Дом, который помнит

Глава 7. Садовник, который исчез

На следующее утро Рейвенсфорд проснулся под тяжёлым

серым небом. Элизабет отправилась к Виктору

Харрингтону, бывшему управляющему Эшкрофт-холла. Его

дом стоял возле заброшенной каменоломни, за высокой

изгородью из тиса.

Дверь открыл худой старик в вязаном жилете. Он

посмотрел на Элизабет и сразу отвёл взгляд.

— Я вас не знаю.

— Вы знали мою сестру.

Старик попытался закрыть дверь, но остановился.

— Мэри?

— Да.

Он долго молчал, затем отступил в сторону.

В гостиной пахло углём и крепким чаем. На каминной

полке стояли фотографии детей и внуков. Элизабет

заметила среди них пожелтевший снимок Эшкрофт-холла.

Возле западного крыла стояли четверо мужчин.

— Кто это? — спросила она.

— Рабочие.

— Один из них Чарльз Фенвик?

Виктор поставил чашку так резко, что чай выплеснулся на

блюдце.

— Не произносите это имя.

— Почему?

— Потому что однажды я уже произнёс его при полиции.

После этого исчез мой брат.

Элизабет достала блокнот.

— Ваш брат?

— Артур Харрингтон. Садовник. В официальных бумагах он

уехал в Шотландию. Но я видел его в Рейвенсфорде через

три месяца после исчезновения.

— Вы говорили с ним?

— Он прошёл мимо и сделал вид, что не узнаёт меня. На

следующий день я получил письмо с его подписью. В нём

он просил никогда его не искать.

— Почему вы решили, что это был Артур?

— У него была травма руки. Не хватало кончика мизинца.

Элизабет почувствовала холод в груди. Мужчина из её

детского воспоминания существовал.

— Где он сейчас?

— Не знаю. Но две недели назад кто-то оставил на моём

крыльце его старый садовый нож. Я узнал рукоятку,

которую сам чинил.

— Вы сохранили его?

— Передал инспектору Уитмору.

Элизабет сделала пометку.

— Виктор, что находилось под западным крылом?

Старик побледнел.

— Вы уже нашли дверь?

— Одну. Возможно, есть и другие.

Он подошёл к окну, отодвинул занавеску и долго смотрел

на пустую дорогу.

— В старые времена там был грузовой подъёмник. По нему

доставляли уголь. Потом доктор Уэллс приказал

переоборудовать нижние помещения. Говорил, что это для

хранения медицинского оборудования.

— Какого оборудования?

— Не знаю. Я не был допущен.

— Но вы вели журнал ночного персонала.

— Да.

— Моя мать вернулась в поместье после полуночи?

Виктор закрыл глаза.

— Она пришла не одна.

— С кем?

— С человеком, которого все считали пропавшим.

— С Фенвиком?

— Нет. С моим братом.

Элизабет медленно положила ручку.

— Зачем?

— Он сказал, что знает, как вывести девочку. Но для этого

Маргарет должна была согласиться на сделку.

— Какую сделку?

Виктор повернулся к ней. На лице старика было столько

усталости, что он вдруг показался совсем маленьким.

— Она должна была выбрать, какую дочь забрать первой.

Элизабет не сразу поняла смысл его слов.

— Вы хотите сказать, что обе девочки находились внизу?

— Я не видел, — прошептал Виктор. — Я слышал только

крики. А утром вашу мать увезли, и она повторяла, что

одна из дочерей уже была дома.

— Какая?

Старик опустил глаза.

— Вот этого я так и не узнал.

В прихожей зазвонил телефон. Виктор вздрогнул и не

двинулся с места. Звонок повторился. На старом аппарате

не было дисплея.

— Не отвечайте, — сказал он.

— Почему?

— Потому что после каждого такого звонка кто-нибудь

приходит к моему дому.

Элизабет подняла трубку сама.

Несколько секунд слышался только шорох. Потом

незнакомый мужской голос произнёс:

— Спросите у Харрингтона, почему на плане нижнего

этажа две детские комнаты.

Связь оборвалась.

Виктор тяжело опустился в кресло.

— Он знает, что вы здесь, — сказал старик.

— Кто?

— Человек, который всегда приходит раньше полиции.

На обратном пути Элизабет получила сообщение от

Майкла. Он нашёл старый страховой план поместья. Под

западным крылом действительно были обозначены две

комнаты, не соединённые между собой. Между ними

располагалось помещение с пометкой «Наблюдение».

