Рэйвен

ГЛАВА 3.

Парадный зал Генерального штаба на Терре-4 сиял так, что резало глаза. Белый искусственный мрамор колонн, золоченые пилястры и тяжелый, удушливый запах дорогих эссенций, смешанный со шлейфом элитного алкоголя. Здесь праздновали «Великую победу в огне Плеяд».

Рейнольд Рэйвен стоял у глухой мраморной колонны, держа в руке бокал с нетронутым шипучим вином. В центре зала, под ослепительными лучами голо-прожекторов, шло награждение непричастных. Секретарь Совета Конфедерации с дежурной белозубой улыбкой вешал тяжелый, усыпанный драгоценными камнями Орден Славы на грудь холеного, пухлого генерала из логистического ведомства. Генерал картинно салютовал камерам, хотя во время бойни у Плеяд сидел даже не в командном бункере за три сектора от зоны поражения. Скорее всего, толкал где-то по заданию отца налево оборудование.

Рэйвена, который тактически рассчитал траекторию вывода крейсера и буквально вытащил флот из гравитационной могилы, в официальном рапорте упомянули лишь вскользь — сухой, безликой строчкой в самом конце, мелким шрифтом перед списком потерь. Вся слава, все триумфальные заголовки новостных сетей ушли тем, кто умел выгодно улыбаться на камеру и вовремя делиться прибылью от военных поставок.

— Хороший прием, Рейнольд. Организаторы постарались, — раздался сзади знакомый скрипучий голос.

Рэйвен не оборачивался. Маршал Вильям Рэйвен подошел не спеша, держа бокал с темным селекционным вином. На его безупречном маршальском мундире не было свободного места от регалий. Он даже не взглянул на пустую грудь сына. Его глаза, холодные и серые, как обшивка боевого корабля, скользнули по лицу капитана.

— Рапорт по Плеядам составлен безграмотно, — тихо, так, чтобы слышал только сын, произнес Маршал. Он сделал глоток и добавил с ледяным равнодушием: — Траекторию вывода флагмана ты затянул на три секунды. Мог бы лучше.

У Рэйвена перехватило дыхание. Внутри, под черным сукном мундира, все сжалось в тугой ледяной узел. Жесткий воротник врезался в горло. «Мог бы лучше». Вечное, неизменное отцовское клеймо. Сколько бы жизней он ни бросил на алтарь Конфедерации, сколько бы тактических побед ни вырвал зубами — для Вильяма Рэйвена он всегда оставался тем самым пятилетним мальчишкой, который совершил роковую ошибку у ледогенератора.

Маршал холодно кивнул кому-то из приближенных сенаторов и, не дожидаясь ответа сына, неторопливо пошел прочь, растворяясь в толпе лощеных гостей.

Рэйвен задыхался от этой фальши, от запаха сладких духов, от натянутых резиновых улыбок и тяжелого золота на чужих погонах. Ему было комфортнее на поле боя, а не в бальном зале. В этот момент чья-то тяжелая, мозолистая рука бесцеремонно легла ему на плечо.

— Ну и рожа у тебя, спецконтроль, — раздался негромкий хриплый голос.

Рэйвен резко повернулся. Перед ним стоял Влад Коваль — его однокурсник по Академии. Простой парень из рабочих низов Терры-4, чудом пробившийся по карьерной лестнице флота в офицеры и отправленный в столицу на курсы повышения квалификации. Влад был в простом, поношенном дежурном кителе, и его присутствие в этом зале выглядело почти оскорблением для местной элиты.

— Смотрю на тебя и думаю: сейчас или в обморок упадешь от их одеколонов, или начнешь палить из табельного, — оскалился Влад. Он отобрал у Рэйвена бокал с шампанским, брезгливо понюхал и поставил на поднос проходящего мимо официанта. — Хватит киснуть среди этих пиджаков. Пошли отсюда.

— Коваль, я не могу просто уйти, это официальный прием... — сухо попытался возразить Рэйвен, но Влад железной хваткой сжал его локоть и потащил к боковому выходу для технического персонала.

— Да клал я на их протокол. Они даже не заметят, что тебя нет. Твою фамилию зачитали для галочки, ты им больше не нужен. Пошли, Рэй. Тебе надо выпить нормального пойла и расслабиться, а не давиться этой синтетической дрянью.

Они скользнули за тяжелую портьеру, миновали бесконечные коридоры служебного блока и вышли на посадочную платформу. Через десять минут грязный технический глайдер Влада уже нес их вниз, пробивая слои облаков и смога, уходя с сияющей верхушки столицы на самые нижние, закопченные ярусы Терры-4.

