина. Печаль.

— Ты снова собираешься уйти?

— Нет.

— Тогда что?

Он касается моей щеки.

— Я просто хотел увидеть тебя ещё раз.

Сердце сжимается.

— Что значит «ещё раз»?

Комната почему-то кажется темнее. Я моргаю. Его лицо на мгновение теряет резкость. Будто между нами проходит тонкая пелена.

— Что происходит?

— Ты устала, Эм.

— Нет.

— Очень устала.

— Не говори ерунду.

Я крепче держу его руку. Пальцы скользят в моей ладони.

— Не надо.

Он улыбается. Та самая улыбка. Спокойная. Нежная. И теперь от неё мне страшно.

— Просыпай

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.