Элизабет остановила машину на обочине. Теперь у неё

было достаточно оснований считать, что исчезновение

Мэри было связано с организованным экспериментом, а не

с несчастным случаем. Но оставался самый тяжёлый

вопрос: почему мать вернулась ночью с человеком,

которого считали пропавшим, и кого она вывела из дома на

рассвете?

Глава 8. Две детские комнаты

К вечеру дождь прекратился, но небо над Рейвенсфордом

осталось низким. Элизабет сидела у окна гостиничного

номера и сравнивала три плана Эшкрофт-холла. На

чертеже 1887 года под западным крылом значились

угольный склад и котельная. На плане 1954-го помещение

было разделено перегородками. На страховой схеме 1996

года появились две комнаты, обозначенные буквами А и Б.

Между ними находилась узкая смотровая галерея.

Майкл принёс увеличенные копии. Он разложил их на

покрывале, прижав углы тяжёлыми книгами.

— Посмотри на размеры, — сказал он. — Эти комнаты

совершенно одинаковые. Даже двери открываются в одну

сторону.

— Для больничных палат это странно, — ответила

Элизабет. — А для помещений наблюдения вполне

логично. Но кто наблюдал и за чем?

Майкл показал ещё один лист. Ведомость расходов за

октябрь 1997 года содержала записи о двух детских

кроватях, настенных часах, микрофонах и

звуконепроницаемых панелях. Заказ был оплачен

благотворительным фондом «Меридиан».

— Фонд закрыли через четыре месяца после исчезновения

Мэри, — сказал Майкл. — Его попечителем был доктор

Генри Уэллс.

— А вторым попечителем?

— Элеонора Эшкрофт. Только она вышла из правления за

неделю до трагедии.

Элизабет провела пальцем по строке с датой. Отказ

Элеоноры от участия выглядел теперь не случайностью, а

попыткой дистанцироваться от происходящего. Но почему

она не обратилась в полицию? Возможно, боялась огласки.

Возможно, её шантажировали. Или сама была причастна к

тому, что уже невозможно было исправить.

Телефон Майкла завибрировал. Он прочёл сообщение и

нахмурился.

— Агнес говорит, что возле гостиницы стоит машина без

номеров спереди. Водитель уже час смотрит на окна.

Элизабет подошла к занавеске. На противоположной

стороне площади действительно стоял тёмный автомобиль.

Его фары были выключены. За ветровым стеклом виднелся

неподвижный силуэт.

— Не выходи, — сказал Майкл.

— И не собиралась. Если он следит, пусть думает, что мы

ничего не заметили.

Они продолжили изучать бумаги. Среди квитанций

нашлась запись о ремонте грузового подъёмника,

выполненном 15 октября 1997 года. Исполнитель — Чарльз

Фенвик. В графе «Примечания» стояло: «Кабина должна

останавливаться между уровнями».

— Между этажами? — спросил Майкл.

— Значит, там есть ещё одна площадка. Возможно, именно

её нет на планах.

Поздно вечером Элизабет получила звонок с неизвестного

номера. Она включила запись разговора.

— Мисс Блэквуд? — произнёс женский голос. — Я была

гувернанткой в Эшкрофт-холле. Меня зовут Кэтрин Белл.

— Вы были там в октябре девяносто седьмого?

— Да. И я должна сказать вам кое-что до того, как меня

найдут.

— Кто вас ищет?

Женщина не ответила.

— Вы помните красное платье вашей сестры? — спросила

она.

— Помню.

— Тогда спросите у матери, почему утром она забрала из

особняка девочку в синем.

Линия оборвалась. Элизабет прослушала последние слова

ещё раз. Она сама на фотографии была в голубом платье.

Но утром, о котором говорила гувернантка, ей никто не

рассказывал.

Она посмотрела на Майкла.

— Мы должны найти Кэтрин Белл. И сделать это раньше

человека в машине.

Глава 9. Гувернантка

Адрес Кэтрин Белл нашёлся в старом телефонном

справочнике. Теперь она жила в небольшом доме возле

железнодорожной станции, за лавкой часовщика. Когда

Элизабет и Майкл подошли к калитке, сад был пуст, но в

кухне горел свет.

На стук никто не ответил. Элизабет заметила, что дверь

закрыта не до конца. Она позвонила в полицию и сообщила

о возможной угрозе свидетельнице, затем осторожно

заглянула внутрь.

