Вместо ответа Валькирия щелкнула парня по носу и кивнула, направляясь прочь:
– Скальд! Проследи, чтобы он был готов!
– Будет сделано! – отозвался Илья.
* * *
Марк уже смирился со своим положением. Его не убили, над ним не издевались и не экспериментировали, но вот уже неделю как он был заточен в одном из подвалов, куда едва проникал солнечный свет из очень высокого крохотного оконца.
С ним никто не говорил, к нему не приходили посетители, если не считать кого-то, кто приносил ему тарелку с едой раз в сутки. Воду и еду ему просовывали в зарешеченное окошко в двери, никак не обращаясь к нему.
Молодой человек гадал что его ждало, но особо не напрягался по этому поводу – он знал, что если асгардцы знали о его способностях, то вполне могли и знать как убить его даже несмотря на них. Более того, он понимал, что у них могли быть и иные причины держать его взаперти.
Сведения об Эдеме, к примеру.
Марк же не думал о бункере – его мысли все время возвращались к воспоминанию лежавшей на больничной койке Лин, которая слабо напоминала себя саму.
Он был виноват в том, что она была ранена. И как бы ему ни хотелось, чтобы она выжила – он не знал, выкарабкалась ли она или нет.
Молодой человек поежился, внезапно вспомнив о горящих безумной яростью глазах Марьяны, которая едва не обезглавила его на поле, где они устроили настоящую бойню. У отряда Уолкера не было шансов – асгардцы смели их в два счета, игнорируя преимущество в качестве огнестрельного оружия.
Марк и сам не знал, что в Асгарде могли быть пистолеты и автоматы, но, как оказалось, предпочитавшие мечи, луки и стрелы асгардцы имели достаточно обширный арсенал. Скорее всего, все это оружие было собрано в их многочисленных вылазках или в стычках с бандитами и прочими представителями человечества, которые теперь обитали повсюду.
Ему еще слабо верилось в то, что в мире существовали каннибалы, но что-то подсказывало ему, что мир не стоило больше воспринимать так же, как он смотрел на него до штормов.
Упорно возвращаясь к воспоминаниям о мире до произошедшего апокалипсиса, Марк сомневался, что люди так быстро теряли человеческое лицо. Но, вместе с тем, он прекрасно видел и такие примеры, как полковник Уолкер и майор Тейлор – эти двое военных и в бункере порой вели себя с долей безумия, а стоило Уолкеру оказаться на поверхности, как тот и вовсе будто бы сорвался с цепи.
Марк до сих пор не понимал чем руководствовался полковник, отдавая приказ напасть на Асгард. Ведь между поселением и бункером велись переговоры о мирном соглашении и торговых отношениях, и ничто не указывало на то, что Бьорн и его люди хотели бы захватить Эдем.
Да и зачем, на самом деле, им это нужно? Зачем менять свои зеленые поля и свежий воздух на серые, непримечательные и давящие помещения бункера?
Закрыв лицо руками, Марк сполз по стене и едва не взвыл.
Он мог размышлять над всем произошедшим целую вечность, но ответов он найти не мог – все, что было ему доступно – это строить те или иные догадки. Однако, все это было лишь откровенными теориями, основанными на весьма ограниченной информации.
Марк покачал головой.
Да и было ли все это важным? Самым ценным для него в любом случае оставался ответ на один единственный вопрос – была ли Лин в порядке?
* * *
Майор Тейлор был доволен.
Захват прошел успешнее, чем он ожидал, и большинство жителей предпочли не создавать военным проблем. Ученые не желали отрываться от своих исследований, техникам было все равно кто именно находился у власти – их волновало лишь то, что требовалось починить или подлатать. Прочие жители больше переживали за то, как произошедшее отразиться на пайках еды и воды и количестве работы, которые им придется делать.
Но пока что все шло так, как надо.
Тейлор не стал сильно изменять порядки, ограничив лишь членов Совета и приписав к каждому из них пару крепких молодцов, которые вечно ходили за ними следом, напоминая, что Тейлор вполне мог избавиться от них в любой момент.
Сам же Майор чувствовал себя превосходно – полковник оказался прав, что всего несколько смертей прекрасно приструнят всех, кого нужно в Эдеме.
