– С чего ты взял? – Алексей возмутился на столько, что сразу перешел на «ты»
– Ну тут дело явно не в работе, – заключил он, прожевав первый кусок.
Алексей снова не ответил. Ссутулившись, он сидел в углу и пустым взглядом смотрел на стакан с открытой крышкой. «Что ему от меня надо? И с чего он взял, что мы знакомы?!» Алексей перевел взгляд со стакана на незваного гостя и в первый раз хорошенько рассмотрел его лицо. В голове промелькнула странная мысль, что и ему оно кажется знакомым.
Тем временем незваный гость продолжил:
– Значит угадал. По тебе сразу видно, – сказал он и за раз откусил половину от оставшегося бургера. Голод не позволял остановиться жевать, а воспитание говорить с набитым ртом.
– Что видно? – спросил Алексей и взялся за стакан.
– Видно, что из-за твоей работы никто так расстраиваться не будет, – он закончил с гамбургером, сделал глоток из своего стакана и принялся за картошку, – Ты какой-то помятый весь, небритый. Волосы грязные, торчат в разные стороны. Куртка, как из жопы, в пятнах. Середина рабочей недели, а ты такой жуткий. Это, Валера, о многом говорит.
В ходе своего умозаключения он водил в воздухе картофелем фри по странной траектории, после финального слова она оборвалась во рту. При том, что его слова граничили с оскорблениями, он не был похож на того, кто пытался обидеть. Приятный голос и интонация скорее располагали к себе, чем отталкивали. Он выглядел дружелюбно, как старый товарищ, пытающийся от всего сердца дать полезный совет.
Алексей слушал.
– Внешний вид – это первый показатель статуса и амбиций клерка. Успешный работяга так не выглядит, – он показал в сторону Алексея надкусанной картошкой, – если он, конечно, не инженер какой-нибудь. И то уже после сорока. Тебе до такой возможности лет пять точно.
– Мне двадцать три.
– Братан, очень плохо выглядишь, – он сделал паузу и отпил из стакана без крышки. – Ну так, что с женой? – он сразу заметил реакцию и постарался ее опередить. – У тебя кольцо на пальце, и ты меня не поправил, когда я в первый раз ее упомянул.
– Потому что я не хочу это обсуждать, – не глядя на собеседника, ответил Алексей, – тем более с первым встречным.
– Меня зовут Макс, и мы с тобой точно виделись. Я к тебе не просто так подсел, помяни мое слово! – он поднял вверх картофелину, в попытке выдать ее за посох мудреца.
«Просто свободных мест не было, и ты нашел дебильный повод, чтобы подсесть», – подумал Леша, но вслух не произнес.
– Валера, не тяни, делись давай, – он снял крышку со своего стакана и вылил остатки из фляжки внутрь, восполнив содержимое до краев.
– Меня не так зовут, – пробормотал Леша себе под нос.
– Ну так не веди себя, как Валера. Выкладывай!
Желания о чем-то рассказывать первому встречному не было ни малейшего, но выговориться хотелось. Исчезновение жены стало серьезнейшим испытанием для нервной системы. Страх и паника пожирали его изнутри. Но хуже всего было неведение. Как быть? Что делать дальше? В голове не было ни малейшей идеи. Ждать помощи было не от кого. Заводить друзей не было его сильной стороной. Его лучшим другом почти всю жизнь была она. С каждым часом его домыслы становились только хуже. Он больше всего на свете желал еще раз увидеть ее, прижать к себе и больше никогда не отпускать. Никуда. Думать, что с ней могло что-то случиться было невыносимо. В голове крутились ужасные варианты.
Он хотел ему все рассказать. Выпитый алкоголь настаивал на том же. Он сделал еще один большой глоток, чтобы продлить паузу.
– Уйди пожалуйста, – сказал он сквозь зубы.
По щекам потекли слезы. Леша закрыл глаза пальцами и начал тереть. Макс заметил, как Леша растирает становящиеся красными глазницы и вспомнил. Вспомнил маленького мальчишку лет шести, жившего в его дворе. Вспомнил, как тот постоянно просился в их компанию, а когда ему говорили, что он слишком маленький, чтобы играть с ними, он плакал и тер глаза грязными руками, отчего те постоянно воспалялись. Они звали его «Красный глаз» и часто высмеивали за спиной. Он появился во дворе внезапно, когда их банда, состоящая из соседских мальчишек, уже сформировалась. К тому же был минимум года на четыре младше их всех. Попасть в их компанию у него не было шансов. А потом он пропал. Так же внезапно, как и появился. Но Макс запомнил его лицо, красные глаза и имя.
– Леха! – закричал Макс и хлопнул ладонью по столу, заработав пару косых взглядов с соседних столов а заодно и напугав Алексея, который перестал тереть глаза, но только для того, чтобы подпрыгнуть на месте, – Леха, это ты!
– Да, я же говорил, – ответил Леша. Он тут же вспомнил, как слышал, что буйным пациентам психбольницы лучше не перечить и по возможности соглашаться со всем, что они скажут.
– Что? Да не, ты не понял. Я Макс!
Алексей посмотрел на Макса, вздохнул и снова опустил взгляд. Ему было все равно, даже если бы этот псих прямо сейчас забил его лопатой. Терять ему больше нечего. Может это и к лучшему.
– Так, давай сначала, – Макс понял, что объяснить происходящее у него совсем не получается. – Я вспомнил откуда тебя знаю. Мы росли вместе. В красной девятиэтажке, помнишь? Ты совсем малой был, шлялся по нашему двору, а потом пропал. Ну, вспомнил?
– Я с мамой рос, – не поднимая глаз, отвечал Алексей, – и почти всю жизнь прожил в хрущевке. Лет с…
– Семи! – снова воскликнул Макс. На этот раз на него уже никто не обратил внимания. – А до этого жил в моем доме, вспоминай! Ходил там за нами, шары свои краснючие натирал.
Алексей задумался. Обрывки памяти из раннего детства яркими образами возникли у него в голове. Вот он пытается угнаться за мальчишками, которые играют в догонялки. Они бегают друг от друга по детской площадке, поочередно передавая эстафету. Леша просится, чтобы они взяли его к себе, но ему никто не отвечает. Тогда он сам начинает бегать вместе с ними, но его игнорируют. Домой в тот день он пришел в слезах. Они старше и никогда не принимали его к себе. Как же их звали? Точно был еще один Леша, потом, кажется, Артур или Артем, наверное, Петя и, вроде, был кто-то еще. Четвертый. Возможно…
– Макс? – неуверенно спросил Леша, глядя на лицо, отпивающее из стакана без крышки.
– Вот видишь, а ты не верил! – он закивал головой, улыбаясь в полный рот, – я тебе говорил, что на лица у меня память хорошая. А теперь рассказывай.
Погрузившись в детские воспоминания, хоть и не в самые приятные, не на долго, но все же ему удалось не думать о настоящем. Сейчас же, суровая реальность снова обрушилась на него с тяжестью лавины.
– Слушай, прости, что мы с тобой так обращались. Дети бывают жестокими. Но мы ведь росли вместе, иногда даже играли, хоть и недолго. Наши мамы дружили, ты у меня в гостях был, помнишь? – Макс подвинул стакан ближе к собеседнику, – Не спорь, тебе это поможет. Первое с чего надо начать это признать наличие проблемы. А для этого ее нужно произнести вслух. Выговорись и станет легче, а потом уже будем думать, как тебе помочь.
Ответа не последовало. Какое-то время они сидели в тишине, поочередно отпивая каждый из своего стакана. Раздражение к незваному гостю незаметно прошло, и сам того не замечая Алексей перестал думать о том, как бы от него избавиться. Вместо этого он заново прокручивал в голове события последних двадцати четырех часов. Как будто выбирая с чего бы начать. Макс чувствовал ситуацию и не давил.
– Мы вчера должны были в ресторане встретиться после работы, – неожиданно для самого себя начал Леша, – но она не пришла.
Макс отвлекся от разглядывания брюнетки, сидящей в двух столах от них, и начал слушать.
– Телефон выключен, пришел домой – там ее тоже нет… и у друзей, – голос звучал еле слышно, было понятно, что слова ему даются с трудом. – Все вещи на месте, мы не ссорились, все было хорошо. На работе не появлялась, никого не предупреждала, в больницах ее нет, в моргах тоже. Я не знаю, что делать.
Он закончил. По щекам снова потекли слезы. Он не тер глаза, позволив им капать на стол.
Повисла тишина. Чтобы отвлечься, Леша возил опустевшим стаканом по столу.
Максу не сразу нашлось, что ответить. Подначивая собеседника, он ожидал услышать банальную историю ссоры, максимум измены. Ситуация же обернулась куда серьезнее. Он сделал глубокий вдох и выдохнул. «Может рано паникует», – подумал он про себя.
– Слушай, ну всякое бывает, – его голос стал намного серьезнее, от былого задора ни осталось и следа. – Встретила подругу детства. Или бывшего. Загуляла. Всякое бывает – это жизнь. Телефон сел, показаться тебе боится, сидит где-нибудь гадает, что делать дальше, скоро объявится. Что ты сразу: больница, морг?!
– Нет, – отрезал Алексей, качая головой.
– А почему нет? – настаивал он на своем, – откуда ты знаешь? Минутная слабость и все. Знаешь сколько я таких видел? Да вот, хотя бы… – он подумал о сегодняшней своей подруге, но вовремя решил не развивать тему неверных жен. – В такие моменты о последствиях не задумываешься, а потом жалеешь. А если еще моложе тебя, то тем более. Весна, гормоны с ума сходят.
– Она не стала бы. Не в этот день, – он все качал головой, а голос его дрожал. Казалось он вот-вот разрыдается. – У нас годовщина. Пять лет. Муж и жена… Мы со школы вместе… с самого детства. И бывших у нее нет. И в загулы она не уходит. Я ее знаю. Всю жизнь.
С этим сложно было спорить. Макс и не собирался.
– К ментам ходил?
– Да, сразу.
– И что они?
– Да ничего, приняли заявление.