— Мисс Белл? Это Элизабет Блэквуд. Мы говорили вчера.

В доме было тихо. На кухонном столе стояли две чашки с

недопитым чаем. Рядом лежал раскрытый альбом. На

одной фотографии Кэтрин, молодая и серьёзная, стояла

между двумя девочками у фонтана Эшкрофт-холла.

— Здесь кто-то был, — тихо сказал Майкл.

Элизабет не стала трогать предметы. Из соседней комнаты

послышался слабый голос:

— Я здесь.

Кэтрин сидела в кресле у окна, закутавшись в шерстяной

плед. Её руки дрожали.

— Он приходил, — сказала она. — Сказал, что вы никогда

не должны узнать, что случилось с другой девочкой.

— С какой другой девочкой?

Кэтрин долго смотрела на Элизабет.

— В ту ночь обеих сестёр разлучили. Одну держали в

комнате А, другую — в комнате Б. Доктор Уэллс говорил,

что изучает память и реакцию на знакомые голоса. Он

хотел проверить, можно ли заставить ребёнка принять

чужие воспоминания за свои.

— Каким способом?

— Записями, рассказами, повторением одних и тех же сцен.

Иногда детей будили ночью и задавали вопросы. Я думала,

это психологическое исследование. Потом поняла, что

никто не спрашивал у девочек согласия.

Майкл осторожно спросил:

— А исчезновение Мэри?

— Когда пропало электричество, открылись не все двери. В

нижнем коридоре был дым, но пожара не случилось. Я

слышала, как Маргарет кричала, чтобы ей отдали обеих

дочерей. Фенвик пытался запустить подъёмник вручную.

— Вы видели, кого вывели?

— Я видела девочку в синем платье. Она была почти без

сознания. Маргарет держала её на руках. Позже мне

сказали, что это Элизабет.

— А Мэри?

Кэтрин закрыла лицо руками.

— Её я больше не видела. Но спустя месяц получила

письмо. Там был рисунок кролика Оливера и слова: «Я не

забыла лестницу».

— Вы сохранили письмо?

— Да. Оно в альбоме, под фотографией.

Элизабет открыла альбом на указанной странице. Между

листами лежал пожелтевший конверт. Почтовый штемпель

был из Уитби. На обороте кто-то аккуратно написал: «Для

мисс Белл. Не показывайте доктору».

Кэтрин подняла голову.

— Я думала, девочка жива. И молчала, потому что

надеялась: однажды она вернётся.

— Почему не рассказали полиции?

— Я пыталась. Но инспектор, который приехал, сказал, что

мои слова навредят семье. А через неделю я потеряла

работу.

На улице остановилась полицейская машина. Элизабет

вышла встретить сотрудников. Из автомобиля первым

вышел Джеймс Уитмор.

— Вы опять оказались там, где происходят странные вещи,

мисс Блэквуд, — заметил он.

— Я нашла свидетеля по старому делу. Она получила

угрозы. Прошу оформить её показания и обеспечить

безопасность.

Инспектор взглянул на окно.

— Я знаю Кэтрин Белл. Она много лет рассказывает одну и

ту же историю.

— Тогда у вас должна быть её запись в материалах дела.

Уитмор промолчал.

— Её нет, верно? — спросила Элизабет.

Он посмотрел на неё с неожиданной усталостью.

— Не всё, что исчезает из архива, исчезает случайно.

Это прозвучало почти как предупреждение.

Глава 10. Письмо из Уитби

На следующее утро Элизабет получила разрешение

сфотографировать письмо, найденное у Кэтрин Белл. Она

разложила снимки на столе в библиотеке и попросила

Майкла принести образцы детского почерка из семейных

архивов.

Письмо состояло всего из двух предложений: «Я помню

лестницу. Скажите Лиззи, что я ждала её у двери». Рядом

был нарисован кролик с одним опущенным ухом.

— Подписи нет, — заметил Майкл.

— И почерк мог подделать взрослый. Но деталь с кроликом

известна очень немногим.

— Тому, кто готовил записи для эксперимента, она тоже

могла быть известна.

Элизабет кивнула. Именно поэтому она не позволяла себе

назвать письмо доказательством того, что Мэри была жива

после исчезновения. Оно подтверждало лишь то, что кто-то

хотел, чтобы Кэтрин в это поверила.

