Одинокий ворон говорит «Стоп!»

11. Первый снег

Долго в одиночестве Бранн не оставался. К нему подошли Рэм с Рэйли, молча постояли, и рыжий сказал:

– Я надеюсь, мы не зря старались не мешать? – И, усмехнувшись, спросил: – Ты же не думал, что тебе удалось сбежать от главного сыщика южной части империи?

– Конечно нет, – тихо сказал герцог и прибавил: – Спасибо. Мне было это нужно. И, как оказалось, не только мне.

Юный барон посмотрел в ту сторону, где скрылась леди Мэллис, но промолчал. Откуда-то издалека послышалась грянувшая музыка, и Рэм констатировал:

– Второй танец. Однако, успешно мы затерялись, друзья. Сейчас бы пришлось отплясывать на потеху всем чопорным леди.

– Я так понимаю, избежать подобной участи удаётся нечасто? – спросил Рэйли.

– Как повезёт, – пожал плечами Бранн, а Рэм поддел юношу под нос и сказал:

– Тебе пока рано. Тебе сейчас наоборот стоит танцевать, и как можно больше. Примелькаешься, укрепишь связи, заработаешь репутацию. Благо у тебя есть мы, и ошибки можно смело списывать на наше дурное влияние. Но всё же пока тебе придётся соблюдать этикет и вести себя образцовым образом, чтобы себя зарекомендовать, и твои выходки в дальнейшем трактовались как причуды, а не как невоспитанность или, упаси боги, глупость.

Рэйли понимающе вздохнул, а Бранн попросил:

– Дружище, приглядишь за ним? Я… я бы вышел, здесь душно, а я…

– Я понял, – Рэм хлопнул его по плечу. – Возьму парня на себя. Увидимся в Клубе.

Лорды удалились, а Бранн, привалившись к колонне, вздохнул, следом выглянул, но силуэта в сизом платье там уже не было.

– Малышка права, – прошептал он. – Наверное, мне действительно нужна помощь.

Он накрыл лицо руками и потёр его, будто умывался. Следом отлепился от колонны и пошёл к выходу, не обращая внимания на оклики знакомых, встречающихся на пути.

То, что в его жизни что-то не так, он знал давно. Привык к этому, сроднился, научился как-то жить. Но теперь, после того как тётя умудрилась-таки вытащить его из привычной полуночной и полубезумной скорлупы, дав заново ощутить вкус к жизни, вернулось и всё остальное. И в данный момент он сильно сомневался, что это хорошо.

Герцог не глядя взял у лакея шляпу с тростью, дал набросить себе на плечи плащ с алым подбоем и вышел из оранжереи на улицу. Похолодало. Настолько, что он даже опомнился ненадолго. Натянул перчатки, запахнулся сильней и, выдохнув клуб пара, пошёл по дороге. Возница наёмного экипажа оживился, быстро вытряхнул трубку, подскочил на несколько шагов вперёд навстречу Бранну и вытянулся по стойке смирно. Лицо его плавно сменило спектр эмоций с подобострастно-счастливого на недоумённый, а затем – обиженный. Герцог прошёл мимо, даже не глянув в его сторону, и возница, с досадой посмотрев на ещё тлеющий неподалёку табак, вздохнул и пристроился забивать трубку по новой.

Сейчас подъездная дорога была почти пустой. Все, кто спешил успеть на пикник, уже приехали, а те, кто уезжал обычно пораньше, ещё не утомились в должной мере, поэтому коляски проезжали достаточно редко, и Бранн шёл прямо посреди мощёной мостовой, не обращая внимания на полную темень вокруг.

В темноте он ориентировался неплохо с детства. Позже, благодаря Клубу алых воронов, этот навык перешёл почти в раздел профессионального, поэтому он шёл уверенно, удаляясь от ещё тлеющих кое-где фонарей в чёрную глушь.

И именно из-за своей особой способности смог заметить впереди на обочине у деревьев неясный клуб пара, будто там стоит человек, заслышавший его шаги.

Герцог сделал вид, что ни о чём не подозревает, но на всякий случай перехватил трость. Прошёл ещё немного, стискивая кулак, а следом – расслабил. У дороги притаилась леди в сером на фоне чёрных стволов плаще со сползшим капюшоном. Другой бы не заметил, но он точно понял, кто это. Узнал по одному только повороту головы. В груди ёкнуло, но он не сбился с шага. Убедился, что не помешал какому-нибудь интимному физиологическому процессу, поравнялся с ней, резко остановился и повернулся. Медленно выдохнул и тихо сказал:

– Не бойтесь, леди. Выходите.

– Бранн? – раздался удивлённый голос, и юбки зашуршали.

Герцог быстро шагнул навстречу, подавая руку, помог ей выбраться на брусчатку и отпустил.

– Почему вы здесь, леди Найл? – спросил он, стараясь, чтобы голос звучал максимально вежливо и безэмоционально.

– Я-я-я… – Она выдохнула клуб пара, затем опустила голову и тихо сказала: – Знаете, я иногда люблю пройтись. Сейчас погода сухая и…

– Правду, – отрезал Бранн глухо. – Мне– правду! Леди.

Она вздрогнула, резко вытерла под носом. Шумно выдохнула, будто злилась на себя, но затем тихо, но твёрдо ответила:

– Он забрал наш экипаж.

Воцарилось молчание. Леди раздражённо теребила полу плаща, Бранн же мысленно считал до десяти. Затем ещё раз. И только после этого глубоко вздохнул, скрипнув зубами, и тихим терпеливым тоном спросил:

– Почему вы не наняли чужой? Или не попросили кого-нибудь? Вы же…

Но она вскинула голову, посмотрев ему в глаза. Оба уже привыкли к темноте, но он видел, что её взгляд всё равно немного слепой, ищущий, будто она смотрит на него через мутную воду.

– Попросить кого-то? – проговорила она без упрёка, но с горечью. – Лорд, вы действительно думаете, что в моём положении я могу себе позволить кого-то просить? Я думаю о репутации своих детей, лорд. То, что мой муж ведёт себя неподобающе, может отразиться на них, но я сама не в праве…

Теперь перебил Бранн. Раздражённо поднял ладонь, из-за чего леди шарахнулась, вскинув запястье, но быстро вернула себе контроль, а он, заметив её порыв, убрал руки за спину и до хруста стиснул кулаки, стараясь убедить себя, что просто испугал резким движением, и максимально спокойно сказал:

– Леди, я бы отругал вас сейчас всеми словами, какие только могу придумать. Самыми отвратительными и злыми, на какие способен. Я бы с радостью обвинил вас в глупости, в безответственности, в сумасбродстве и обозвал бы дурой. Возможно, даже крикнул бы что-нибудь в небо. Но… – Он долго выдохнул, закрыв глаза, и тише сказал: – Я понимаю, почему вы так поступили. – Посмотрел ей в лицо, ясно видя её ищущие чуть слезящиеся от холода глаза. – Понимаю. И знаю, что вы всё равно не подошли бы ко мне. Даже если бы я сам предложил.

Она молча кивнула и потёрла друг о друга руки. Бранн, не обращая внимания на то, как она вздрогнула, потянулся к её плечам и набросил соскользнувший капюшон ей на голову. Поправил полы плаща, запахнув получше, и отошёл на полшага.

– Вы всегда отличались нестандартным взглядом на вещи, леди, – сказал он, горько усмехнувшись. – Признаться, мне сложно представить кого-то ещё, кто на вашем месте решился бы просто идти пешком. В бальных туфельках, в лёгком плаще. Одна, ночью, через лес. Только вы, Авалина. Только вы способны на это.

Она чуть опустила голову и шмыгнула, похоже, маскируя печальный смех.

– Я бы хотела попросить вас…

– Даже не думайте, – перебил Бранн. – Даже не думайте просить меня, леди. Я никогда даже под пытками не признаюсь, что видел вас сегодня здесь. Вам не нужно просить меня об этом, даже намекать. Я умею хранить секреты.

В этот момент как раз послышался отдалённый цокот подков, и герцог, отшвырнув трость в кусты, бесцеремонно подхватив виконтессу на руки, быстро сошёл с дороги и затерялся среди деревьев. Поставил на землю и набросил полу своего плаща ей на голову, закрывая лицо на случай, если фонарь возницы слишком хорош, чтобы рассмотреть кого-то в чаще. Молча дождался, когда коляска скроется, и посмотрел на женщину.

– Вы же понимаете, леди, что я не оставлю вас сейчас здесь? Не позволю идти одной.

Она молча кивнула, но потом с усмешкой сказала:

– Так же, как и вы поняли, почему я не обратилась за помощью.

– Хорошо. – Он убрал плащ и помог ей выбраться на проезжую часть снова. – Идёмте, леди.

– Куда? – удивлённо воскликнула она, поняв, что он тянет её назад к оранжерее.

– К экипажам, – пояснил Бранн. – Вам нужно добраться домой, как полагается леди, а не как оборванка из доков. От этого тоже зависит репутация ваших детей.

Она вырвала руку и остановилась.

– Вы не имеете права приказывать мне, – холодно отрезала она, но Бранн хорошо видел, что выражение лица у неё переполнено горечью.

– А кто имеет право? – так же холодно, но с ноткой злости парировал он. – Найл? Родители? Кто, леди?

Её лицо исказилось, но она, взяв себя в руки, с надменным видом сказала:

– Никто. Я сама вправе решать, как мне добраться домой, лорд.

Он смягчился, выдохнув. Протянул руку и с теплотой сказал:

– Так идёмте назад. Вы достаточно погуляли, вы замёрзли, вы устали. Вы вправе решить не мучить себя и свои ноги, а воспользоваться случаем и отправиться домой, как вы достойны.

Надменность с её лица сошла, и она наконец-то выдохнула, теряя всю стойкость.

– Бранн, я не могу. У меня нет с собой денег.

Не успела она сказать ещё что-то, а он уже сорвал свой кошель и рывком подал ей:

– У тебя есть с собой деньги.

Она убрала руки за спину и сказала, глядя ему в лицо:

– Бранн, я не могу взять. Как ты не понимаешь, он же спросит? Он спросит, откуда у меня деньги на экипаж? Что я ему скажу? Ты же…

Но он, неотрывно глядя ей в глаза, сделал шаг навстречу и разжал пальцы. Кошель со звоном упал на дорогу, а герцог, продолжая смотреть ей в лицо, сказал:

– Ох! Вы только посмотрите! Кто-то обронил кошелёк! Какое везение, леди, что вы нашли его! Поразительная удача! – Резко наклонился поднять, после ловким движением схватил её за руку, рывком вытянул себе навстречу и с силой всунул кошель в растерянную ладонь. – Теперь вы можете не только расплатиться с возницей! Вы можете купить себе новое платье, к примеру. Или, я не знаю, – он помотал волосами, – купить новых кукол для Адалины и Мари.

– Вы помните имена моих детей?

– Каждого, – уверенно сказал он, а после, уже другим тоном попросил: – Пожалуйста, Авалина, я очень хочу, чтобы ты купила что-то, что тебя порадует. Сама, ни перед кем не отчитываясь, не считая монеты. То, что захочется. М? Прошу. Хотя бы печенье в кондитерской. Я буду рад, если ты сделаешь это от меня.

Он стиснул зубы, стараясь не скрипеть, когда заметил в темноте, как у неё по щекам блеснуло. Помолчали, а после он повернулся боком и подставил локоть:

– Позвольте проводить вас, леди. – И пообещал: – Я оставлю вас, как только будет риск, что меня заметят.

Замер, боясь дышать, а затем облегчённо прикрыл глаза, когда мягкая ладошка улеглась на запястье. Они медленно пошли назад в гору. Стало чуть светлее, впереди нависающие тучи подсвечивало зарево от оранжерей, но до них было пока далеко.

Они шагали в полной тишине, и Бранну казалось, что, если бы не звук шагов, она бы точно услышала, как колотится его сердце, но сам старался держаться максимально невозмутимо. Благо долгие годы тренировок научили его держать лицо в любой ситуации, и сейчас он даже усмехался тому, как легко ему удаётся изображать спокойствие. Разве что, как обычно, наружу полезла привычная озорная злость, благодаря которой он заслужил репутацию грубияна, распутника и сердцееда. Он тщательно давил в себе возникающие одна за другой шутки, готовые вот-вот сорваться с языка, и старательно молчал, понимая, что ощущение тёплой доверчивой ладони на локте мучительней, чем весь этот проклятый вечер.

«Боги, зачем я вообще пришёл?!» – подумал он, запрокидывая голову и выдыхая в небо пар. Но тут же спокойно выпрямился, понимая, что было зачем. Как минимум, чтобы некая леди не шла в бальных туфельках домой по лесу одна.

Мороз лихорадил щёки, задувал в воротник и заставлял дрожать. Впрочем, Бранн бы и под пытками не смог ответить, чем на самом деле была вызвана эта дрожь? И его, и леди, что тихо шла рядом.

Вдалеке опять послышался цокот копыт, и они свернули на обочину. Здесь на удачу оказалась узкая тропа. Либо заросшая прогулочная, либо рабочая для персонала. Герцог повёл леди за собой вглубь, и они вышли к обвитой плющом беседке. «Будто издёвка», – подумал Бранн, но прошёл дальше на небольшую площадку перед строением. За деревьями мелькнул огонёк возницы, но его почти сразу скрыл плотный слой зарослей.

– Стало светлее, вы не находите? – спросила леди Найл, озираясь, и Бранн тоже посмотрел вокруг.

– Тучи, – пояснил он. – Налетели плотные тучи. Они отражают свет города, из-за этого кажется, будто светлее.

– Но теперь я вижу ваше лицо, Бранн. – Она чуть кривовато улыбнулась, похоже, стараясь оставаться невозмутимой, а потом сказала: – Вы почти не изменились. Будто не стареете.

Герцогу почудилось, словно за этими словами она убрала прядь волос с его лица, но леди не двинулась, а прядь осталась на месте. Отсутствие этого жеста казалось ненормальным даже спустя столько лет.

– Возможно, виной мой образ жизни? – губы сложились привычной ухмылкой, и герцогу стало от этого мерзко на душе, но он продолжил: – Скорее всего, это потому, что я просто пью кровь новой шлюхи каждую ночь и…

Мягкая перчатка на кончиках пальцев накрыла его губы, и он вздрогнул.

– Прошу, не нужно, Бранн, – тихо попросила виконтесса.

– Прости, – выдохнул он и опустил лицо. Затем вскинулся, глянув в сторону, и бодрее сказал: – Экипаж проехал. Мы можем выходить.

Он потянул было её за собой, но леди упёрлась, и герцог резко обернулся:

– Что?

– Я… – она смущённо потупилась, а затем с неловкой улыбкой сказала: – Простите, лорд, я просто подумала. – И она полезла в карман. Звякнули монеты, на ладони показался знакомый кошель, и виконтесса раскрыла его. – Прошу вас, лорд. Раз уж мне повезло найти такое богатство, позвольте мне поделиться несколькими монетами с другом, который по абсолютной случайности оказался совершенно без средств. Чтобы он тоже имел возможность добраться домой не пешком. Всё же на улицах могут попасться разные люди…

– Авалина… – прошептал он, неотрывно глядя ей в лицо. Сглотнул тёплый комок в горле и молча принял несколько монет, даже не посмотрев на них.

Тишина казалась какой-то неловкой, даже немного смешной. Виконтесса стала застёгивать кошель, но из-за мороза получилось не с первого раза. Затем она, выдыхая клубы пара, долго пыталась попасть рукой в потайной карман в прорези платья, неловко придерживая живот. Бранн стоял напротив, как безмозглая цапля, склонив голову и наблюдая за её суетой, и чувствовал себя мальчишкой. Лишь стискивал руку в руке за спиной и неотрывно смотрел на хрупкую фигуру в сизом. Так близко, только руку протяни.

Она справилась с юбками, поправила капюшон на голове, а затем замерла и удивлённо подняла взгляд к небу. У герцога перехватило дыхание от первой за вечер искренней и светлой улыбки, которая расцвела на её лице.

– Бранн, – прошептала она еле слышно. Он сглотнул, не отрывая от неё взгляда, а она подняла палец в светлой перчатке и сказала: – Смотри: первый снег.

Он порывисто моргнул, встряхнулся, а затем растерянно поднял лицо и увидел, как мимо пролетела белая пушинка. Одна, через мгновенье вторая, затем ещё пара, а следом закружило, мягко опускаясь на одежду. В этот момент он вдруг ощутил, что жив. Жив, как никогда. А то, что будет потом, и то, что было до этого – бесконечно далеко, и есть только это бархатно-серое, опаляюще-холодное на щеках «сейчас».

Он опустил взгляд, пытливо всматриваясь в светлый силуэт напротив, глядя на изгиб полуоткрытых губ; чуть тёмные в этом свете и, наверняка, покрасневшие от холода крылья носа; уставшие тени под сияющими глазами. На тающие снежинки на кончиках волос, выбившихся из-под края ткани плаща, на мягкие плавные клубы пара, выплывающие у неё из груди. Вдруг показалось, что всё было не зря, и что его жизнь ещё имеет смысл. Не только долг, не только обязанности, не только инерция, с которой он нёсся по отпущенным ему годам, а что-то по-настоящему важное.

– Говорят, что в первый снег нужно загадывать желание, – прошептал он, и Авалина посмотрела ему в глаза.

– И правда, – мягко улыбнулась она. – Я совсем забыла. Вы загадаете? Прошу.

– Загадаю, – тихо выдохнул он. – Я загадаю, чтобы вы спросили у меня что-нибудь. Что-нибудь, что хотели спросить давно, но не решались. Не позволяли себе. Или вам не позволяли приличия. Быть может, что-то, что уже не имеет значения, не играет роли и ничего не изменит. То, чего бы вы никогда не спросили у меня в другой ситуации. Я хочу знать, что бы это было.

Она опустила лицо, скосив взгляд в сторону, руки сложились в замок, теребя кончики перчаток. Но вот она остановилась, резко повернулась к нему и тихо, но отчётливо спросила:

– Почему ты тогда не пришёл, Бранн? Почему не пришёл за мной?

Он резко склонил голову, стиснув зубы. В горле растекался удушающий мрак, заставляя слезящиеся глаза слепнуть. Но сильней всего была усталая горечь, которая пришла следом и погасила ярость, превращая в привычную тоску.

– Меня заперли, – усмехнувшись, наконец сказал он. – Поставили на окна решётки. Я перебил все стёкла тогда. Думал – умру от порезов хотя бы, если не выберусь, но, к сожалению, мне не дали истечь кровью. Меня держали взаперти, пока не родился твой Кевин. Потом убеждали, взывали к совести и приличиям. Я почти поверил. И до сих пор делаю вид, что верю. А близкие делают вид, что у меня получается. Я всю жизнь жалел, что… – Но тут он осёкся и тряхнул головой: – Не важно. Жалость не имеет значения. – Он поднял взгляд на её закаменевшее лицо со сверкающими глазами и спросил: – А какое желание загадаете вы, леди?

Она открыла было рот, но из горла не вырвалось ни звука – лишь сиплый выдох. Она дёрнулась, порывисто вдохнула, кашлянула, шумно сглотнула, опустив взгляд, а после посмотрела на него опять.

– Можно я загадаю то же, что и вы, лорд Виндер? – сказала она. – Чтобы вы тоже спросили у меня что-то, чего не спросили бы больше нигде и никогда?

Она стиснула зубы, борясь со срывающимся дыханием, а он, чувствуя мрак, вытекающий из души ухмылкой на лицо, сказал:

– Хорошо, леди. Но свой вопрос я начну, если позволите, издалека. – Она вопросительно подняла бровки, а он, спокойнее сложив руки за спиной, начал: – Знаете, я часто думал. У меня есть такая привычка – размышлять. Представлять разные ситуации. И как-то раз, леди, я представил… Просто предположил. Допустим, что у меня была бы жена. И четверо детей. Ну или пятеро, какая разница? И вот я представил, а что было бы, если бы я узнал, что эти дети не от меня?

Виконтесса коротко втянула воздух через нос, а он, огрев её лицо клубом пара, опустил руки и коснулся полы её плаща.

– Знаете, что я подумал?

– Что? – сиплым голосом спросила она.

– Я подумал, что я бы всё равно не бросил её. Не стал бы расторгать брак, как недействительный, не стал бы кричать, что это бастарды. Я бы остался с ней ради детей. Даже если бы это было единственное, что нас связывало. – И он склонился к её лицу, почти коснувшись кончиком носа её. – И я хочу спросить у вас, леди: как по вашему мнению? Вы ведь согласны, что дети не виноваты? Так?

Он сардонически усмехнулся, а затем опустил взгляд. Виконтесса проследила за ним и охнула, поняв, что он с силой вдавил палец ей в живот и держит.

– Кстати, я забыл вас поздравить, – глухо сказал он, а затем убрал палец, схватил её за локоть, не давая отпрянуть, и настойчиво повторил: – Вы не ответили на вопрос. Скажите мне! Скажи мне, Авалина, ведь это дети не виноваты? – Скрипнул зубами и порывисто втянул ледяной воздух.

Она сделала полшага назад, насколько позволяла его хватка, всхлипнула, плечи вздрогнули, и она, мелко неосознанно кивая, дрожащим шёпотом подтвердила:

– Дети не виноваты, Бранн.

Он выпустил её и зажал себе рот рукой. Давился не то воздухом, не то рвущимся наружу пламенем, выжигающим внутренности. Она, похоже, хотела ещё что-то сказать, но следом беспомощно схватила ртом воздух и, сдавшись, глухо и надрывно разрыдалась.

Бранн стоял рядом, чувствуя, что прирос к месту. И повторял себе только одно: «Нельзя. Нельзя. Стой на месте. Не прикасайся. Нельзя»… А затем быстро подошёл и рывком обнял.

12.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.