Душа королевы. Книга 1

~1~

Посвящается Маме.

Ранним утром по указу короля в тронном зале спешно собралась вся знать. Впереди этого пышного собрания, у помоста, расположились наследники престола: Роберт с супругой Изабеллой и дочерью Софией, а также его младший брат Генри.

Присутствующие с замешательством разглядывали непривычное убранство залитой солнечным светом палаты. Портьеры, настенные шпалеры и бархат позолоченных престолов — все было облачено в торжественный пурпур, не виданный здесь со дня коронации нынешнего государя.

Столь странные перемены, внезапный вызов во дворец и то, что старый монарх уже месяц не появлялся перед подданными, породили тревожную мысль: не покинул ли он бренный мир?

Придворные тут же разделились во мнениях. Одни уповали на Роберта, на его покладистый нрав и законное право первородства. Другие связывали надежды с Генри, чья холодная решительность и проницательный ум внушали куда больше уверенности.

Шум голосов мгновенно стих, когда настежь распахнулись главные двери. В наступившей тишине в зал чинно вступил архиепископ, а вслед за ним — епископы в парадных облачениях. Заняв место у подножия трона, процессия остановилась. Владыка кивнул, и священнослужитель внес бархатную подушку с королевской короной.

По рядам вновь пробежал шепот, и сотни глаз устремились на принцев, поглощенных своими мыслями. Генри уже видел себя на престоле, Роберт же, напротив, уныло размышлял, что бремя власти навсегда перечеркнет его беззаботную жизнь.

Тем временем архиепископ, взойдя по ступеням, жестом призвал всех к безмолвию и громко объявил:

— По воле короля Вильгельма, пораженного тяжким недугом и не способного более править, корона Сельтарии возлагается на Изабеллу, супругу принца Роберта.

Под высокими сводами прокатился сдавленный вздох. Не веря услышанному, толпа уставилась на нее. Изабелла, ошеломленная не менее остальных, побледнела и почувствовала, как леденеет кровь в жилах. Реакция братьев была мгновенной: Роберт облегченно выдохнул, а Генри злобно сжал кулаки.

— Госпожа, прошу вас, — вновь раздался голос старца, призывавшего ее приблизиться к трону.

Изабелла медлила, не понимая, чего от нее хотят, и лишь когда Роберт слегка подтолкнул ее, будто в беспамятстве взошла на помост и опустилась на колени перед архиепископом, который тотчас произнес:

— Да благословит Господь твое правление и дарует тебе мудрость. Аминь.

Договорив, владыка умолк в ожидании положенного ответа, но потрясенная Изабелла застыла, не в силах разомкнуть губ.

— Скажи «аминь», дитя мое, — тихо подсказал он.

— Аминь… — вымолвила она, едва шевеля губами.

Архиепископ бережно принял из рук служителя сияющий венец и медленно возложил его на голову Изабеллы.

— Теперь поднимитесь и взгляните на подданных, — шепнул он, а затем, выпрямившись, громко провозгласил: — Да здравствует королева!

Ответом было мертвенное молчание, и на высоком лбу владыки выступила испарина. Встретив его отчаянный взгляд, канцлер стремительно поднялся по ступеням, высоко вскинул меч и воскликнул:

— Да здравствует королева!

Под сводами трижды эхом раскатилось приветствие, и снова наступила гнетущая тишина. Словно это была не коронация, а траур.

Взгляд на притихший зал лишил Изабеллу сил. Она едва не рухнула, но, поддерживаемая архиепископом, сумела дойти до престола. Стоило ей опуститься в монаршее кресло, как по рядам пронесся тревожный ропот. Умоляюще обратившись к мужу, она жестом пригласила его к себе, но Роберт остался холоден и сделал вид, будто не замечает ее. «Почему он так поступает? — подумала она. — Неужели…»

Мысль оборвалась: в эту самую секунду люди стали угрожающе приближаться к помосту. Их слитный, безмолвный шаг пугал. Изабелла судорожно схватилась за подлокотники и вжалась в резную спинку. Видя, что обстановка накаляется, архиепископ откланялся и поспешил скрыться.

Однако канцлер не растерялся. Он быстро спустился к командиру гвардии, отдал короткий приказ и, вернувшись обратно, шепнул Изабелле на ухо:

— Вы должны успокоить людей.

Но она лишь испуганно глядела на него, не способная произнести ни слова. Поняв ее состояние, он резко обернулся и объявил:

— В честь своего восшествия на престол королева Изабелла угощает вас лучшим вином и изысканными блюдами! Сейчас слуги подготовят парадную галерею!

В ответ пронесся одобрительный гул. Искоса глядя на выстраивавшихся гвардейцев, народ направился к выходу.

— Милый брат, — Генри поймал взгляд Роберта в людском потоке, — не находишь ли ты решение нашего отца унизительным?

— Унизительным? О чем ты?

Генри понизил голос до глухой ярости:

— Он безумен, раз отдал трон ей! По древним традициям править должны лишь мужчины. Женщина на престоле — это позор, какого еще не знала история! Что подумают о нас великие королевства? Они решат, что мы слабы, и объявят войну. А вассалы? Поднимут бунт! Нас ждет анархия! Но выход есть: мы отменим волю отца.

— Кто это — «мы»?

— Я намерен собрать тайный совет. Мы заберем корону у Изабеллы и возложим ее на твою… или на мою голову.

Роберт ухмыльнулся:

— Брось, к чему эти тревоги? Во-первых, если отец выбрал ее, значит, уверен в ней больше, чем в нас. Во-вторых, у нее будет время показать себя, а мы сможем и дальше наслаждаться нашей спокойной жизнью. И в-третьих, отныне я тоже король.

— Но у тебя не будет власти!

— На что она мне? Мне и так хорошо.

— Когда Изабелла лишит тебя покоя, ты вспомнишь мои слова…

Роберт испуганно посмотрел вслед Генри, который круто развернулся и отошел.

— Мой брат — глупец! — процедил он, поравнявшись с молодым герцогом. — Теперь я понял, почему отец не выбрал его.

— Что вы намерены делать?

— Бороться!

Когда огромный зал почти опустел, Изабелла наконец поднялась.

— Канцлер, — сказала она, слегка пошатываясь, — благодарю вас. А сейчас я хотела бы ненадолго вернуться в свои покои.

Подойдя к дверям позади трона, Изабелла обернулась. В дальнем конце палаты она заметила Роберта, провожавшего ее печальным взором.

Оказавшись у себя, она металась по комнате, крепко сжимая серебряный медальон — свадебный подарок Роберта, и с нетерпением ждала его появления. Перемена в лице мужа и безошибочное женское чутье подсказывали: у него что-то произошло.

Минуты казались вечностью.

Вдруг за дверью послышались шаги. Сердце Изабеллы радостно забилось. Она уже представляла, как бросится ему на шею и расскажет о своих переживаниях, а он в ответ поделится тем, что тяготит его сердце.

Но когда створки распахнулись и на пороге оказалась гофмейстерина Жозефина, на глазах Изабеллы выступили слезы.

— Госпожа, я вас чем-то расстроила?

— Направляясь сюда, ты не видела Роберта?

— Нет, — поняв все, тихо отозвалась та.

Изабелла гневно отшвырнула медальон и рухнула на кровать.

— Простите… я не знала, что вы ждете его...

— Ты не виновата! Просто за последний час на меня столько всего обрушилось, и мне так нужно его участие…

Жозефина неловко замялась, но все же произнесла:

— Моя королева, пощадите наряд, вам еще идти в зал приемов.

— Мне уже все равно, — донеслось из подушек.

— Вы ведь знали, какой он…

— Но надеялась, что хотя бы в такой момент он поддержит меня!

— Раз так, я немедленно позову его.

— Нет! Я хочу, чтобы он сам пришел.

— Не могу смотреть на то, как вы плачете, у меня сердце разрывается! Я все же схожу.

Едва Жозефина вышла, Изабелла вскочила. Подойдя к зеркалу, она бережно расправила складки платья, пригладила взъерошенные волосы, стерла следы слез и припудрила лицо. Покончив с этим, она вновь беспокойно зашагала по комнате и, не выдержав, бросилась вслед за подругой детства.

Между тем гофмейстерина переступила порог приемной галереи. Здесь царило торжественное оживление: слуги суетились у длинного стола, завершая последние приготовления, а среди знати звенел праздный смех. Роберт с кубком вина в руке стоял в самом конце залы, увлеченный веселой беседой с окружившими его придворными дамами.

Жозефина вспомнила слезы госпожи, и он вмиг стал ей противен.

— Ваше величество, — обратилась она. — Позвольте поговорить с вами наедине.

Роберт с улыбкой оглядел дам и отошел с ней в сторону.

— Что-то случилось?

— Королева Изабелла просит вас сейчас же прийти.

— А-а… — протянул он и отвернулся. — Передай, я буду позже.

Жозефина оцепенела. Разум велел ей смиренно отступить, но образ плачущей Изабеллы заставил ее выпалить ему вдогонку:

— Королева ждет вашей поддержки! А вы забавляетесь с дамами, которые ей и близко не чета.

Роберт резко обернулся. Взгляд метнулся по сторонам — не услышал ли кто эту дерзость. Он перехватил Жозефину за локоть и увлек за собой сквозь толпу. Возле дверей он грубо отпустил ее:

— Как ты смеешь говорить со мной в таком тоне? Забыла, кто добился твоего назначения, когда король был против? Смотри, взлететь легко, но падать гораздо больнее.

— Ваше величество, я никогда не забуду вашу доброту, — она опустила глаза. — Но мною движет любовь к госпоже и, конечно, к вам. Простите мою дерзость.

На лице Роберта заиграла самодовольная улыбка.

— Я лишь хотела сказать, что вы должны быть подле нее. Разве не пристало мужу поддерживать свою королеву в столь трудный час?

Но он уже не слушал. В зал вошла красивая незнакомка в роскошном платье. Проводив ее долгим и обжигающим взглядом, Роберт вновь повернулся к Жозефине:

— Ты что-то говорила? Ах да… Передай дражайшей супруге, что я загляну к ней завтра.

— Мой король, вы нужны ей сейчас!

— Ступай, — бросил он и направился прямиком к незнакомке.

Жозефина лихорадочно размышляла, как смягчить эту низость для госпожи. Но обернувшись, вздрогнула — в полумраке за дверями стояла Изабелла.

— Моя королева…

— Я все слышала, — прервала Изабелла. На ее глазах снова заблестели слезы, и она бросилась прочь.

Гофмейстерина окинула Роберта презрительным взглядом и поспешила за госпожой.

— Не расстраивайтесь, — Жозефина едва поспевала за ней, пока они миновали ярко освещенные коридоры и взбирались по лестнице. — Вы ведь давно знаете его нрав. К этому пора бы привыкнуть.

Изабелла резко остановилась:

— Знала! Но не ожидала этого в такой важный момент.

Миновав галерею королевского этажа, они замерли у покоев старого монарха.

— Ты хочешь?.. — Жозефина не успела закончить мысль: двери распахнулись, и оттуда вышел Генри. Заметив их, он сухо склонил голову и быстро зашагал к лестнице.

Проводив его тревожным взглядом, Изабелла глубоко вздохнула и кивнула стражникам.

Внутри царил полумрак. Плотные портьеры были наглухо задернуты, в камине глухо потрескивали дрова. Несмотря на теплую осень, окна оставались закрытыми. В комнате стояла духота, густо пахло эфирными маслами и горелым воском. Посреди покоев на широком ложе лежал старый король Вильгельм. Подле него, в кресле, сидел канцлер.

— Доченька, проходи, — тихо позвал монарх, приподнимаясь на подушках и указывая на край постели.

У Изабеллы больно кольнуло в груди при виде бледного, исхудавшего лица правителя, который всегда относился к ней с отеческой теплотой. На глазах снова заблестели слезы. Она подошла ближе и склонила голову; старик нежно коснулся потрескавшимися губами ее лба. Изабелла взяла его за руку — ладонь оказалась ледяной, словно в ней больше не осталось крови.

— Как вы себя чувствуете?

— С каждым днем все хуже.

— Что говорят лекари? Они смогут поднять вас на ноги?

Вильгельм окинул ее полным грусти взглядом:

— Довольно обо мне, лучше прими мое поздравление. Отныне ты королева Сельтарии! Ты ведь пришла поговорить об этом?

— Да, — прошептала Изабелла, опустив голову.

— Что ж, сейчас самое время. — Он прикрыл глаза. — Мои дни сочтены, и сил с каждым часом все меньше...

— Почему я? — Изабелла растерянно перевела взгляд с короля на канцлера. — Почему не Роберт или Генри? Они ведь мужчины, воины, их учили править. А я лишь тень при этом дворе.

— Генри только что был у меня, и я еще раз убедился в правильности своего решения. Если бы он сегодня взошел на престол, то завтра королевство погрязло бы в жестокости и тирании.

— А Роберт?

— Именно он, мой любимый сын, должен был взойти на трон, — тяжело вздохнул Вильгельм. — Но его беспечность и нежелание учиться заставили меня обратить взор на Софию. В ней я вижу благородную душу и острый ум.

— Если вы прочите трон ей, почему не сделали меня регентом?

Старик качнул головой:

— Будь ты всего лишь регентом, Роберт и Генри, как законные наследники, немедленно отстранили бы тебя от власти. Но теперь, как помазанная королева, получившая венец из рук архиепископа, ты неприкосновенна. Мой указ лишает сыновей прав на корону, а канцлер подтвердит, что закон на твоей стороне.

— И все же как я справлюсь? — голос Изабеллы дрогнул. — У меня ведь совсем нет опыта!

— Господь поможет тебе. К тому же у тебя есть живой ум и Конрад, который поддержит во всем.

Канцлер слегка подался вперед в своем кресле и почтительно склонил голову. Изабелла взглянула на него с глубокой благодарностью. Он ответил едва заметным, ободряющим кивком.

— Кто еще знает о ваших планах на Софию? — тихо спросила она, вновь поворачиваясь к Вильгельму.

— Только мы втроем. Конраду ты можешь доверять как себе. Первое время во всем советуйся с ним. Тебе предстоит тяжелый труд — подготовить путь для воцарения Софии. К тому моменту, когда она подрастет, народ, благодаря твоему мудрому правлению, уже привыкнет к женщине на троне.

Изабелла замерла, пораженная масштабом этого замысла. Внутри все сжалось от груза, который монарх так легко взвалил на ее плечи.

— Они будут вспоминать лишь то, как вы нарушили традиции и первым во всем мире решились возвести на престол женщину.

— Знаю!

— Тогда почему вы это сделали?

— Иногда королю приходится выбирать между законом, традициями и благом королевства. Иначе это привело бы…

— К чему?

— К войне между моими сыновьями, — глухо ответил он.

— Но разве теперь они не могут объявить ее мне?

— Тебе? Нет! Я слишком хорошо знаю их. Роберт сейчас наверняка ликует, что эта ноша легла на твои плечи, освободив его для грядущих кутежей.

Лицо Изабеллы налилось краской — она вспомнила сцену в зале приемов. Его брошенный на незнакомку взгляд и пренебрежительное «буду позже». Обида и злость новой волной обожгли сердце.

— Генри же понимает: пока я жив и с тобой Конрад, перевес на твоей стороне, — продолжил король. — Он будет осторожен. Но если вдруг прознает, что твое правление — лишь щит для Софии, то пойдет на все. Поэтому помни: времени мало, и учиться предстоит быстро.

Старый король слабо сжал ее пальцы и прикрыл глаза.

— А сейчас тебе нужно идти. Завтра твой первый совет.

Изабелла вышла из покоев со смешанными чувствами. Страх перед будущим боролся в ее душе с осознанием возложенного величия.

~2~

Дорогой читатель! Я решил полностью изменить концепцию романа (персонажи остаются прежними), поэтому главы 2,3,4 и 5 сейчас на стадии редактирования. В ближайшее время я опубликую их, а также новые главы — 7,8,9 и10. Спасибо за понимание и терпение!

Ниже, все еще старая версия книги!

— Ваше высочество… просыпайтесь.

— Уже? — сквозь сон спросила принцесса.

— Да. Матушка приказала вас подготовить.

Открыв глаза, София поднялась. Золотистые локоны рассыпались по ее плечам. Сидя на краю постели, она ждала, пока служанки принесут кувшин с водой. Освежив лицо, устроилась в кресле перед зеркалом.

В комнату вошли еще несколько служанок. Одна принялась расчесывать ее длинные волосы. Другая наносила на щечки румянец. Остальные подносили платья и туфли. Когда София отвергла все предложенные наряды, старшая няня спросила:

— Вы не желаете идти?

— Нет.

— Почему?

— С раннего утра меня обучают всевозможным наукам, а вечером, когда хочется лишь покоя, я вынуждена присутствовать при обсуждении государственных дел.

— Но будущей королеве необходимо этому учиться.

— А я не хочу.

— Тогда чего же вы хотите?

— Для начала выспаться, а затем провести время с отцом.