Здесь воздух был другим. Он отдавал запахом жженого пластика, дешевого синтетического жира из уличных забегаловок, машинного масла и сырости огромного мегаполиса. И этот воздух Рэйвен впервые за много месяцев вдохнул полной грудью.

Глайдер притерся к обшарпанной стене у огромного неонового указателя, который моргал разбитыми лампами: «Клуб Джонни». Из полуподвального входа тянуло тяжелым басом, дешевым табачным дымом и пережаренной вишней.

Влад уверенно вел его за собой сквозь прокуренную толпу портовых рабочих, шахтеров и мелких торговцев, пробираясь к дальнему углу барной стойки. Рэйвен в своем черном тактическом мундире ловил подозрительные, косые взгляды завсегдатаев, но шел ровно, не сбавляя шага.

— Давай быстрее, спецконтроль, — бросил на ходу Влад, оборачиваясь. — Там наши девчонки уже столик забили у стойки, заждались!

В самом углу, где неоновое освещение разбавлялось относительным полумраком, за грубо сколоченным столом сидели две девушки. Одна из них сразу потянулась навстречу Владу.

Влад шумно задвинул тяжелые стулья и весело представил друга:

— Девчонки, это Рэй, мой однокурсник. Рэй, это Лора... А это моя ненаглядная Мэган! — он с ходу приобнял Мэган за плечи, обозначая границы.

Рэйвен вежливо, но отстраненно кивнул девчонкам, сохраняя безупречную армейскую осанку. Лора открыто улыбнулась ему в ответ:

— Привет, я Лора. Мэган сказала, что вы сбежали с генеральского банкета? — она указала изящным пальчиком на экран проектора. — Скажи, а там интересно? Столько дам в красивых платьях!

— Не особо! — мрачно буркнул Рэй.

Влад перегнулся через стойку и заказал бутылку мутного местного напитка на всех. Бармен молча выставил тяжелые стаканы из толстого стекла. Рэйвен с явным сомнением посмотрел на свою посуду — после стерильных армейских стандартов эта серая жидкость выглядела, мягко говоря, небезопасно. Он помедлил, не торопясь протягивать руку.

Лора заметила его замешательство. Она мягко улыбнулась, придвинула к нему тарелку с простой острой закуской и негромко произнесла:

— Не бойся, красавчик, не отравишься! Оно хоть на вкус так себе, но под хорошую закуску расслабляет! Вот попробуй, хамон, который ты нигде больше не найдешь. Дядя Игнат, трактирщик, делает его сам и обваливает в натуральном красном перце. Но будь осторожен! Огонь!

Рэй покосился на Лору. «Красавчик? Так меня никто еще не называл», — подумал он. В голосе Лоры звучала простая, приземленная забота, которой Рэйвен не чувствовал уже очень давно. Этот мягкий тон обезоруживал. Рэйвен молча взял тяжелый стакан, кивнул Лоре и выпил. Дешевое пойло обожгло горло, но почти сразу по телу разлилось приятное тепло. Следом он закинул в рот тонкий ломтик мяса и поразился сочетанию вкуса. Это было чертовски вкусно! Напряженные мышцы плеч впервые за вечер начали немного расслабляться, он расстегнул крючки, и жесткий воротник мундира перестал казаться удавкой.

Он потянулся к тарелке и взял еще один ломтик мяса. Лора весело подмигнула ему.

Над барной стойкой висел старый, покрытый слоем пыли и копоти голо-проектор, на котором без звука крутили повтор трансляции парадного приема из Генштаба. Влад, уже успевший прилично приложиться к стакану, коснулся взглядом мерцающего экрана. На нем как раз показывали лощеную физиономию генерала Линдена, принимающего орден.

Влад с грохотом опустил свой стакан на липкое дерево стола так, что остатки пойла выплеснулись ему на пальцы.

— Вот ведь суки! — Коваль в гневе ткнул пальцем в сторону экрана. Девчонки испуганно затихли. — Ты погляди на них! Генерал получает Орден Славы за «образцовую тактическую эвакуацию». Да этот боров бы в штаны наложил, если бы присутствовал там! Рэй, они могли бы тебе хоть сраную медальку дать, хоть какую-то жестянку на грудь повесить! Ты один всю эту операцию на хребте вытащил! Если бы не ты, от их крейсеров только пар над дырой остался бы! А тебе — ничего. Просто строчка в рапорте. Крысы штабные...

Рэйвен на мгновение окаменел. Тепло от выпитого алкоголя испарилось, уступив место привычному ледяному холоду. Лицо его превратилось в мертвую серую маску, взгляд уперся в грязный стол, а кадык судорожно дернулся. Голос маршала Вильяма снова зазвучал в ушах звенящим набатом: «Мог бы лучше. Мог бы лучше...»