Получив ключи, мы пошли заселяться в свои квартиры. В военном городке, оказалось, пять трёх подъездных пятиэтажек. На мой взгляд, даже многовато для нас. Есть садик, кафе, магазин пока закрытый, дом культуры. Всё это мы видели по ходу движения, а Никитич нам разъяснял.
В каждом подъезде по пятнадцать квартир, двух, трёх и однокомнатной на этаж. Меня поселили в трёхкомнатной квартире, на втором этаже. Парни пошли выше. А я, зайдя в квартиру, посмотрел обстановку, а она была меблирована. Ничего лишнего. Диван, два кресла, сервант, журнальный столик, пара стульев, телевизор. Всё это в зале. Даже шторы висят. В спальне: кровать двуспальная, платяной шкаф, пара тумбочек, комод, трюмо с зеркалом. Кровать застелена. Есть простынь, подушки, одеяло, покрывало. Парочка табуреток у стенки. Даже картина висит на стене, мишки в лесу. Детская – кровать односпалка, стол, парочка стульев, компьютер, книжные полочки, одёжный шкаф, и картина звёздного неба с космическими кораблями. На кухне гарнитур. Есть посуда. Плита газовая, холодильник, микроволновка, кухонный стол и три табурета. В шкафчиках, заметил кастрюли, сковородки. На плите чайник. Санузел раздельный, в туалете даже бумага есть. В душевой ванна с занавеской весёлой раскраски, стиральная машина. В прихожей тоже мебель, шкаф для верхней одежды, открытая вешалка и тумбочка. В общем, заходи и живи. Квартира новая, никто ещё не жил. Впрочем, новый здесь целый дом. Сашенька бы наверно очень обрадовалась, но вряд ли она сейчас захочет приехать сюда. У неё там интересная работа, родители, простор. А здесь что она будет делать? Но в любом случае, то, что нам выдали такие квартиры – это очень хорошо. Я рад. Бросив свои вещи, я направился на выход. Вон и парни уже спускаются, весело что-то обсуждая. Никитич с ними. На их лицах не сходила улыбка. Парни были счастливы. Кречет уже позвонил своей половинке, и сказал, чтобы ехала сразу сюда. Когда он отправлялся на задание, Ольга поехала к родителям. А сейчас радостно рассказывал, как здесь классно. Он получил двухкомнатную квартиру. Это я узнал из его реплик.
Выйдя на улицу, Никитич уже потащил нас за собой, ему нужна была помощь, ведь он здесь был за старшего. Никого больше, из наших ребят, здесь не было. Какие-то офицеры и гражданские были в штабе, но они здесь временно. Офицеры – это командиры из Внутренних Войск, их всего здесь двое. И будут они здесь до тех пор, пока мы не наладим караульную службу своими силами. А гражданские – это как раз начальство от строителей. Сдают эту часть в эксплуатацию, и Никитич у них принимает. Как раз в этом ему помощь и нужна. Но я сказал Никитичу о распоряжении Георгича, и направился к КПП. Кречет с тоской посмотрел мне в след. Ему тоже не улыбалось заниматься такими делами. Но куда деваться. Никитич сейчас в должности коменданта гарнизона, хоть и временно, так что, хочешь, не хочешь, а будь добр, исполняй. Меня же ждали в ЦНР. Георгич уже с ними договорился.
Забрав машину, парням она сейчас была не нужна, я направился в Москву. У ЦНР я был уже через сорок минут. Очень удобно. Не нужно теперь по много часов на дорогу тратить, чтобы попасть в столицу. Потом пару часов на самолёте и дома. Я рад. А ведь эту часть готовили для чего-то другого. Строительство было явно начато ещё до того, как к власти пришёл Путилин. Не успели бы просто построить такой объект за короткий срок. Ещё и года нет, как он рулит. Тогда кто, и для чего дал приказ построить его? Хотя, не всё ли мне равно? Теперь это наш дом и точка.
После того, как я назвал на проходной свою фамилию, и сказал, что меня ждут, дежурный связался с кем-то, и уже через пару минут, пришёл сопровождающий, представившись лаборантом отдела генетических исследований, и повёл меня по коридору Центра в свою лабораторию. Удостоверения у меня ещё нет, не выдали пока, предъявлял паспорт.
Пока шли, я попросил его, чтобы он взял пробы для анализа у Северова Андрея Павловича и лаборанта Алексея, он сказал, что у них пробы уже взяты. Остался только я, но он не понимает, для чего всё это нужно, и что в итоге он должен обнаружить.
– Тебя как звать? – Обратился я к нему. Было ему лет двадцать, поэтому, ничего неудобного в этом, я не углядел. Впрочем, он тоже.
– Саша я, – смутился он, – Говоров Александр. Извини, что не представился. Тебя-то, я знаю, как зовут.
– Хм, – улыбнулся я, – тёзки значит. Так вот, Александр, тебе надо найти в этих образцах отличия от проб других людей. Хотя бы от тебя. Это всё что требуется. И если что-то обнаружишь, сообщить тому, кто дал тебе это задание, и больше никому. Это ясно?
– Чего ж неясного? – Улыбнулся он в ответ. – Меня уже предупредили, чтобы язык держал за зубами. Кроме меня, образцы будет изучать ещё и Шорохов Павел Сергеевич, он профессор по генетики, так его тоже уже предупредили. И подписку взяли. Очередную. У нас столько уже этих подписок, туалет можно обклеить вместо обоев. Но порядок мы знаем, не волнуйся.
– Хорошо. – Успокоился я. – Ну и где там твоя лаборатория?
Сдав анализы, теперь до двух недель надо ждать результаты, я решил съездить перекусить в кафе ”Дустлик”, а то мы не успели пообедать, а на базе и столовая ещё не работает. Парням придётся в город выходить. Или в столовую, или в магазин за продуктами. Дома, в спокойной обстановке приготовить что-нибудь вкусное. Ну, а я, в своё любимое кафе.
По дороге в кафе, я любовался городом. Ехал не спеша, до вечера времени много. Никитич выдал мне от командования командировочное предписание, и заканчивалось оно в 14 часов следующего дня, но он попросил меня прибыть сегодня. Теперь в России, без уважительной причины, по городу в рабочее время не погуляешь. Это не касается тех, у кого сама работа подразумевает перемещение по городу. Всякий начальствующий состав, милиция, курьеры, работники почты и тд. и тп. Или же пожилые люди, матеря в декретном отпуске с детьми, сами дети. Иные должны иметь на руках документ, позволяющий перемещаться по городу в рабочее время, или удостоверение работника, который по специфике работы имеет право разгуливать в это время в городе. Не стоит думать, что если поймают кого-то, то сразу посадят в тюрьму. Просто возьмут на карандаш, и поинтересуются в соответствующей организации, почему тот или иной гражданин находился не на рабочем месте, а в городе? А уже работодатель будет решать, что делать с этим человеком. Один, два таких залёта, могут ещё и простить. Поставят на вид, могут лишить премии, или же очередь на получение ведомственной квартиры сместится. Это очень хороший рычаг убеждения. А вот на третий раз, могут и уволить с волчьим билетом. Я уж не говорю про пьянку на рабочем месте. С такими сейчас совсем не валандаются. Сейчас очень много дорог в стране строится, и там не хватает рабочих рук. Вот туда эти деятели и направляются. Одним словом, пивнушки в такие часы, почти без посетителей. Бывают иногда туристы, ну так их не много. Вот поэтому, я и ношу с собой командировочное предписание. С удостоверением было бы проще, милиция вообще не проверяет военных, только военная полиция и комендатура, но их не так много. Ну да ладно. Для меня это сейчас не принципиально. На машине, на лобовом стекле, прикреплена пластиковая карточка с наименованием нашего подразделения в составе ВС РФ, и соответствующей символикой (Георгич уже успел прикрепить их на наши машины), что позволяет мне почти беспрепятственно перемещаться на машине.
Город было сложно узнать. Ещё недавно, года нет, по всему городу, можно было увидеть многочисленные развалы с товарами, которые продавали граждане, чтобы прожить ещё один день. Продавали то, что было не нужно, чтобы купить продукты, или приобрести что-то из промышленных товаров или одежды, что необходимо. Иногда продавали и нужные вещи, но тогда уже исход решался по степени нужности, потому как ненужное, уже было продано ранее. Денег за работу не платили, или платили, но очень мало или не полную зарплату. Местами зарплату задерживали до года и более. А жить то как-то надо. Вот и появлялись эти развалы вдоль дорог. Смертность тогда была очень высокая. Кроме этих развалов можно было наблюдать кучи мусора по всему городу. Мусорные урны вывозились нерегулярно, а местами их не было и вовсе, а мусор куда-то выкидывать надо было. Не носить же с собой тот же стаканчик из-под мороженного, чтобы выкинуть его уже дома. Вот и появлялся очередной мусор на тротуаре. Ко всему прочему, ещё и молодые люди, со злым, жадным взглядом из-под бровей, тут и там попадаются по пути. Страшное было время, беспощадное. Сейчас же, глаз просто отдыхал. По пути встречались люди с улыбками на губах, весёлые и озабоченные, но не растерянные и с потухшим взглядом. Улицы были чисто выметены, дороги освежены поливальной машиной, повсюду вдоль тротуаров мусорные урны, местами появились свежие зелёные насаждения. Начало лета, девушки в лёгких воздушных платьях, с пакетами и без, но с обязательной женской сумочкой. Молодые люди, что-то экспрессивно обсуждающие по дороге, размахивая руками. Старая супружеская пара, идущая под ручку с улыбкой на лице, и с высоко поднятой головой. Молодая мама с коляской, прогуливающаяся по тротуару, и рассказывающая что-то по телефону собеседнику. Солнце без единого облачка, давно перевалившее зенит, и не жаркая погода. Всё это, навевало безмятежность. Успокаивало душу. Вот с таким настроением, я и подъехал к кафе.
При входе в кафе, справа, сидело два охранника. Они о чём-то лениво переговаривались друг с другом, но увидев меня, один из них встрепенулся, и кивнул головой, я кивнул в ответ. Надо же, я их не видел даже, а меня они, выходит, знают. И тут же он набрал номер на своём мобильнике, и стал тихо о чём-то говорить. Вот даже как, подумал я. Со мной, судя по всему, Крест хочет переговорить. Ну что ж, давненько я его не видел, переговорим.
Оксанка, увидев меня, радостно побежала мне навстречу.
– Александр, как хорошо, что ты приехал. – Радостно щебетала она.
– А Олег, как у него дела? Что-то он не звонил ни разу, с того момента, как вы два дня назад здесь были. С ним всё в порядке? – Засыпала она меня вопросами.
– Успокойся, Оксанка, – улыбнулся я в ответ, – всё с ним в порядке. Сейчас он очень занят, и у него просто нет совершенно времени, даже на обычный звонок. Как только чуток освободится, он обязательно к тебе заедет. – А сам подумал, я ведь действительно не спросил у Никитича, где Олег. Это же он сейчас должен отвечать за наше размещение на новой базе. Может сегодня вечером, я его увижу?
– Что же это я, – спохватилась она, – иди, садись за свой столик, сейчас я сама тебя обслужу. Что хочешь покушать?
– Давай, лагман и шашлык, – немного задумавшись, выдал я, – и чай принеси, когда шашлык готов будет.
– Сейчас всё будет, – радостно заключила она, – как в лучших домах. Садись. – А сама побежала в сторону кухни. Вот егоза, уже управляющая, а всё как официантка бегает.
