Ты начало - я тень

Глава 5

Виктория застегнула тонкую молнию на спине, с трудом дотянувшись до верхнего края. Ткань облегала тело, подчеркивая каждый изгиб, а глубокий черный цвет делал кожу почти прозрачной в приглушенном свете спальни. Она взглянула в зеркало, поправляя выбившийся локон, и замерла, прислушиваясь к гулу, доносившемуся из коридоров.

Смех гостей и отдаленные звуки оркестра смешивались в единый шум, который проникал даже сквозь тяжелые дубовые двери. Сегодня весь замок жил лишь этим днем — ее днем. Виктория глубоко вздохнула, стараясь унять дрожь в пальцах; ответственность и внимание столь многих людей всегда заставляли ее сердце биться быстрее.

В этот момент дверь спальни тихо приоткрылась. Мальбонте стоял в проеме, не спеша входить, и смотрел на жену пристальным, темным взглядом. В его лице читалось странное сочетание обожания и негласного протеста против того, что сегодня ее увидит кто-то еще, кроме него.

— Ты выглядишь безупречно, — негромко произнес он, наконец переступив порог и закрыв за собой дверь.

Он подошел ближе, и Виктория почувствовала знакомый холодный аромат его парфюма. Мальбонте положил руки ей на талию, притягивая к себе так резко, что она едва успела выдохнуть. Его ладони жадно сжали ткань платья, словно он пытался ощутить тепло ее кожи сквозь черный шелк.

— Гости ждут тебя, — прошептала она, хотя сама не хотела уходить. — Нас приглашают в тронный зал.

— Пусть подождут еще немного, — Мальбонте склонился к ее уху, обжигая кожу горячим дыханием. — Сегодня ты принадлежишь всем, но сейчас — только мне.

Мальбонте мягко поцеловал ее, накрывая губы своими в долгом, требовательном, но в то же время бесконечно нежном поцелуе. Виктория почувствовала, как его пальцы скользнули выше, по спине, заставляя ее невольно выгнуться навстречу. В этом жесте была вся его суть: скрытая жадность, смешанная с глубокой, почти болезненной преданностью, которую он никогда не выставлял напоказ перед другими.

Она улыбнулась, когда он неохотно отстранился, и положила ладони ему на грудь, чувствуя под пальцами ровный и спокойный ритм его сердца. Ее взгляд встретился с его мрачными глазами, в которых сейчас плескалось редкое тепло.

— Нам действительно нужно идти, — сказала она тихо, но твердо, слегка оттолкнув его от себя. — Ты же знаешь, как это устроено. Если мы задержимся, начнутся пересуды.

Мальбонте хмуро скрестил руки на груди, глядя на нее с явным неодобрением. Его голос прозвучал грубовато, с привычными оттенками раздражения:

— Пусть говорят что хотят. Все эти люди — всего лишь шум на заднем плане.

Виктория рассмеялась, потянувшись к его лицу и ласково коснувшись щеки кончиками пальцев. Она знала, как усмирить его гнев и как превратить его холодную отстраненность в смирение.

— Идем, мой мрачный король, — прошептала она, увлекая его к двери. — Пообещай мне, что вечером мы останемся только вдвоем.

Мальбонте молча кивнул, следуя за ней в коридор. Он шел тенью, за ее плечом, готовый в любой момент стать щитом между своей женой и всем миром, который ждал их за дверями спальни.

Когда они переступили порог тронного зала, гул голосов на мгновение стих. Виктория почувствовала на себе сотни взглядов, но, сжимая ладонь Мальбонте, шла вперед с высоко поднятой головой. Муж шел рядом, его лицо вновь стало непроницаемой маской, а в глазах вспыхнул привычный холодный блеск, отрезвляющий любого, кто посмел бы задержать на ней взгляд слишком долго.

В толпе гостей тут же возникло оживление. От группы людей в стороне отделилась высокая статная фигура — Люцифер, одетый с неизменным изяществом, с легкой улыбкой направился им навстречу. Рядом с ним, почти невесомо ступая по мраморному полу, шла Мими, чьи глаза сияли искренней радостью.

— О, Виктория! — воскликнула Мими, ускоряя шаг и почти бегом преодолевая расстояние между ними. Она с размаху обняла подругу, прижавшись к ней всем телом и засыпав восторженными словами. — Ты выглядишь просто ослепительно! Какое платье!

Виктория смущенно улыбнулась, отвечая на объятия с такой же теплотой. Люцифер подошел чуть позже, иронично приподняв бровь при виде хмурого выражения лица Мальбонте. Он вежливо склонил голову перед Викторией и протянул ей руку для формального, но дружеского приветствия.

— Поздравляю тебя с этим днем, дорогая. Ты сияешь так, что даже этот сумрачный замок кажется светлее, — заметил Люцифер, взглянув на Мальбонте с дружеским пониманием.

Мальбонте лишь коротко кивнул в ответ, не разжимая пальцев, которыми сжимал руку жены. Он чувствовал раздражение от этого шумного внимания, но ради Виктории был готов терпеть все.

— Спасибо вам обоим за то, что пришли, — тихо произнесла Виктория, стараясь разгладить складки на платье. — Для меня это очень много значит.

Мими отстранилась, продолжая с восхищением рассматривать детали наряда подруги, а Люцифер встал рядом с ними, вливаясь в общую беседу и постепенно уводя внимание гостей от пары в сторону праздничного стола.

Шумный гул голосов постепенно утих, когда Мальбонте и Виктория заняли свои места во главе длинного стола. Посуда тихо позвякивала, слуги разносили закуски и напитки, а гости, обмениваясь сдержанными взглядами, ждали начала торжества. Виктория чувствовала на себе десятки любопытных глаз, но присутствие мужа рядом, его твердая рука на ее плече, придавали ей уверенности.

Мальбонте медленно поднялся со своего места, привлекая к себе всеобщее внимание. В зале воцарилась тишина, и даже Люцифер замер с бокалом вина в руке. Лицо Мальбонте оставалось непроницаемым, но в его взгляде, направленном на жену, вспыхнуло что-то глубокое и личное, скрытое от всех присутствующих.

Он взял свой бокал и слегка приподнял его, глядя прямо в глаза Виктории. Его голос, обычно резкий и холодный, сейчас зазвучал с необычайной теплотой и силой, заполняя пространство тронного зала.

— Друзья, — начал он, и эхо его слов разнеслось под сводами потолка. — Сегодня мы собрались здесь, чтобы отметить особенный день. День моей супруги.

Виктория смущенно опустила голову, чувствуя, как щеки заливает румянец, но Мальбонте не прекращал говорить, продолжая смотреть на нее с нескрываемым восхищением.

— Виктория — свет этого замка и свет моей жизни. Она — единственная, кто смог найти путь к моему сердцу и усмирить те бури, что бушевали в моей душе до ее появления. Ее доброта и чистота делают нас всех лучше, даже тех из нас, кто привык пребывать в тени.

Он сделал паузу, и в зале стало так тихо, что слышалось лишь потрескивание свечей. Мальбонте чуть заметно улыбнулся — редкий жест, который был предназначен только для нее одной.

— За мою жену, — закончил он, поднимая бокал выше. — За ту, кто стала моим началом и моим спасением.

Гости с одобрением зашумели, поднимая свои кубки в ответном жесте. Виктория, переполненная эмоциями, коснулась руки мужа под столом; он тут же сжал ее пальцы в ответ, обещая без слов, что этот вечер принадлежит только им двоим.

Ночной воздух, пропитанный запахом жасмина и остывающего камня, коснулся ее кожи, заставляя вздрогнуть. Виктория обернулась к мужу, мягко улыбаясь ему; в ее глазах отражались далекие огни города, сливающиеся с мерцанием звезд. Шум пиршества остался позади, за тяжелыми дверями, превратившись в глухое, едва слышное эхо. Здесь, в тени высокой балюстрады, время казалось застывшим.

Мальбонте молчал, скрестив руки на груди и глядя вдаль. Его суровый профиль в лунном свете казался высеченным из холодного мрамора, но Виктория знала, что под этой броней скрывается нечто иное. Она осторожно подошла ближе и прислонилась к его плечу, чувствуя знакомую силу и спокойствие, которое он излучал только здесь, в их уединении.

— Ты был сегодня удивительно красноречив, — тихо произнесла она, заглядывая ему в лицо.

Его губы дернулись в едва заметной усмешке. Мальбонте развернулся к ней, и в его темных глазах вспыхнул знакомый огонь, смешанный с той жадностью, которую он так старательно скрывал от гостей. Он перехватил ее за талию, притягивая к себе, и на мгновение его пальцы с силой впились в ткань черного платья.

— Я сказал лишь то, что истинно, — прохрипел он, склоняясь к ней.

Виктория почувствовала, как его рука скользнула ниже, властно прижимая ее бедро к себе. Она подалась вперед, отвечая на его грубоватый натиск своим нежным теплом, и закрыла глаза, вдыхая аромат его кожи. Вечерний бриз шевелил ее волосы, но сейчас единственным, что имело значение, был этот короткий миг тишины и близости между ними.

Внезапно к горлу подступила тошнота, и Виктория резко отстранилась, прижимая ладонь ко рту. Голова закружилась, а пространство вокруг поплыло, превращаясь в размытое пятно из лунного света и теней. Мальбонте тут же напрягся, его рука переместилась ей на спину, поддерживая, чтобы она не упала.

— Что с тобой? — в его голосе прозвучала тревога, смешанная с привычной суровостью.

— Все в порядке... — выдохнула она, пытаясь сфокусировать взгляд. — Просто, кажется, я переутомилась. Столько людей, столько шума... мне нужно умыться.

Она осторожно высвободилась из его объятий и, не глядя на мужа, направилась в сторону их покоев. Шаги казались тяжелыми, будто ноги стали свинцовыми, а воздух вокруг стал слишком густым и душным. Зайдя в ванную, Виктория первым делом заперла дверь на замок — сейчас ей хотелось только одного: остаться в тишине и одиночестве.

В ванной комнате она включила холодную воду и жадно плеснула себе в лицо, стараясь привести мысли в порядок. Отражение в зеркале выглядело бледным; губы потеряли цвет, а под глазами залегли глубокие тени. Вздохнув, Виктория потянулась за полотенцем и случайно задела рукав платья, задрав ткань вверх по предплечью.

Она замерла, глядя на свое запястье. На белой коже отчетливо проступал странный темный след, напоминающий след от ожога или сильный ушиб, хотя она совершенно не помнила ничего подобного. След был узким, почти черным, и казалось, что он пульсирует в такт ее собственному сердцу.

Виктория коснулась пятна пальцами — кожа была холодной и абсолютно гладкой. Тревога сжала грудь: она пыталась вспомнить события последних часов, но в памяти всплывали лишь обрывки лиц и слов. «Наверное, простое переутомление», — подумала она, стараясь убедить саму себя. «Отголоски стресса или старая травма» — но глубоко внутри она почувствовала липкий страх, который невозможно было заглушить логикой.

Послышался резкий, требовательный стук в дверь. Виктория вздрогнула, едва не выронив полотенце, и замерла, вслушиваясь в знакомый голос с той стороны.

— Виктория, открой, — голос Мальбонте звучал глухо, в нем отчетливо слышалось беспокойство. — Почему ты заперлась?

Она с трудом сглотнула, стараясь унять дрожь в руках. Быстрое движение пальцами — и замок щелкнул. Дверь распахнулась, и в ванную вошел Мальбонте, мгновенно заполнив собой все пространство. Его взгляд, острый и пронизывающий, тут же зафиксировался на бледном лице жены, а затем скользнул вниз, к ее обнаженному предплечью.

— Все хорошо? — он подошел вплотную, перехватив ее за руку и поднимая запястье выше, чтобы лучше рассмотреть странное пятно. — Ты выглядишь так, будто увидела призрака.

— Все хорошо, — быстро ответила Виктория, пытаясь высвободить руку, но он держал крепко, почти болезненно. — Просто... мне нужно немного времени. Я в порядке, Мальбонте, правда.

Мужчина нахмурился, его пальцы коснулись темного следа на ее коже. Он молчал, всматриваясь в отметину с таким выражением лица, будто пытался разгадать сложный шифр. В его глазах вспыхнул холодный огонь тревоги, смешанный с чем-то мрачным и глубоким.

— Ты уверена? — тихо спросил он, глядя ей прямо в глаза.

— Да, — Виктория кивнула, стараясь говорить твердо и спокойно. — Это просто усталость.

Мальбонте молча отпустил ее руку, но не сдвинулся с места. Его тяжелый, проницательный взгляд заставлял Викторию чувствовать себя незащищенной, словно он видел ее насквозь, до самых потаенных страхов. Наконец он коротко кивнул, отступил к двери и погасил свет, оставляя комнату в полумраке.

Когда они легли в постель, Виктория долго не могла уснуть. Она лежала неподвижно, слушая мерное дыхание мужа, который быстро погрузился в сон, обнимая ее сзади и прижимая к себе, словно оберегая. Тишина спальни казалась ей теперь гнетущей, а темнота — живой и дышащей. Она пыталась закрыть глаза, но стоило ей провалиться в забытье, как реальность сменялась чем-то иным.

