Она не сомневалась, что именно одна из пуль Марка попала ей в плечо, и от этого ей отнюдь не становилось легче – напротив, это давило на ее сознание, поднимая из грудины волны отчаяния. Лин старательно не позволяла им прорваться.
Но всему есть предел. Один из тех, кто был ранен тяжелее прочих, все еще цеплялся за жизнь. И, увидев бледное лицо совсем молодого мужчины, Лин пошатнулась сильнее обычного. Каким образом ей удалось удержать перевязочные материалы, она не знала, но стоило Анне снять повязку с груди раненого, как ноги Лин подкосились.
Две пули угодили мужчине в область легкого, и явно вызывали больше всего опасений – Анна осторожно осмотрела зашитые раны, а после этого очень внимательно прослушала дыхание мужчины через стетоскоп. Что-то в выражении лица Анны не понравилось Лин, и она заподозрила неладное.
Женщина же выпрямилась и глянула на Лин:
– Позови Хельгу.
Девушка сглотнула ком и осторожно поставила поднос на крошечный столик у двери, а затем направилась в сторону комнаты, где обычно обитала Хельга – с тех пор, как отряд Уолкера напал на Асгард, Хельга дневала и ночевала неподалеку, чтобы иметь возможность оказать помощь раненым в любой момент.
Прежде чем зайти, Лин постучала, надеясь, что стук прозвучал тихо из-за звона в ушах, а не из-за того, что ее покидали силы.
Но, тем не менее, дверь распахнулась всего пару мгновений спустя и Лин встретилась взглядом с растрепанной, напряженной Хельгой.
– Анна просила позвать. Мужчина в дальнем конце коридора направо. – кратко сказала Лин, указывая в нужное направление.
Хельга моргнула и встряхнула головой, тут же проскользнув мимо Лин и направляясь к раненому широким шагом.
Лин поплелась следом, никаким образом не способная догнать ведьму в своем состоянии.
* * *
Полковник Уолкер сидел в тени высокого ясеня, и рассматривал свою правую руку. Место, куда ввели кровь Р-113, потемнело, а вены почернели – так, словно у него возникло заражение крови. Но боли он не чувствовал – лишь смутное, едва ощутимое замедление реакции и странная немота преследовали его последние несколько дней.
Мужчина опустил взгляд на свою грудь – туда, где Марьяна пронзила его своим мечом. Там тоже было черное пятно, обрамленное сеткой черных капилляров, разраставшихся подобно отвратительному цветку.
Что-то пошло не так.
Но он не знал что именно.
Уолкер поднял взгляд на красивый закат перед ним, и тяжело вздохнул. Как бы он ни хотел вновь жить на поверхности… скорее всего, его мечте не было суждено сбыться. Все, что ему оставалось – это отомстить твари, которая пыталась его убить.
Он не знал сколько ему было отведено времени, но собирался использовать его с лихвой. А что будет после этого – его уже не волновало. Главенство над Эдемом он с уверенностью мог передать майору Тейлору, но до этого следовало воплотить в жизнь задуманное.
Именно поэтому он и его отряд возвращались в Эдем, чтобы перегруппироваться, вновь вооружиться и рассмотреть новые стратегии, которые можно было бы использовать для захвата Асгарда.
Уолкер сжал руку в кулак, чувствуя злость от того факта, что он потерпел такое позорное поражение. Имея в своем распоряжении огнестрельное оружие и достаточно неплохо подготовленных солдат, он проиграл каким-то варварам, пользовавшимся средневековым вооружением. Позор, да и только!
Скрипнув зубами, Уолкер подскочил на ноги и направился обратно в лагерь.
Его люди были подавленными и мрачными, но он все еще не терял надежды. Он обещал им Асгард в качестве награды – и они его получат. А вот в каком состоянии поселение им достанется – уже не было столь важным. Восстановить и построить заново все, что они уничтожат, не представляло трудности. Инженеры Эдема смогут помочь им в этом.
Полковник уже знал, что, прежде всего, прикажет сделать как можно больше бутылок с коктейлем Молотова – пустой стеклотары в Эдеме было предостаточно, а у ученых определенно должны были быть запасы медицинского спирта.
Уолкер тяжело опустился у костра и бросил взгляд на солдата, который раньше был ранен в глаз стрелой. Хоть древко и выдернули, а глазное яблоко восстановилось, но глаз почернел и оброс черной сеткой витиеватых линий, от чего мужчина стал похож на выходца из какого-то кошмара. Полковник отвернулся и вновь погрузился в размышления о том, что сделает с тварью, которая была причиной того, что его отряд теперь был весьма жалким зрелищем.
* * *
Марк почесал сгиб руки, чувствуя нарастающее раздражение от странного ощущения, которое преследовало его последние несколько дней. Этот зуд отвлекал его от размышлений и мешал спать, когда усталость наваливалась на него.
Наконец, молодой человек задрал рукав своей рубахи и застыл от ужаса. На руке появились темные вьющиеся полосы, словно что-то постепенно поглощало его кожу, окрашивая ее в черный цвет. Самое густое пятно находилось в том месте, где его некогда уколол ученый, вводя ему некую «сыворотку бессмертия».
Мысли заметались в панике и непонимании.
Что произошло? Почему?
Он вдруг осознал, чем это могло грозить ему. Если его тело отторгало силы, которыми его одарил ученый, то, возможно, его дни были уже сочтены.
Марк подскочил на ноги и бросился к двери, принимаясь молотить по ней кулаками.
– Кто-нибудь!!! Эй! Меня кто-нибудь слышит? – заорал он, совсем не надеясь, что снаружи кто-то вообще был.
– Замолкни! – рявкнул кто-то из-за двери.
Марк замер всего на мгновение, но потом вновь принялся стучать по двери:
– Пожалуйста! Мне нужно… – он отшатнулся, когда дверь внезапно распахнулась и на пороге оказался широкоплечий, мрачный воин, вооруженный коротким копьем.
– Что тебе нужно? В рожу получить? – хмыкнул воин.
– Мне нужно поговорить с… Бьорном или кем-то из его людей! – Марк протянул свою руку в тусклый свет, льющийся из коридора.
Воин опустил взгляд на черное пятно на коже молодого человека, а потом вновь встретился с ним взглядом и качнул головой:
– Замолкни. К тебе придут, когда придут.
– Пожалуйста! Я прошу вас! – Марк ощутил, как отчаяние захлестывает его сознание, и рухнул на колени. – Умоляю!
Воин закатил глаза и захлопнул дверь без единого слова.
– Пожалуйста… – Марк не сдержал покатившиеся из глаз слезы.
* * *
Хохот Ильи растекся по общему залу длинного дома, звуча громче смеха его товарищей.
Не смотря на то, что некоторые особо тяжко раненые люди все еще были под опекой Хельги, жизнь в Асгарде понемногу налаживалась, вновь приобретая прежнее русло.
Марьяна в пол уха слушала анекдоты своих боевых товарищей. В этот вечер ее больше волновало поесть и отправиться спать – день был долгий и утомительный.
Она заметила одного из стражников, который сторожил Марка, и нахмурилась, когда тот подошел к Бьорну и, нагнувшись к его уху, что-то сказал ему. Выражение лица ярла сменилось с веселого на мрачное в мгновение ока. Когда стражник ушел прочь, направляясь ужинать, Бьорн оперся локтями о столешницу и обвел хмурым взглядом своих людей.
– Что-то стряслось, ярл? – тихо поинтересовался тут же напрягшийся Хайнрих.
– Наш пленник… – дернул головой в сторону Бьорн.
Марьяна поставила на стол кружку с медовухой и наклонила голову: