– Тогда что, – заинтересованно спросил Герхард, – как мы будем жить дальше? Как будем сосуществовать? Ведь в Европе не осталось больше серьёзных игроков кроме нас с тобой.
– Вот это уже другой разговор, – повеселел Путилин, – и именно по этому вопросу мы и должны с тобой разговаривать. Есть у меня предложение, как не быть. Давно я уже об этом думаю. Всё ждал, когда же ты решишь поговорить со мной.
– Неспровоцированную агрессию со стороны Германии, – продолжил Путилин, – я могу посчитать недоразумением, благо жертв с нашей стороны не было. Тогда и войска вводить не придётся, и подписывать акт о капитуляции. Как ты смотришь на такой вариант, Герхард?
– Это отличный вариант, Владимир, – радостно ответил он, – но что взамен? Я не верю, что ты предложил это, не имея своего интереса.
– Верно, – согласился Путилин с очевидным, – интерес имеется. Как ты смотришь на то, чтобы объединить наши экономики?
– К-хм, к-хм, – заперхал от волнения Герхард, – как это объединить экономики? Ты предлагаешь полностью интегрировать нас в свой состав?
– А ты против? – Весело спросил Путилин. – Или тебя сдерживают какие-то союзы?
– Нет, что ты, – смутился Герхард, – какие союзы? Евросоюз, можно сказать, уже распался. Нас ничего не держит в нём. Осталось только официально объявить об этом. Просто это очень неожиданно. И ты так и не сказал, что же ты хочешь получить от этого?
– Мне нужен крепкий индустриальный парк, Герхард, – не стал скрывать Путилин, – станкостроительные заводы, грамотные и трудолюбивые рабочие и высокое качество продукции. Всё это есть у тебя, Герхард. В самое ближайшее время, я завалю вас заказами. Кроме этого, мне нужно, чтобы ты построил такие же заводы и в России, много заводов. И даже в этом случае, работы будет очень много. Настолько много, что о простоях не стоит и мечтать.
– Хм, – задумался канцлер, – все эти предложения, это связано с тем, что вы реквизировали?
– Частично, – согласился Путилин, – но это скорее средство достижения цели. А связано это совершенно с другим. А вот с чем, об этом мы поговорим только после того, как наши дипломаты договорятся обо всех нюансах объединения. Если ты, конечно, согласен.
– Конечно, согласен, Владимир, – радостно согласился канцлер, – тем более, что рынок рухнул, и выбирать нам не из чего. А тут такой подарок. От такого предложения откажется только полный идиот.
– И вот ещё что, Герхард, – заговорщицки сказал Путилин, – ты там со своими инсургентами разберись. Нам в союзе не нужны всякие популисты и либерасты, русофобы и гомофилы. От своих мы избавились, чужие нам не нужны. Иначе, позже, по ним будет работать “Белая Стрела”, это может ударить, по твоему имиджу. Лучше прослыть кровавым, чем непутёвым.
– Ха, – обрадовано вскрикнул канцлер, – а в прессе утверждал, что ты не имеешь на них управы. Но я тебя понял, Владимир. И полностью с тобой согласен. Такие люди действительно нам будут только мешать, баламутить народ. Более того, я уже провожу эту работу. А последний инцидент только ускорил эту работу. Но я включу в эту работу и те пожелания, что высказал ты, и брошу на это все средства.
– Отлично, Герхард, – устало сказал Путилин, – я рад, что мы решили с тобой все вопросы. Очень хорошо, что ты, всё-таки, позвонил. Теперь передаём эстафету дипломатам?
– Конечно, Владимир, – согласился с ним канцлер, – дальше пусть работают дипломаты. И спасибо тебе, Владимир!
– До свидания, Герхард.
– До свидания, Владимир.
База “Белой Стрелы”
На базе мы оказались уже под вечер. Георгич был на месте, у себя в кабинете. Ждал нас. Мы зашли к нему всем кагалом, и я отрапортовал:
– Товарищ полковник, задание выполнено, потерь нет. – Вполне официально доложил я о выполнении задания. Ну а что? Мы теперь официальная структура и надо соответствовать.
– Ладно, майор, – поддержал он меня, – я уже в курсе всего, можешь не продолжать. Так, товарищи офицеры, вы сейчас идите к себе, отдыхайте и собирайтесь. Завтра с утра перебираетесь на новую базу. А я пока здесь отпускников ещё подожду. Прапорщик Загоруйко уже там, со всем своим хозяйством, он вас встретит. А ты майор, задержись пока. Переговорить надо.
– А Загоруйко, это кто, товарищ полковник? – Удивлённо спросил Кречет.
– Эх вы, – расстроено махнул рукой Георгич, – махновщина. Всё, бросайте эти вольности. Вы теперь боевая часть в структуре Вооружённых Сил Российской Федерации. Думаю, Хват вам уже рассказал о реорганизации?
– Ну, так, – покрутил кистью руки Кречет, – в общих чертах. Не до того было.
– Понятно. – Удовлетворённо кивнул Георгич.
– Поступило задание от Главы, – продолжил он, – создать бригаду на нашей базе. В смысле, бригаду будем создавать мы, но место дислокации будет находиться в другом месте. Здесь, как вы понимаете, мы не поместимся. Бригад Оперативного Реагирования “Немезида”, так будет она называться. А располагаться мы будем в Подмосковье. Утром придёте, выдам пропуска и адрес бригады. Машину возьмёте с гаража, всё равно перегонять. Одной вам достаточно будет. О целях нашей бригады узнаете позже, а Загоруйко – это Никитич. Привыкайте. И не разлагайте мне бригаду. Между собой, можете общаться, как хотите, но среди подчинённых и посторонних, только по уставу. В конце концов, мы теперь военизированное подразделение в составе Российских войск. Элита. Хоть и ЧВК. Не ухмыляйся Ребус, действительно элита. И подчиняться будем непосредственно Главе и никому больше. И вот ещё что, – улыбнулся он, – чуть позже, вас ждут награды, за ваше последнее задание. Только что звонил Глава, и обрадовал такими новостями. Груз, что вы доставили, очень ценен. Фактически – это выход из тупика, но об этом тоже позже. А теперь можете быть свободными.
Парни развеселились, и переговариваясь, и подталкивая друг друга, пошли на выход. Я остался.
– Присаживайся, Хват, – предложил мне Георгич, – рассказывай.
– О чём рассказывать, товарищ полковник? – Не совсем понял я вопроса.
– Ой, – махнул он нетерпеливо рукой, – брось свою официальщину. Мы сейчас вдвоём. А интересует меня, как так получилось, что открыть саркофаг смог только лаборант? Причём, даже не помышляя об этом.
– У меня только предположения пока, Георгич. – Задумался я. – Дело в том, что камень этот, он светится. То, что обнаружили наши приборы – это не тот свет. Он ещё и в другом спектре светится. Я вижу этот свет обычным взором. Но раньше я такой свет больше нигде не видел. Я же чаще всего пользуюсь обычным взором. И когда мы привезли этот камень в лабораторию, такой же свет я увидел у учёного и лаборанта.
– Как фамилия учёного? – Уточнил он у меня.
– Северов, Андрей Павлович. – Ответил я.
– Понятно, – о чём-то размышляя, кивнул головой Георгич.
– А ты знаешь, – продолжил он, немного погодя, – что только из-под их руки, работают те символы, из твоего блокнота? Писать пробовали многие, но всё бесполезно. И только профессор, и лаборант, способны заставить работать эту азбуку.
– Очень интересно. – Теперь уже я ненадолго задумался.
– Знаешь, Георгич, – продолжил я через некоторое время, – я думаю, что профессор и лаборант подпитывают знаки своей манной при написании, поэтому у них и работают эти знаки. У других людей этого света нет, даже у меня. Они маги, но необученные. И к тому же, неполноценные. Если ты не видишь манну, то ничего толкового сделать не сможешь. Я же вижу её, но не обладаю оперированием, потому что не имею манны. Мы неполноценные маги. А то, что я раньше считал магией, ерунда это всё. Я пришёл к выводу, что это всё тонкие тела, и я их вижу. Вот только остановка времени не вписывается в этот расклад. Даже отвод глаз можно объяснить при желании, но не это. Мало мы знаем о своей природе и скрытых способностях тела, очень мало.
– Ничего, – удовлетворённо откинулся на спинку стула Георгич, – возможно, эта библиотека принесёт нам не достающие знания. Кстати, что ты думаешь, что это за библиотека, и откуда она?