Ей снилось бесконечное серое поле, покрытое пеплом. Виктория шла по нему одна, чувствуя, как ледяной ветер пробирает до костей. Внезапно земля под ногами начала трескаться, и из разломов хлынула густая черная жидкость, похожая на нефть или застывшую кровь. Она попыталась побежать, но ноги стали непослушными, а пространство вокруг начало сжиматься, превращаясь в тесную клетку.

В этом сне не было звуков, только оглушительный шум в ушах и нарастающее чувство беспомощности. Из серой мглы выступила высокая фигура — безликая тень, которая медленно приближалась к ней, протягивая костлявые руки. Виктория хотела закричать, позвать на помощь, но голос пропал, а легкие заполнились холодным пепельным дымом. Тень коснулась ее запястья — там, где остался странный след — и в этот миг резкая боль пронзила все ее тело.

Виктория распахнула глаза и резко села в постели, тяжело дыша. Сердце колотилось о ребра с силой молота, а по коже бежали капли холодного пота. Рядом зашевелился Мальбонте; он мгновенно проснулся, его рука легла ей на плечо, сжимая осторожно, но уверенно.

— Что такое? С тобой точно все впорядке? — тихо спросил он, всматриваясь в ее бледное лицо.

Она лишь кивнула, не в силах выдавить ни слова. Сон оставил после себя горький привкус металла во рту и неясное, глубокое предчувствие того, что грядет нечто неизбежное и страшное.

Глава 6

Мальбонте открыл глаза и тут же почувствовал кожей пустоту. Постель рядом с ним была холодной, простыни идеально разглажены, будто Виктории здесь и вовсе не было. Он сел, вслушиваясь в утреннюю тишину дома; даже привычный шум из детской, где обычно возились Ариэла и Каин, сегодня отсутствовал.

Хмурясь, он поднялся с кровати и вышел в коридор. В голове всплыли обрывки вчерашнего разговора, их недосказанность и тяжелое молчание перед сном. Мысль о том, что она могла уйти, заставила его сердце сжаться от глухого, иррационального страха.

В гостиной было пусто. На кухонном столе лежала забытая чашка с остатками остывшего чая, а дверь на задний двор была приоткрыта, впуская внутрь сырой утренний воздух. Мальбонте замер, втягивая ноздрями запах — едва уловимый аромат её духов смешивался с запахом свежескошенной травы и росы.

Он вышел на крыльцо, всматриваясь в серый туман, окутавший сад. Фигура Виктории мелькнула в конце аллеи; она стояла спиной к дому, обхватив себя руками за плечи, и смотрела куда-то вдаль. Её хрупкий силуэт казался почти прозрачным в предрассветном свете, и эта картина отозвалась в нем острой болью.

— Любовь моя? — позвал он низким голосом.

Она вздрогнула и медленно обернулась. Глаза её были красными от слез, а лицо — бледным и изможденным. Мальбонте сделал шаг навстречу, чувствуя, как внутри поднимается привычная смесь ярости и бесконечной нежности к этой женщине.

— Почему ты не разбудила меня? — он подошел ближе, стараясь говорить спокойно, хотя голос всё равно звучал хрипло и грубо. — Куда ты собралась в такое время?

Виктория ничего не ответила. Она лишь покачала головой, глядя на него с таким выражением, будто пыталась вспомнить слова или найти в себе силы произнести их. В этот момент он понял, что между ними выросла стена — невидимая, но непреодолимая.

— Уходи, — прошептала она, и голос её надломился.

Виктория сделала шаг назад, но тут же пошатнулась. Мальбонте рванулся к ней, чтобы подхватить, но не успел. Земля под её ногами внезапно пошла трещинами, с грохотом проваливаясь вниз, словно невидимая сила вырвала из-под неё опору. Виктория вскрикнула, её пальцы впились в воздух, пытаясь ухватиться за что угодно, но почва продолжала уходить, затягивая её в разверзшийся провал.

— Виктория! — его крик разорвал утреннюю тишину.

Он бросился вперед, падая на колени у самого края обвала. Прямо перед его глазами тело жены исчезло в темноте разлома. Мальбонте застыл, чувствуя, как внутри него всё выгорает от ужаса. Он видел её руку, которая на мгновение мелькнула в глубине, прежде чем окончательно скрыться из виду.

— Нет! — он с силой ударил кулаком по земле, и земля отозвалась глухим эхом.

Вместе с почвой вниз посыпались обломки камней и корни деревьев. Мальбонте вглядывался в черную пустоту, его дыхание стало прерывистым, а пальцы судорожно сжимались, превращаясь в когти. В этот момент он ненавидел всё вокруг: этот дом, этот сад и саму судьбу, которая посмела забрать у него единственный источник света.

— Выходи! Виктория, ответь мне! — голос его перешел на рык, полный отчаяния и ярости.

Он был готов разрывать землю руками, вырывать пласты дерна и камня, лишь бы достать её. В его взгляде застыла ледяная решимость; если мир решил забрать её, он уничтожит этот мир до основания.

Мальбонте резко распахнул глаза, тяжело дыша. Сердце колотилось о ребра, отдаваясь гулким эхом в ушах. Он стремительно сел на кровати, сжимая кулаки и всматриваясь в полумрак спальни, всё еще ощущая кончиками пальцев холодную сырость земли и бессилие, разрывавшее грудь.

Рядом послышалось мягкое, размеренное дыхание. Он повернул голову и увидел Викторию. Она спала, свернувшись калачиком и уткнувшись лицом в подушку; её плечи мерно поднимались и опускались, а несколько прядей волос рассыпались по лицу, закрывая глаза.

Она была здесь. Живая.

Мальбонте медленно выдохнул, чувствуя, как ледяной ком в горле начинает таять. Страх, только что парализовавший его, сменился глухим облегчением, которое отозвалось физической тяжестью во всем теле. Он всё еще слышал в ушах звук обвала и собственный отчаянный крик, но теперь это казалось лишь далеким эхом из другой жизни.

Он осторожно протянул руку и коснулся её плеча, стараясь не разбудить. Виктория неосознанно прижалась к нему, ища тепла, и тихонько что-то пробормотала во сне. Мальбонте замер, боясь пошевелиться; он жадно впитывал ощущение её близости, запах кожи и мягкость волос, словно пытался убедиться, что эта реальность — настоящая.

Лежа в тишине, он смотрел на спящую жену и ощущал, как внутри него снова поднимается та самая тень — темная, собственническая и бесконечно преданная. Сон напомнил ему о том, насколько хрупким может быть их мир и как легко он может рухнуть.

Сон был лишь предостережением или отражением его собственных страхов. Но теперь он знал точно: он не допустит, чтобы это стало правдой. Что бы ни случилось, он превратит всё вокруг в пепел прежде, чем позволит ей исчезнуть.

Виктория проснулась от ощущения тепла, окутавшего её плечи. С трудом разомкнув веки, она обнаружила Мальбонте, который сидел рядом, не сводя с неё пристального, почти болезненного взгляда. Его лицо казалось более мрачным, чем обычно, а в глазах читалось странное напряжение, которое она не могла объяснить.

— Доброе утро, — тихо произнесла она, потягиваясь и чувствуя привычную легкость в теле. — Ты чего так рано встал?

Мальбонте ничего не ответил. Он лишь сжал её руку, и Виктории показалось, что его пальцы дрожат. Она нахмурилась, пытаясь понять причину его состояния, но в этот момент в голове всплыли обрывки ночного кошмара: черный разлом, уходящая из-под ног земля и его крик, перешедший в рычание.

Она резко села в постели, прижимая ладонь к губам. Мысли путались, а сердце забилось быстрее. Всё казалось таким реальным — холодный утренний туман, запах сырости и ужас потери. Виктория быстро взглянула на свои руки, проверяя, не осталось ли на них следов земли или крови, но кожа была чистой и гладкой.

— Мне приснился плохой сон, — признался он, глядя жене прямо в глаза. — Ты была там. Что-то случилось с тобой.

Он наконец отпустил ее руку и медленно поднялся с кровати. Он подошел к окну, глядя на сад, который в утреннем свете выглядел совершенно обыденно и спокойно. Его спина была напряжена, а плечи тяжело вздымались от невидимого груза, который он отказывался разделить с ней даже сейчас.

— Это был всего лишь сон, — сказала она.

Виктория встала с постели и направилась в ванную комнату. Она включила холодную воду и опустила в неё лицо, стараясь смыть остатки тревоги. Глядя в зеркало, она заметила, что её взгляд стал более сосредоточенным. На коже не было никаких пятен или следов, никаких признаков того странного происшествия из сна; она выглядела здоровой и отдохнувшей. Просто усталость и воображение.

Когда она вышла из ванной, Мальбонте всё так же стоял у окна. Виктория подошла к нему со спины и осторожно положила голову ему на лопатки. Он не шевельнулся, но она почувствовала, как его тело постепенно расслабляется под её прикосновением.

— Всё будет хорошо. — прошептала она.

Мальбонте обернулся и взял её за подбородок, заставляя посмотреть себе в лицо. В его глазах вспыхнул привычный огонь — властный и защищающий. — Пока я рядом — будет.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.