Майкл вернулся с регистрационными книгами фонда

«Меридиан». В одной из них он нашёл платежи

небольшому пансиону в Уитби. С ноября 1997 года по март

1998-го деньги перечислялись ежемесячно, с пометкой

«Содержание М. Б.».

— Это может быть Мэри Блэквуд, — сказал он.

— А может, совершенно другой человек. Нам нужны

документы пансиона.

Они позвонили в городской архив Уитби. Сотрудница

сообщила, что пансион закрылся много лет назад, но его

регистрационные книги частично сохранились. Для

доступа требовался официальный запрос. Элизабет

отправила его от собственного имени и приложила

описание дела.

Вечером она всё же дозвонилась до матери.

— Мне рассказали про две комнаты, — сказала Элизабет

без приветствия.

Маргарет молчала.

— И про девочку в синем платье. Кого ты вынесла из дома?

— Тебя.

— Ты уверена?

— Я знала своего ребёнка, Элизабет.

— Тогда почему ты не дала показания о второй комнате?

Слышалось только дыхание.

— Потому что меня заставили выбирать между правдой и

твоей безопасностью, — наконец ответила Маргарет.

— Кто заставил?

— Генри Уэллс. Он сказал, что если мы расскажем об

опытах, тебя снова заберут на обследование. А я уже не

могла вынести ещё одного дня без тебя.

— Почему ты верила ему?

— Потому что тогда я не знала, кому ещё можно верить.

Элизабет присела на край кровати.

— Мама, ты видела Мэри после той ночи?

— Нет, — ответила Маргарет. — Но однажды мне прислали

фотографию. Девочка стояла у моря спиной к камере. На

ней было красное пальто. Я никогда не узнала, была ли это

она.

— Где фотография?

— Я сохранила её. В конверте с документами отца. Я

привезу его.

— Ты собираешься приехать?

— Да. Я слишком долго позволяла другим рассказывать

нашу историю.

После разговора Элизабет долго сидела неподвижно.

Впервые за много лет мать не попыталась закончить беседу

запретом. Но правды всё ещё было недостаточно.

Перед сном Элизабет снова прослушала запись, сделанную

в подземной комнате. На заднем плане слышался едва

заметный металлический щелчок. Она сравнила его со

звуком из библиотечного прохода. Совпадение было

удивительным.

Если механизм продолжал работать в 2026 году, значит,

кто-то обслуживал его. А если кто-то обслуживал его, тайна

Эшкрофт-холла не принадлежала одному лишь прошлому.

В половине третьего ночи под дверью номера появился

сложенный лист бумаги. Элизабет услышала шорох и

успела открыть дверь, но коридор был пуст.

На листе было написано: «Не приезжайте в Уитби. Сначала

проверьте, кто заплатил за похороны Чарльза Фенвика».

Элизабет перечитала записку. Фенвик считался

пропавшим без вести. О его похоронах никто никогда не

говорил.

Она достала блокнот и открыла новую страницу.

Вопрос теперь был не только в том, куда исчезла Мэри.

Кто-то тщательно выстраивал вокруг её исчезновения

целую сеть ложных следов — и один из этих следов,

возможно, вёл к могиле человека, которого официально

никто не хоронил.

Глава 11. Дом у гавани

Уитби встретил их запахом соли, мокрыми ступенями и

криком чаек. Низкие облака цеплялись за развалины

аббатства на холме, а в гавани покачивались рыбацкие

лодки. Элизабет вышла из машины, плотнее запахнула

пальто и ещё раз посмотрела на адрес, найденный в

бумагах бывшей гувернантки: Харбор-лейн, дом восемь.

— По документам здесь жила женщина по имени Мэри

Эллис, — сказал Майкл. — С 1998 по 2001 год. Потом

запись обрывается.

— Моей сестре было бы восемь, когда она появилась здесь.

Не могла же она жить одна.

— Поэтому мы и приехали.

Дом стоял между лавкой снастей и закрытой пекарней.

Окна первого этажа были занавешены, дверной молоток

изображал голову льва. На третий стук ответила пожилая

женщина с короткими белыми волосами. Она

представилась Кэтрин Белл.

— Я не сдаю комнаты, — сказала она прежде, чем Элизабет

успела открыть рот.

— Мы ищем сведения о прежних жильцах. О девочке по

имени Мэри.

Кэтрин перевела взгляд с Элизабет на Майкла.

— У нас здесь много Мэри.

— Эта приехала осенью девяносто седьмого года.

Возможно, с женщиной, которая называла себя её тётей.

Лицо хозяйки стало неподвижным.