В кафе народу было полно, столиков свободных не было, только мой столик был свободен от клиентов. На нём стояла табличка “Зарезервирован”, которую Оксанка унесла с собой. Именно для таких случаев она и держала этот столик всегда свободным. Никто другой за него не присаживался. Только я, Олег Суханов и кто-нибудь из нашей команды, если она знает их в лицо. Постоянные посетители знают об этом, и уже не поднимают шум, по поводу занять место, когда зал полон. А новенькими клиентами, если возникает такая проблема, занимается охрана. Нет, они не бьют их, тогда вообще можно всех клиентов распугать, просто уводят его в сторону, и доходчиво объясняют, что не довольны таким поведением, и лучше обождать в очереди, чем поднимать шум. Как правило, это действует. Трудно себе представить, что могло быть иначе, при виде этих двух тел. И вот, наконец, Оксанка несёт мне обед, пока только лагман и лепёшку. Шашлык будет чуть позже, чтобы не есть остывший. А Лагман – сказка. Выше всяких похвал. Мяса она не пожалела. Хотя, тут, похоже, всех так кормят. Рядом, в паре метров от меня, были посетители, которые тоже ели лагман, и мяса у них было столько же. В общем вкусно. За лагманом последовал шашлык из баранины, с курдючным жиром. Вкус моего детства. Ел шашлык и запивал горячим чёрным чаем без сахара. Уже потом, когда доел шашлык, и сидел, смаковал чай, ко мне подсела Оксанка, и, не решаясь начать разговор, стала мяться.
– Ну, – подбодрил я её, – чего ты стесняешься? Спросить что-то хочешь? Так спрашивай. Я сегодня добрый, и сытый. – Улыбнулся я.
Она улыбнулась в ответ и сказала:
– Саша, тут такое дело, – виновато опустила она голову, – в общем, я стала платить охране за работу. Ты не подумай, – встрепенулась она, увидев, что глаза у меня потемнели, – это я сама так решила. Они отказывались, но я настояла. Потом приехал их главный, и я объяснила ему, что не могу я пользоваться бесплатными услугами. Не по карману мне это. И очень неудобно я себя чувствую при этом. Ребята реально работают. Эти двое у меня теперь на постоянной основе. Это сегодня они почему-то вдвоём тут, а так они по одному дежурят, по очереди. Очень здорово они помогают в неприятных ситуациях, и я решила платить им за работу. Получают они столько же, сколько и официанты. Для меня это не проблема, а вот если они уйдут – может стать проблемой. Да и привыкла я как-то, когда есть, кому заступиться, в любой момент. Вы же не постоянно здесь бываете. В общем, он сначала решительно отказывался, но потом согласился, махнув рукой. Вот так. Не злись на них, это моё решение.
– Ну, раз это твоё решение, – успокоился я, – то пусть так и будет. А ты знаешь, Оксанка, – задумчиво проговорил я, – а ты ведь повзрослела. Только зрелый человек может так рассуждать.
Оксанка расцвела от такого комплимента, и тут, краем глаза увидела человека, входящего в кафе. Я тоже взглянул туда. Это был Крест. Оксанка забеспокоилась, и уже хотела идти навстречу, но я её успокоил, сказав:
– Не суетись, Оксанка, – подмигнул я ей, – всё будет хорошо. Я же сказал, что я не злюсь, и принял твоё решение. В конце концов, это твоё кафе, и только тебе решать, как ты хочешь вести дела. Лучше сходи на кухню, и принеси ещё чаю, и покрепче. Этот человек уважает очень крепкий чаёк. И конфетки карамельные, если есть. Можно орешков каких-нибудь, для меня. Я свой чай попью.
Оксанка, благодарно кивнула мне, и с достоинством пошла на кухню, а Крест, переговорив со своими людьми, направился ко мне.
– Здоров, Стрела. – Негромко, так, чтобы не услышали соседи, сказал он. – Разрешишь присесть?
– Здорово, Крест. – В тон ему ответил я. – Присаживайся, конечно. Сейчас Оксанка чай принесёт с конфетами, почаёвничаем.
– Чай, это конечно хорошо, – сказал он, присаживаясь за стол, – только для меня он слабоват будет, отвык я от того, что на воле называют чаем.
– Не переживай, – улыбнулся я, – я её проинструктировал. А вот и она, оперативно.