– Здесь у меня будут тоже, только предположения, – разочарованно развёл я руками, – но по-другому я объяснить не могу. Я думаю, что это библиотека ушедших. Или же закладка для тех, кто должен вернуться. Смысл от этого не меняется. Чтобы не растерять достижения науки и техники, была сделана закладка. Может это были “Сеятели”, ведь как-то появились люди на земле, и давай не будем сейчас о Дарвине. Не верю я в эту теорию, а это всё же теория, научно пока не доказанная. И вряд ли будет доказано, слишком много нестыковок. А может, мы потомки тех, кем заселили эти “Сеятели” землю. А они уже сделали эту закладку. А те, кто строил пирамиду, неожиданно обнаружили, что этот камень может сохранять биологические объекты в первозданном состоянии, вот и использовали его под саркофагом фараона. Куда они делись далее? Сказать не могу. Напоминаю, что всё это только мои предположения. Но то, что эти разумные обладали ещё и магией – это однозначно. Эдакая, техно-магическая цивилизация. Саркофаг в виде каменного блока, защищённый магией, а внутри техническая литература – говорят сами за себя. Ту вот ещё что, – вспомнил я, – изначально, доступ к этой библиотеке был ещё и заблокирован. Там, в бункере, когда я первый раз его увидел, на оболочке одной из лёгких тел камня, я увидел красную кляксу, которую и убрал при помощи своих способностей. Так что, неизвестно, что бы произошло, если бы лаборант прикоснулся к камню до этого. Может, ничего не было бы, просто камень не открылся и всё, а может и что похуже. Да, и когда камень был уже открыт, свечение камня пропало. Я посмотрел ещё и другим взором, эфирные тела тоже пропали. Камень умер. В прямом смысле. Выполнил своё предназначение и умер. Он был живой. Или что-то ещё там было живое. Не живой объект не имеет эфирных тел.
– Слушай, Хват, – задумчиво обратился ко мне Георгич, – а ты на генетику когда-нибудь анализы сдавал?
– Не-ет, – удивлённо ответил я, – зачем? Я не страдал никакими генетическими заболеваниями. Обычные медицинские анализы сдавал, а генетический анализ у нас нигде не спрашивают.
– Вот и я о том же, – смотря куда-то вдаль, ответил он мне, – не спрашивают. Вот что, – оживился он, – приедешь на базу, оставляй ребят, а сам дуй в ЦНР, и сдай анализ на генетику. И профессора с лаборантом попроси, чтобы они тоже сдали свои образцы. Есть там у нас и такие умники, проведут анализ качественно.
– Ты думаешь, – насторожился я, – что они могут найти у меня что-то необычное?
– Ну, откуда-то ты же имеешь свои возможности, которые современная медицина объяснить не может.
– Хм, ладно, – неуверенно ответил я, – сделаю. А теперь, если мы закончили, разреши мне идти отдыхать.
– Иди уже, – притворно проворчал он, – мешочек с сюрпризами.
глава 4
На новую базу мы прибыли к обеду, рано выехали. Что я могу сказать? База совершенно новая. Находится в Одинцовском районе, недалеко от отдельного полка спецназа ВДВ. Отстроена она была накануне, можно сказать, что ещё краска даже не обсохла. Не знаю, для чего её строили, но для нас она подошла идеально, как раз под бригаду. Встречал нас Никитич, ему мы позвонили, когда подъезжали. На КПП стоял наряд из частей ВВ. Я так думаю, это временно. До тех пор, пока мы службу здесь не наладим. Дежурный проверил у нас пропуска, и пропустил. Никитич сразу повёл нас в штаб, выдавать ключи от квартир. Ага, я тоже обрадовался несказанно. Оказывается, на территории части, ещё есть и военный городок. И квартиры распределены уже для каждого нашего офицера. А все мы, весь состав бывшего нашего подразделения “Белая Стрела”, числимся инструкторами. А ваш покорный слуга – самый старший инструктор. Ага, даже Филина обошёл. В званиях то мы одинаковы, только теперь у меня приставка – старший инструктор. В основном, будем обучать Вьюжке, ну и стрелковый бой естественно. Тем методом, которым обладаю я. Я имею ввиду, туннельное зрении. После того, как я инициировал наших парней, у них тоже появилось туннельное зрение, надо только объяснить, как им пользоваться. Парни научились. Не сразу, естественно, но сейчас, они стреляли, не целясь, и всегда попадая в цель. Этому фокусу я научился, когда ещё служил на срочной службе. Научил меня этому прапорщик 106 ВДВ, Вьюжин Олег. И где он сейчас? Как он? Надо будет, как-нибудь, навестить, отблагодарить, за дорогу в жизнь.
Может показаться фарсом, то, что мы собираемся готовить ребят к войне, которая случится только в 2024 году. Но, кто сказал, что мы будем только учиться? Мы будем также служить, выполнять боевые задания, проходить боевое слаживание и притираться друг к другу, а это тоже время.