— Входите. Не стоит обсуждать детей на улице.

В тесной гостиной горел электрический камин. На полках

стояли фарфоровые птицы. Кэтрин предложила чай, но

сама не притронулась к чашке.

— Я работала медсестрой, — начала она. — Однажды ко

мне привезли ребёнка, который не говорил. Не потому, что

не умел. Она боялась, что её услышат. Женщина,

привёзшая её, сказала, что девочка пережила несчастный

случай.

— Как звали женщину?

— Сара Кларк. Так было написано в документах. Но

однажды я услышала, как её назвали совсем иначе: миссис

Харрингтон.

Элизабет выпрямилась.

— Вы уверены?

— Я запомнила. Сара резко обернулась и сказала мужчине,

чтобы он никогда больше не произносил этого имени.

— Мужчине? — переспросил Майкл.

— Высокому, в тёмной куртке. У него была повреждена

правая рука. Он приходил поздно вечером и не

задерживался.

Артур Харрингтон. Элизабет записала имя, хотя сердце

уже подсказывало ответ.

— Девочка называла себя Мэри?

— Не сразу. Первые недели она говорила, что её зовут

Лиззи.

Элизабет почувствовала, как по спине пробежал холод.

— Почему?

— Не знаю. Когда я спросила, она ответила: «Лиззи должна

была выйти первой». Потом замолчала на несколько дней.

Кэтрин встала, подошла к старому секретеру и вынула из

ящика конверт. Внутри лежал детский рисунок: море,

лодка, два одинаковых силуэта на берегу. Над одним было

написано «Я», над другим — «Она».

— Это осталось после их отъезда, — сказала Кэтрин. — Я

хранила его, потому что ребёнок был несчастен. И потому

что однажды ночью она проснулась и рассказала, что

слышит сестру через стену. В этом доме нет общей стены с

другой спальней.

Майкл осмотрел рисунок. В углу была изображена

маленькая дверь с номером семнадцать.

— Мы нашли латунную пластинку с таким номером, — тихо

сказал он.

Кэтрин побледнела.

— Тогда вы должны знать: у девочки была ещё одна вещь.

Красная лента. Она никогда её не надевала, только

держала под подушкой. Перед отъездом женщина сожгла

ленту во дворе.

Элизабет посмотрела в окно. В переулке стоял мужчина с

поднятым воротником. Он будто изучал витрину соседнего

магазина, но витрина была заколочена.

— Когда они уехали? — спросила она.

— Весной две тысячи первого. Мужчина приехал на сером

автомобиле. Я запомнила только часть номера. Но

сохранила квитанцию за последний месяц. Там указан

банк, с которого переводили деньги.

Элизабет попросила разрешения сфотографировать

квитанцию. Кэтрин согласилась, а затем вдруг схватила её

за руку.

— Вы похожи на ту девочку, — сказала она. — Только глаза

у вас другие. У неё были такие же, как у человека, который

её привёз.

Снаружи хлопнула автомобильная дверца. Элизабет

бросилась к окну, но мужчина уже исчез. На мокром

асфальте остался сложенный вдвое лист бумаги. На нём

было напечатано: «Не путайте того, кто выжил, с тем, кто

вернулся».

Она подняла лист за уголок. Это было не послание

призрака. Бумага была свежей, а на сгибе виднелся след

дешёвого лазерного принтера. Кто-то живой следил за

каждым их шагом.

Глава 12. Письмо без подписи

Вернувшись в Рейвенсфорд, Элизабет первым делом

позвонила матери. На этот раз Маргарет ответила после

первого гудка, словно сидела возле телефона.

— Ты ездила в Уитби, — сказала она.

— Откуда ты знаешь?

— Мне позвонили.

— Кто?

— Неважно. Возвращайся в Лондон.

— Я нашла женщину, которая ухаживала за ребёнком

после исчезновения Мэри. Она утверждает, что девочка

называла себя Лиззи. Объясни мне это.

На другом конце линии послышалось дыхание.

— Ты не должна была находить её.

— Маму я сейчас слышу или одного из тех шестерых,

которые лгали полиции?

— Элизабет, я делала всё, чтобы ты осталась жива.

— А Мэри?

Маргарет долго молчала.

— Я приеду завтра, — наконец произнесла она. — И

расскажу, что смогу. Но не встречайся до моего приезда с

Уитмором.

Связь прервалась. Элизабет смотрела на экран, пока тот не

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.