Оксанка поздоровалась с Крестом, аккуратно сняла чайник с подноса, розетку с конфетами и орешками, дополнительную пиалу, и плавно удалилась.
Крест налил немного чая, удовлетворительно причмокнул, и развернул конфету.
– Да, действительно, – хмыкнул он, – чай не плох. Не то, конечно, что я пью, но это хотя бы можно назвать чаем.
– Я слушаю тебя, Крест. – Откинувшись на спинку стула, и прихлёбывая чай, спросил я. Соседи уже ушли, а новые клиенты не появлялись. К вечеру дело, основной поток уже схлынул. Поэтому и говорить можно было относительно свободно.
– Прежде всего, – начал он, – хочу сказать, что бойцы мои теперь получают зарплату за работу. – И видя, что сильно на это я не реагирую, уже успокоившись, решил продолжить. Всё-таки определённая настороженность в начале разговора у него была.
– Она сама настояла на этом. Я отказывался, ссылаясь на тебя, но она всё же меня сломила.
– Да, всё нормально, Крест, – сказал я, и закинул орешек в рот, кешью кажется, – она уже сказала мне об этом. К тебе претензий я не имею. Она взрослая девочка, и ей решать, как вести свой бизнес. Если решила платить парням за работу, значит, оценила их заботу. Да и я вижу, что здесь порядок, безобразий не нарушается. Но ты ведь не только поэтому решил со мной встретиться?
После моих слов, Крест полностью расслабился, и откинулся на спинку стула.
– Да, ты прав, – продолжил он, – не только поэтому. Минутку. – Сказал он, и повернулся к своим людям, махнул головой, и один из них вышел за дверь.
“Всё чудесатее и чудесатее”, подумал я. Что же он задумал? Но опасности я не ощущал, поэтому ждал продолжения. Наконец, зашёл его человек. В руках он держал какой-то длинный свёрток. Он подошёл к Кресту, и передал его ему, а сам пошёл на своё старое место.
– Прежде всего, – начал он, – хочу отблагодарить тебя за всё. И это, – передал он мне в руки свёрток, – малая часть того, что я могу для тебя сделать.
Я взял свёрток, а свёрнут он был в белую тряпку, аккуратно приоткрыл его, и увидел ЕГО. Это была катана. Моя катана. Чтобы убедиться в этом, я даже немного выдвинул её из ножен. Ошибки быть не могло. Это она. Но как? Я же оставил её на новой базе в Кубинке, у себя в квартире. Как она могла попасть в руки Кресту? У меня аж пот выступил от волнения. Додумать свои предположения я не успел. Крест, увидев, что лицо у меня изменилось, и добродетели там вовсе нет, а как бы, не наоборот, решил быстро внести разъяснения.
– Это подарок от меня, – очень быстро пояснил он, – я купил её у коллекционера. Тот сказал, что похожего инструмента больше нигде нет. Но я видел уже похожий, по телевизору показывали, как ты в Америке, на телестудии им головку смахнул. Поэтому, я решил побольше узнать об этом оружии, и нашёл мастера, который его создал. Он мне и сказал тогда, что создал тогда два таких клинка, на обеерукого мечника. Но одну катану он утерял, а другую продал, совсем недавно. И тогда я решил приобрести её для тебя. Это от чистого сердца, Стрела.
Я облегчённо выдохнул воздух. Всё это время я, оказывается, не дышал. И действительно, я нашёл небольшие отличия. Свою катану, я знал вдоль и поперёк. Не раз я разглядывал её, любовался ею. Местами появились даже некоторые царапинки и потёртости. Этот инструмент был совершенно новый. Как будто им и не пользовались совсем.
– Спасибо, Крест! – Я с благодарностью пожал ему руку. – Не ожидал, честно. И хорошо, что разъяснить решил быстро. А то нехорошее уже начал было думать. Некрасиво могло получиться. Только разъясни мне, за что такой подарок?
Крест улыбнулся, полностью успокоился и сказал: