Нью-Девенпорт 2107

Пролог.

В клуб «Улыбка Дакоты» я пришёл раньше обозначенного времени: были ещё видны пурпурные росчерки облаков на западе, меж частокола небоскрёбов. Всё, что меня встретило у чёрного входа – громила-секьюрити Райз, неоновая вывеска, моргающая сине-красным в лицо, и дворняга, терпеливо дожидающаяся объедков возле мусорного контейнера. Всё здесь было мне до боли знакомо, включая безродную псину, и я не про эту хвостатую сироту. После стандартного обыска и доклада начальству о моём прибытии меня наконец-то пропустили.

По ушам ударила грохочущая музыка, слева раздался заливистый женский хохот из туалета, а через несколько метров ослепил свет с подиума, где сегодня крутила задницей Бри и переделанный под стриптизёршу андроид. Хоть услуги железных жриц любви и стоили на порядок дешевле любой, даже трижды больной СПИДом живой женщины, но, честное слово, я никогда не пойму любителей «потыкать железо». Хотя вынужден признать: создатель конкретно этой модели выткал ей весьма соблазнительные формы корпуса и вполне человеческие черты лица.

Полукруглый подиум, вертящие прелестями девочки и улыбчивая барменша по имени Ласка – всё это лишь фасад, облицовка; настоящая «Дакота» на втором этаже.

Коридоры, устланные настоящими коврами, тихая атмосфера со старомодной (очень старомодной) музыкой, множество кабинетов для самых различных дел и отдельный, более крупный бар с самыми дорогостоящими напитками. Персонал здесь тоже своеобразный, а услуги можно найти все, что есть в этом городе: от найма администратора в новое заведение до киллера, готового выпустить кишки вашим недругам, их семьям и домашним животным. Удивлены? За дополнительную плату этот же человек изнасилует их трупы.

Дядюшка Хо – владелец сего заведения – слыл человеком старой закалки, что идеально соответствовало его внешности. Этот маленький сухонький азиатский старичок внушает доверие, полностью соответствуя амплуа «дядюшки», но как только вы ему задолжаете или насолите – вся доброта исчезает из этих узких свиных глазок, в которые сейчас мне и пришлось смотреть по долгу нашего договора, сидя в дорогом кресле, обтянутом красным велюром.

Как правильно назвать человека, который занимается всем? От незаконной застройки до поддержания своей личной триады, от договоров с крупными корпорациями до выбивания долгов из мелких барыг. Преступник? Криминальный авторитет? Бизнесмен или может даже политик? Дядюшка Хо был всем и сразу, только от этого мне уже становилось жутко в его присутствии.

Я был слегка взволнован, но надеялся, что эта встреча лишь для обсуждения очередного заказа.

– Как у тебя дела, Расти?

И эта дебильная привычка обращаться ко всем как к маленьким, демонстрируя вашу ничтожность в глазах своих подчинённых – четырех охранников по углам комнаты – и в своих собственных, чтобы всегда помнили, где ваше место и при какой команде хозяина вам нужно гавкать, а при какой скулить и вилять хвостиком.

– Хорошо, господин Хо.

– Зови меня дядюшкой, к чему эти условности, мой мальчик? Ты ведь работаешь на меня уже сколько? Третий год? Пятый? И у тебя так хорошо получается, Расти!

Восьмой, старый ты козел, и знаешь это не хуже меня.

Старичок хлопнул в ладоши, протянув их следом к пиале с зелёным чаем и кивнув мне на мою пиалу, полную до краёв. Вот так запросто он говорит, что я на него работаю, хотя официально, если в этом деле вообще может быть официальность, я вольный стрелок. Но я не скажу ничего, всё верно – я работаю на него, а не наоборот, и четыре имплантированных козла в углах этой комнаты – прямое доказательство.

Один из них, кстати, двинулся! А я ведь всегда считал их истуканами, что и посрать без команды не выйдут.

Я отвёл взгляд от охранника, взял в ладони пиалу и сделал мелкий глоток.

– А... э... да, дядюшка.

– И ведь у тебя не только это получается, мой мальчик, да?

Я непонимающе уставился на старика и упустил момент, когда его громила оказался сбоку от меня. Не крупный, но жилистый мужик схватил меня за лицо и нажал на челюсть, заставляя открыть рот и следом погрузил туда ствол модифицированной «Беретты».

Комната, отделанная по фэн-шую, будет дополнена моими мозгами – это всё, что я успел подумать, прежде чем скосить взор распахнувшихся от ужаса глаз на дядюшку.

– Ммм!

– Восемь, мой мальчик! Только за счёт этих восьми лет мой друг до сих пор не вышиб тебе мозги. – Старичок говорил чуть громче, но по-прежнему спокойно, без угроз и насмешек, будто ему было абсолютно плевать не только на меня, но и на весь мир в целом. – Ты теперь детектив, да? У тебя получается хорошо всё за что ты берёшься, будет жаль, если пропадёт такой талант...

– Ммм! – я замычал, смекнув, в чём дело, но язык всё ещё ощущал кисловатый привкус пороха. Судя по всему, из пистолета стреляли не так давно. От этой мысли меня мелко затрясло, а на лбу выступила испарина.

– Полиция... зачем это тебе? – он кивнул, и его человек убрал от меня свои руки. Я дёрнулся, недобро на того зыркнув, но не более.

– Я... нет, Вы неправильно поняли, – я заметил, как дядюшка поморщился, и тут же исправился. – Вернее, я должен был сразу Вам сообщить о своих планах стать детективом. Ведь это на пользу всем нам. Я буду иметь доступ к их архиву, текущим делам, радиоканалу, частотам поиска и вещественным уликам и...

Я загибал пальцы, раскладывал по полочкам и старался быть как можно более убедительным: вкус пороха во рту, знаете ли, очень способствует красноречию.

Дядюшка поднял ладонь, останавливая меня, затем крепко задумался, разворачивая своё кресло, стал тереть подбородок и рассматривать картину с огромными птицами на стене. Я всегда пытался угадать, кто они: цапли, журавли, страусы? Понятия не имею, но сейчас у меня не было ни малейшего желания рассматривать китайскую живопись. Я был полностью сконцентрирован на лице Хо, не заметив, как перестал дышать и как взмокла рубашка на спине.

Наконец Хо поднялся со своего места. Я инстинктивно уже стал подниматься следом, однако мощная ручища легла на моё плечо и надавила, вынуждая сесть обратно на место.

– Вот как мы поступим, – старый дед медленно обошёл вокруг стола, остановился напротив меня, – я вышлю тебе список имён, а ты добудешь всю имеющуюся у полиции информацию на этих людей. Абсолютно всю, Расти.

Я быстро и несколько раз кивнул.

– Также, я хочу быть уверен, что ты не поменяешь своего хозяина, мой мальчик. За тобой будут следить, за каждым шагом и каждым сказанным тобою словом, обещаю. И если ты хоть в чём-то заставишь меня засомневаться...

– Этого не будет, сэ... дядюшка.

Хо прищурил и без того узкие глазки, затем вдруг одобрительно кивнул.

– А теперь иди, сходи к Ласке, пусть она угостит тебя чем-нибудь, и запомни, Расти... –маленький человечек наклонился ко мне, из его рта пахнуло травами, а от него самого – старостью и сухой кожей, – не нужно кусать руку, которая тебя кормит.

Я коротко кивнул и поспешил выйти, сглотнув уже в коридоре и прислонившись к стенке. Там же нервно хохотнул, сперва раз, затем ещё раз, и направился к лестнице с абсолютно идиотской улыбкой, стирая рукавом пот со лба. Спускаясь и на ходу прикуривая электронную сигарету, я держался за поручень, чтобы не упасть – всё ещё мелко трясло.

Верно ли я решил, сделав ставку одновременно и на красное, и на чёрное, или же рано или поздно меня сгубит не одно, так другое? Получится ли у меня лавировать между законом и беззаконием, или лучше прямо сейчас бежать в полицию со слезами на глазах и в обосранных от страха штанишках?

Без алкоголя такие решения не принимаются. Я направился к Ласке за барной стойкой.

– Тяжёлый денёк, а?

– Бывают другие?

– Если не лезть на рожон самому, наверное...

Я не ответил, только ухмыльнулся.

– Значит, детектив?

– Откуда ты...?

Она улыбнулась. Дядюшка Хо очень ценил Ласку, её отношения со стариком были в десятки раз более близкими, чем у кого бы то ни было. Мои же отношения с Лаской всегда были приятельскими. Но несмотря на то, что она выслушивает таких же сорвиголов двадцать четыре на семь, только мне она иногда помогает действительно дельным советом с позиции своей мудрости, а не просто приободряет видом соблазнительных форм и лукавой улыбкой. По крайней мере, мне хотелось в это верить.

– Знаешь, мне нравится, как это звучит – детектив Де́карт! Тебе идёт.

– Было бы неплохо, если ты будешь пореже говорить это вслух. Хотя бы здесь, – я вымученно улыбнулся и оглянулся по сторонам.

Ласка поставила передо мной стакан с настоящим, мать его, виски. Я облизнул обветренные губы.

– Если серьёзно, Раст, мне кажется, теперь ты влип по-крупному, – выражение её лица вдруг поменялось, игривость в фиалкового цвета глазах-имплантах испарилась.

– Зато смогу наконец-то выбраться из Вермонта куда-то к центру.

– Только не говори, что всё это ради денег.

– А ради чего ещё, а? – я подмигнул Ласке, залпом осушая стакан. Наконец-то вкус пороха и железа исчез. – На одних подрывах заводов далеко не уедешь... оплата не оправдывает риски.

Я не врал. За последний год дядюшка Хо чаще всего предлагал мне решать проблемы с застройками. Например, взрыв на старом лакокрасочном заводе неделю назад – моя работа. Вопрос о сносе завода тогда слишком затянулся. Всё просто – на нём всё ещё было лишь тридцать процентов автоматизации, остальное – людской труд. Это было неприбыльно. Официального разрешения от властей на снос иные корпорации добивались годами, Хо же решил эту проблему с помощью меня за одну ночь.

Ласка издала низкий грудной звук, похожий на мурлыканье:

– Ты и раньше для многих был как кость в горле, а теперь...

– Что, даже для тебя?

– Я скорее то самое исключение, подтверждающее правило, малыш, – женщина грустно улыбнулась.

– Брось, не всё так плохо. Никто даже ни разу не угрожал мне... в открытую.

– А Сайрус? – Ласка изогнула тонкую бровь.

– Исключение, подтверждающее правило, верно? – я подмигнул, затем набрал в грудь побольше воздуха. – И тем не менее, я прекрасно замечаю, как на меня смотрят другие. Знаешь, как на волос в тарелке: противно, конечно, но если убрать, то и дальше есть можно. Так что меня предпочитают просто игнорировать. Мороки меньше.

Мы болтали ещё недолго, но душевно, как и каждый раз, за что я был ей признателен. Иногда поговорить о пустяках с женщиной, которая умеет мурлыкать как кошка, но не прогибать при этом спину перед кем попало – бесценно.

– Иди-ка ты домой, Декарт. Когда ты спал последний раз?

– Это приглашение?

Девушка коротко усмехнулась и растрепала мои отросшие волосы:

– В твой клоповник, зайка?

– В мои апартаменты!

– Да-а, в эти, где из ванны видно кладовку и крыс по углам, – она опустила ладонь на шею и повела ею ниже, притворно улыбаясь и закатывая глаза. – Ммм, я готова тебе сейчас же отдаться.

– От таких предложений не отказываются, – я с ухмылкой подмигнул.

– Езжай, Раст, проспись, – снисходительно произнесла Ласка, наморщив аккуратный носик.

Глава1. Харпер.

Внутри старой люминесцентной лампы контрастной чёрной точкой отчаянно металась муха и настырно билась о преграду. Удары насекомого о серое от пыли оргстекло полностью заглушала вода в бассейне, однако я очень ясно воображала себе эти щелчки, словно кто-то в моей голове запустил метроном и пытался ввести меня в состояние гипноза. Удалось. На какое-то время я забылась, продолжая неподвижно лежать на воде.

В конце концов я вздрогнула, резко втянув носом воздух, то ли от подкравшегося сквозняка, то ли от едва ощутимой вибрации пролетающего глубоко под землёй поезда метро. Я сделала руками полный оборот вокруг головы, одновременно дёрнув ногой, чтобы по инерции двинуться по глади воды дальше.

Картинка потолка поплыла. Одна светлая полоса лампы сменялась другой. Где-то свет был тёплым, где-то холодным. На одной из ламп вообще не было защитного короба, а вот очередная её соседка стрекотала и мерцала, отсчитывая такт с интервалом в три секунды до своей полной поломки.

Невольно моя память провела аналогию между этим видом с коридором больницы. Из глубин воспоминаний стали рождаться голоса врачей, отдающих команды персоналу. Я совсем не помню их лиц, а вот этот потолок я запомнила очень хорошо. Помню те же лампы, только старательно отмытые и отремонтированные. Помню, что старалась не засыпать, глядя на них, хотя именно тогда мне как никогда хотелось закрыть глаза. А всё предшествующее посчитать обычным дурным сном.

– Мёрф!

Кажется, меня позвали по имени, но я не обратила внимания, вдруг неожиданно для себя так быстро погрузившись в далекие воспоминания. К тому же вода очень старалась скрывать меня от всех шумов окружающего мира.

– Мё-ёрфи!

Я зацепилась за этот женский голос, словно рыбёшка за крючок, поняв, что мне не показалось, и дёрнулась, оказываясь в вертикальном положении.