Единственной головной болью стал вопрос о новых отрядах. Тейлору пришлось собственноручно отобрать около двадцати подростков, которые только-только вливались в работу бункера, и перевести их с их позиций ассистентов и курьеров в звание военных. Пока что они были ни на что не годны, но майор не сомневался, что приставленный к пацанам командир слепит из них настоящих солдат.
Правда, на это требовалось время.
Тейлор надеялся, что к возвращению полковника он сможет показать результаты как в плане Эдема, так и в тренировке юнцов.
Он не знал когда именно Уолкер мог вернуться, но сомнений в этом у майора Тейлора не было. Именно поэтому он уже рассматривал что еще можно было сделать, чтобы полковник был доволен проделанной работой. Главное было придерживаться общего направления, которое ему указал Уолкер.
Майор отмахнулся от кого-то, кто пытался подойти к нему с каким-то вопросом. Ему было неинтересно выслушивать жалобы и решать чьи-то проблемы – в данный момент его волновала работа Лаборатории.
После того, как сбежали двое задержанных, оставив после себя настоящую бойню, а Уолкер направился за ними, на плечи Тейлора легли обязанности выяснения причин этого случая. Он знал очень мало – Уолкер не сообщил ему даже о том, что собирался захватить в плен двух представителей Асгарда до того, как это случилось.
Единственный выживший после произошедшего профессор Кулагин был не особо разговорчивым, однако Тейлор больше не был связан теми правилами, что были раньше. Угрозами он добился от профессора всех деталей – включая тех, что Уолкер не упомянул.
Однако, в отличие от полковника, майор подошел к знанию о возможном бессмертии более настороженно, и не стал требовать от Кулагина вколоть ему «сыворотку», которую получил Уолкер и ушедший вместе с ним на поверхность отряд.
Вместо этого, Тейлор потребовал продолжения исследований ученого, чтобы тот мог найти ответ на вопрос о потере способностей у субъекта Р-113. Если уж Тейлор и примет эту чудотворную сыворотку, то будет уверен, что та будет иметь постоянный эффект, а не временный, который был возможен в случае с Уолкером и его людьми.
Войдя в лабораторию, Тейлор нашел взглядом Кулагина – тот корпел над обмякшим в кресле Р-113. Подойдя к ним, майор дернул бровью, рассматривая кровавые полосы на предплечье испытуемого.
– Отчет? – негромко потребовал Тейлор.
Кулагин напрягся, но посмотрел на военного и покачал головой:
– Способности к регенерации почти исчезли. Сейчас Р-113 мало чем отличается от обычного человека.
Майор недовольно сжал зубы, задумавшись, а потом дернул головой:
– А психическое состояние Р-113 является результатом потери его способностей? Или он просто свихнулся, пока был взаперти?
– Я больше склонен ко второму варианту. Но его психика меня сейчас волнует мало. Я до сих пор не понимаю почему его регенеративные способности исчезли.
– Что ж… работайте дальше, профессор. Мне нужны результаты. Если потребуется – разберите его по кускам, но дайте мне объяснение этому… феномену.
Кулагин не смог выдавить из себя и слова, и потому лишь сдержанно кивнул военному в ответ. Майор бросил недовольный взгляд на Р-113, безвольно свесившего голову в кресле, потом хмыкнул, развернулся на каблуках и вышел прочь из Лаборатории.
* * *
Лин все еще шатало.
Девушка понимала, что ей было рано вставать с постели, но упорно не желала оставаться лежащей, когда столько жителей Асгарда оказались ранеными. Хельга ругалась, но перестала постоянно гнать Лин прочь, осознав, что девушка винила себя за произошедшее.
В этот день Лин помогала одной из помощниц Хельги – молодой, полноватой женщине с каштановыми волосами, которую звали Анна. Особой помощи той не требовалось – она и сама вполне справлялась с тем, чтобы обойти всех и осмотреть то, как заживают их раны. И, все же, Лин шла рядом с ней, неся в здоровой руке легкий железный поднос с бинтами.
Это позволяло девушке чувствовать себя полезной, хотя она и сама должна была лежать в постели и не напрягаться. Но чувство вины не позволяло ей расслабиться ни на секунду, поэтому она навязалась за Анной.
Когда Анна принималась перебинтовывать того или иного раненого, Лин удавалось ненадолго присесть, но в такие моменты на нее вновь наваливались воспоминания о перекошенном ненавистью лице Марка, которое она видела перед тем, как ее отбросило в темноту.