Няня понимающее улыбнулась. Она и сама мечтала о том, чтобы весь день пролежать в постели и восполнить недостаток сна.

— Там вы сможете увидеться с ним.

Принцесса грустным голосом произнесла:

— Всего на пару часов, после чего королева вновь его запрет.

Тогда няня, хорошо знавшая Софию, привела последний довод:

— На бал с опозданием прибудет Эммануэль, — солгала она.

По ее интонации София поняла, что это ложь. Однако сделала вид, будто поверила, и спросила:

— А почему опоздает?

— Из-за важных дел в военном лагере, — быстро нашлась няня.

В уме принцессы, для которой грязь полей и жизнь на вольном просторе были ближе дворцовой чистоты и роскоши, родился план.

— Тогда я иду, — улыбнулась она, — но прежде, дайте мне немного времени отдохнуть, а затем возвращайтесь, будем собираться.

После того как все покинули комнату, она подошла к окну и тихо позвала. В открывшемся соседнем окне появился седоволосый старик:

— Ваше высочество, снова хотите сбежать?

София, утвердительно кивнула.

— В чем причина?

— Королевский бал.

— Значит не хотите идти. И куда на этот раз?

Принцесса указала на огни военного лагеря.

— Что-то новое — весело произнес он.

— Хочу повидать дядю Эммануэля.

Старик вылез, осторожно прошел по широкому выступу, взял Софию на руки и вернулся в комнату. Затем обмотал камин длинным канатом, а на другом его конце привязал плетенную корзину.

Стражник на нижнем ярусе вздрогнул, увидев перед собой суровое лицо и кулачок принцессы. Едва она проскользнула вниз, он подошел к выступу и поднял голову. Оттуда ему глуповато улыбался старик. Отведя взгляд и немного поразмыслив, страж принялся придерживать канат, чтобы тот не раскачивался.

Достигнув земли, София помахала им рукой и бросилась к воротам. Но там ее ждало разочарование — они были заперты, а рядом расхаживали стражники. Теперь у нее оставался только один выход.

Она вошла в просторную комнату. За длинным столом стражи играли в камушки и заметили Софию лишь после ее приветствия. Вскочив они склонились в поклоне, а командир уступил ей свое место. Перед принцессой поставили кружку с водой и миску с курицей.

Пока она, отложив корону, ужинала, к ней обратился командир:

— Ваше высочество, вы снова сбежали?

София ответила кивком.

— Если королева Изабелла узнает…

— В прошлый раз узнала? — спросила она.

— Нет.

— Значит, и сейчас не узнает, если только стражники не доложат.

— А в прошлый раз доложили? — спросил он.

София улыбнулась.

— И куда вы на этот раз?

— К дяде Эммануэлю.

Услышав это имя, он приказал спешно готовить лошадей.

Войдя в покои, служанки завизжали. Но старшая няня приказала им успокоиться и, подойдя к открытому окну, громко позвала:

— Стефан.

Он выглянул.

— Вы снова помогли принцессе сбежать?

Стефан улыбнулся и пожал плечами.

— Будь моя воля, я повела бы вас к королеве, — процедила она.

— А будь моя, я взял бы вас в жены.

— Я не глупа, чтобы выйти за старого садовника.

Девушки засмеялись.

— И куда же она помчалась?

Он указал в сторону огней военного лагеря.

— Значит, поехала к своему дяде.

Одна из девушек спросила:

— Что мы скажем королеве?

— Снова заболела, — ответила она. — Думаю, в свете бала королева не придаст этому значения. Принцессе же эта поездка пойдет на пользу, потому что Изабелла холодна к ней, а с отцом проводит мало времени. Хорошо, хоть с дядей может поговорить по душам.

Повернув голову, она увидела отдаляющиеся от городских ворот огни — это стража с факелами сопровождала Софию в военный лагерь.

Мастерски владея мечом, генерал с легкостью отражал выпады солдат. При каждом взмахе вздымалась его мощная грудь, каштановые волосы развевались на ветру, а светлое лицо расплывалось в улыбке.

Но каким бы ни было мастерство, усталость берет над ним верх. Замешкавшись, он пропустил хлесткий удар в плечо. Отбросив оружие, воины поспешили снять с него пластинчатые доспехи.

К ним подбежали капитаны. Вперед выдвинулся седой воин.

— Я пошлю за лекарем, — вскрикнул он.

— Погоди Симон, — ответил генерал, — сначала взглянем на тяжесть раны и, если потребуется пригласишь.

Когда с генерала сняли доспехи и поддоспешник, все облегченно выдохнули: на плече кровоточила небольшая царапина.

— Кто разрешил вам сражаться? — закричал на воинов Симон.

— Оставь их. Это я приказал, — спокойно сказал Эммануэль, беря из его рук лоскут.

Согласно кодексу, воинам грозило суровое наказание. Симон приверженец дисциплины заметно расстроился и ему оставалось лишь приказать им возвращаться на посты.

— Погоди, — произнес генерал, — капитана мечников ко мне.

Из-за спин капитанов вышел светловолосый юноша:

— Мой генерал, что прикажете?

— Накорми этих воинов, а затем отведи в средние шатры. Теперь они служат в моем личном отряде.

— Слушаюсь ваша светлость.

Капитаны засмеялись, увидев покрасневшее лицо Симона.

— Это моя благодарность, — обратился к нему Эммануэль. — Сегодня они впервые сражались со мной в полную силу. Конечно я понимаю твои опасения, но ведь только так я могу увидеть свои слабые стороны и стать сильнее.

— Вы правы, — вымолвил Симон, а затем указал на рану — ее следует перевязать позвать лекаря?

— Царапина, — взглянув на нее сказал генерал, — Но ты прав, перевязать нужно. Отправь его в мой шатер.

— Как прикажете.

— Скажи, Габриэль не вернулся?

— Нет. Но если прикажете направлю к нему гонцов.

— Не стоит, время еще есть. Все свободны, — сказал он и направился к белоснежному шатру.

Вблизи столицы расположился военный лагерь, обнесенный бревенчатой стеной. В четырех углах возвышались сторожевые башни, где дежурили дозорные. От единственных железных ворот тянулась присыпанная щебнем дорога. По обеим ее сторонам стояли палатки. В центре она проходила через широкий плац, а заканчивалась перед огромным шатром, охраняемым множеством стражников.

Внутри царил полумрак. В глубине, прямо напротив входа, стоял деревянный стол, за которым в кресле с высокой спинкой сидел генерал. Пока лекарь зашивал рану, он смотрел на колышущееся пламя свечей. Когда тот закончил и удалился, Эммануэль открыл оставленный стражем конверт. Поднеся его как можно ближе к огню, он стал читать:

«Мой генерал, моя душа, моя любовь.

Мы очень скучаем по тебе. Надеюсь, ты помнишь, что завтра младшему исполняется десять лет, а вы до сих пор не виделись. Старшие с утра до вечера читают твои военные заметки и упражняются с мечом. У меня не осталось сил порицать их за стремление подражать тебе.

Порой мне кажется, я выплакала все слезы, воспитывая их одна. Спасибо, что хотя бы присылаешь жалование. Но нам не хватает главного: мне — любви и тепла, детям — отцовской ласки. Знаешь, мы уже начинаем забывать твое лицо.

Мы слышали, что завтра тебе предстоит провести решающее сражение, от которого зависит судьба королевства. Понимаю, какая ноша легла на твои плечи, но я верю в тебя! Ведь ты никогда не проигрывал и теперь не проиграешь.

Прошу лишь об одном: когда одержишь победу, вложи меч в ножны и вернись домой. Ты заслужил право быть не только великим генералом, но и мужем, и отцом. Помни: мы тебя любим и ждем.

Подпись: Твоя Мари».

Всегда сдержанный, он дал волю чувствам. По щекам покатились слезы. Смахнув их, он собирался написать ответное письмо, но услышал:

— Я тоже плакала, — призналась София, выходя из темного угла.

Эммануэль застыл, но через мгновение совладал с собой и крикнул ей за спину:

— Стража.

— Не нужно дядя, — опустив глаза попросила она.

Вбежавшие стражники испуганно уставились на него.

— Почему мне не доложили о ее прибытии? — обойдя Софию, прокричал он им в лицо.

— Ваша светлость это… — начал страж.

— Я велела, — перебила его принцесса. — Прошу не ругай их.

Когда стражи вышли, генерал обернулся и крепко обнял Софию.

— Снова сбежала, — строго произнес он, указывая ей на свое кресло. — Если королева узнает, Симона переселят в другие покои.

— В замке начался бал. Думаю, занятая им, она не заметит моего отсутствия. Лучше обсудим кое-что более важное.