Жена пропала. Уходить без предупреждения в принципе не было у нее в привычке, а в день годовщины – это просто необъяснимо.
Первым делом он обзвонил всех знакомых. Безрезультатно. Тут же возникавшие вопросы он игнорировал, благодарил за помощь и бросал трубку. Закончив разговор с последним контактом из списка, он начал звонить по номерам, до которых, он надеялся, дело не дойдет. Но во всех больницах в городе не нашлось никого подходящего под описание, даже ее однофамилицы, из поступивших в ближайшие 24 часа.
В морги звонить он не стал.
Сидеть без дела было невыносимо. Что делать дальше? Пойти в милицию – там помогут. Должны помочь. Телефонные гудки уже вызывали тошноту. Он вскочил с кресла и сразу вышел из дома.
По дороге к отделению он вспомнил, как где-то слышал, что должно пройти минимум три дня, чтобы заявление о пропаже человека было принято к рассмотрению. Думая об этом на протяжении всего пути, он накрутил себя до предела. На месте же оказалось, что это не более, чем миф из кино. В нем, скорее всего, он об этом и слышал. Его заявление приняли сразу же, тем более, что в столь поздний час других посетителей, пришедших в отделение по собственной инициативе, попросту не было.
На улице его сразу встретил дождь, а вместе с ним и осознание того, что он снова не знает, что делать. До дома он плелся медленно, едва перебирая ногами. Возвращаться в пустую квартиру не хотелось от слова совсем. Открывая входную дверь, ему показалось, что он услышал шум с кухни.
Это она!
Вернулась!
За доли секунды он оказался там, включил свет и обнаружил себя в полном одиночестве. За спиной хлопнула входная дверь. Не задумываясь, с той же скоростью он вернулся обратно и только тогда понял.
Сквозняк.
Разувшись и повесив промокший пиджак на крючок, он пошел в ванную умыться, чтобы хоть немного прийти в себя. В отражении зеркала, висящего над раковиной, он увидел уставшее лицо. Капли воды стекали с щек, а зрачки были расширены от страха.
Тут делать нечего. Надо действовать. Искать ее. Найти самому. Сейчас же!
Он вытер лицо ее полотенцем, впитавшим в себя любимый запах и пошел на кухню, где уже горел свет. Там он выпил стакан воды и взял из шкафчика с собой все, что, как он впопыхах решил, могло пригодиться в ночных поисках. Подобрал валявшуюся на полу куртку, обулся, запер дверь, преодолел десять лестничных пролетов в двадцать прыжков и вышел в ночной май.
Май встретил его прохладно. Ветер усилился, да и дождь не думал прекращаться.
Оставшееся до рассвета время он патрулировал сначала свой район, а затем и ближайшие соседние, высматривая любые следы или знаки. Периодически названивая домой, он надеялся, что она возьмет трубку.
Но трубку никто не взял.
Следов или знаков он тоже не обнаружил.
Домой он зашел только для того, чтобы принять горячий душ и выпить кофе. Все тело пробирала дрожь. Силы давно его покинули, но лечь спать он себе позволить не мог. Да и вряд ли бы у него получилось заснуть.
Переодевшись, с полным хаосом в голове, он поехал к ней на работу. Все происходящее казалось сном. Такого просто не могло быть.
Как же так?!
Этот вопрос полностью занял его внимание. Других мыслей попросту не существовало. Весь путь до ее работы занимал тридцать пять минут. Он преодолел его ни разу не посмотрев по сторонам, не замечая происходящего, исключительно на внутренних инстинктах, позволяющих допившемуся до бессознательного состояния найти дорогу до своей кровати.
На работе его снова ждало разочарование. Ничего полезного узнать не удалось. Как и было запланировано, в тот день она взяла отгул и ее никто не видел. Накануне она вела себя как обычно, никаких подозрений не вызывая. Работала, шутила, общалась, нервничала, обедала, психовала, предвкушала уход с работы. Другими словами, вела себя как все.
Он снова проигнорировал расспросы о том, что случилось, тем самым породив тайну, на ближайшие дни парализовавшую работу офиса.
На обратном пути он еще раз решил обойти весь район и вернулся домой только к полудню. С тем же, с чем и уходил.
Оставленные на полу прихожей цветы быстро вяли.
Трудно описать словами с какой надеждой он открывал дверь. Он знал, что за ней никого нет, но именно поэтому ему казалось, что, пройдя внутрь, он обязательно увидит ее. Потому, что уже не надеялся. Именно это, парадоксальным образом, давало ему надежду.
Дома никого не оказалось.
Он сел на диван немного отдохнуть и проспал до вечера.
Мгновение после пробуждения он лежал с закрытыми глазами. Это были блаженные секунды. Они закончились сразу, как только он понял, что все пережитое за последние сутки не было сном. Полные боли глаза открылись.
Первым делом он обзвонил по кругу все те же больницы, что и вчера. Умылся и выпил воды из крана. Позвонил в морги. Новой информации не было. Вариантов для действия с прошлого раза не прибавилось, дома сидеть было невыносимо, поэтому он снова пошел ее искать.
Уровень стресса душил все навыки восприятия, от чего поиск превратился в бессмысленную прогулку в тумане. Не помня себя, он обнаружил, как толпа несет его в направлении к огромному уродливому зданию. С фасада на него смотрели знакомые логотипы брендов. Он же в свою очередь одновременно смотрел на них и в никуда. В этот момент контроль над телом перехватил голод, он полностью доверился потоку людей, заходящих внутрь. Глаза без особой надежды бегали по множеству лиц, сканируя их как штрих коды, но одного заветного среди них не было. Оказавшись внутри он сразу повернул за угол, по эскалатору поднялся на верхний этаж, сделал заказ и сел за свободный столик в углу.
Время существовало в отрыве от него. Когда он обратил внимание на происходящее вокруг поднос с едой уже унесли. На столе остался только стакан с торчащей из него трубочкой. Что было внутри он не смог бы сказать даже под пытками, как и то, что он ел, и ел ли вообще. Прийти в себя его заставил крик, доносящийся с дальнего конца зала, с удивительной отчетливостью выделяющийся среди какофонии других звуков. Крик приближался. Его вдруг охватило странное чувство.
Он огляделся по сторонам и в голове промелькнула первая за сутки мысль, не связанная с исчезновением жены.
Здесь и было столько народу? И кто это так истошно орет?!
Глава 4
– Валера! Валера-а-а!!! – молодой человек с подносом в руках энергично пересекал зал, не обращая внимания на удивленные взгляды, – Валера, братан, ты оглох что ли?!
Мужчина, к которому он обращался сидел и молча смотрел на него.
– Ну что ты вылупился? Не узнал?
– Я не мог узнать того, кого не знаю. Вы ошиблись, – слова эти ему дались с трудом и звучали недостаточно убедительно, чтобы остановить непрошенного гостя.
– Валера, хамишь! Подвинься, тут народу битком, сесть негде. Повезло, что я тебя оттуда увидел!
Он поставил поднос на стол, сел рядом на край скамейки и легким движением таза подвинул собеседника на другой край, усевшись поудобнее.
– Послушайте, меня зовут Алексей и я вижу вас впервые. Уверен, что и вы меня тоже, – голос его звучал отчуждённо, еле слышно. То, что его задвинули в угол ему очень не понравилось, но протестовать или спорить не было сил. – Оставьте меня в покое. Или сидите, я сам уйду.
Алексей встал и сделал движение в сторону собеседника, намекая, что хочет выйти, но намек понят не был. С другой стороны скамьи выход затрудняла стена, однако если постараться, можно было протиснуться.
– Слушай, а я походу и вправду ошибся. Валера на «вы» к людям последний раз еще в школе обращался. Причем в начальной. Да погоди, куда ты? – не менее легким движением, чем минутой ранее, он, взял Алексея за плечо и усадил обратно на скамью. – Все-таки мне твое лицо очень знакомо, а память на лица у меня хорошая. Давай, я пока вспоминаю, ты рассказывай, что случилось.
– Мне пора, выпустите меня! – Алексей и в обычный день не мог похвастаться командным голосом, а в силу недавних обстоятельств он звучал просто отчаянно.
– Дружище, ты же явно не в себе. На, держи, – он пододвинул к себе его стакан и снял пластиковую крышку. Хмыкнул, когда обнаружил, что тот заполнен колой до краев, отпил и заполнил освободившееся место содержимым фляжки, которую он достал из внутреннего кармана пиджака. – Выпей, тебя же трясет всего. На личном проблемы? Рассказывай, что случилось?
– Не хочу, – прошептал Алексей, сделав большой глоток.
– А ты еще выпей и захочешь, – сказал он, разворачивая обертку гамбургера, – я поем пока, ты не против?
Ответа не последовало.
– Молчание – знак согласия. Ну так что, с женой поругался? Изменила?