– Так и знала, что ты здесь. Скажи мне одну вещь, на кой чёрт ты купила себе новейший холокомм, если один хрен не отвечаешь на звонки?!

Молодая девушка с бронзовой кожей и ярким макияжем стояла у края бассейна, скрестив руки на груди. Её немного хмурый взгляд контрастировал с хитрой ухмылкой.

Я глянула на оставленное мною полотенце, на котором лежал тонкий браслет, сочетающий в себе сотню функций, от простой звонилки до видео-передатчика, от калькулятора до помощника в выборе пиццы на ужин.

– Прости, Бетс, я... – мой голос с непривычки был слишком сух, я кашлянула, подплыла к краю бассейна, где сложила руки на бортик, – всё никак не могу довериться этой IP-защите, вдруг от воды он глюканет.

– Это меня скоро от тебя глюканет! – мулатка в укороченной неоново-жёлтой куртке однозначно была раздражена и сдерживала себя, чтобы не осыпать меня оскорблениями. Понимаю, многие годы нашей дружбы не стоят того, чтобы срываться друг на друга из-за пары пропущенных звонков, однако это было далеко не в первый раз.

Я решила смолчать. Опираясь на край борта, я резво запрыгнула на сливную решётку, поёрзала, отсаживаясь чуть дальше. Стало прохладно.

Бетси медленно подошла ближе, присела на корточки. Краем глаз я заметила её взгляд, устремлённый на мои ноги. Точнее одну левую ногу, исполосованную старыми зарубцевавшимися шрамами, и остатки правой, где от середины бедра блестел мокрый протез из чёрного углепластика.

Я нисколько не упрекаю подругу, живой интерес к тому, что видишь не так часто – это нормально. В конце концов, я сама зачастую бессовестно глазею на различные аугментации встречающихся прохожих, и даже у самой Бетси.

– А ты знаешь, что в этой воде мог до тебя плескаться какой-нибудь бомж? – Бетс скривила уголки губ, брезгливо зыркнула на три пустые дорожки бассейна.

– Ну, придумаешь тоже. Здесь всё же ещё поддерживают порядок, и охрана та же пройти не даст.

Я не лукавила. Общественные бассейны в городе-миллионнике Нью-Де́венпорте были редкостью, позакрывались один за другим в течение лет из-за ненадобности. Ведь те, кто мог себе позволить такое увлечение, как плавание, предпочитали строить личные спа-центры в своих апартаментах. Иные же находили своим сбережениям более рациональное использование. Среднего контингента людей оставалось слишком мало. И всё же пара-тройка таких мест ещё держалась в черте центральных районов и поддерживалась за счёт правительства.

Ну как поддерживалась...

Я зыркнула исподлобья на всё так же размеренно мерцающую лампу.

Вполне вероятно, это заведение доживает свою последнюю осень.

– Ну я-то как-то прошла, – Бетси пропела над ухом, довольно улыбаясь.

– Ты не в счёт, кибернетический крысёныш, – я сказала мягко, ласково даже, сощурив глаза и сморщив нос, а затем потянулась за оставленной у полотенца бутылкой, отпила немного воды. Теперь холодно стало и внутри.

– Вижу, ты решила снова сменить имидж? – я кивнула на идеальную укладку подруги.

– Ой, я уже думала, ты не заметила! – девушка поднялась в полный рост, ласково проводя ладошками по синим локонам волос. – Как тебе?

– Прекрасно! – я откинулась назад, выставив позади себя руки для упора, и не без удовольствия оглянула подругу с ног до головы, которая сейчас так грациозно возвышалась надо мной. Я говорила от чистого сердца и видела, как от такой оценки глаза Бетси радостно заблестели.

Бетси. Ей шло именно это имя. Дав своей дочери прекрасное имя Элизабет, её родители совершенно не представляли, какой в итоге оторвой вырастет их принцесса. Мы познакомились с ней около десяти лет назад, и я бы не назвала наш повод для знакомства положительным. Скажем так, у нас были одинаковые грешки в подростковом возрасте.

Любительница ночной жизни, драйва, приключений, поклонница модерна в любом его проявлении, отрицающая любые консервативные взгляды – Бетси была иконой нонконформизма, всегда яркая, всегда громкая, всегда полная противоположность мне. Пожалуй, у нас с ней было лишь одно сходство – интерес к кибернетическим имплантам и программированию. Но даже здесь подруга не ограничивалась поверхностными знаниями. В то время как я могла обобщить своё увлечение лишь как «хобби», оставаясь теоретиком, то Бетс погружалась во все свои увлечения с ярой страстью и с особым эстетическим вкусом.

Меня это восхищало.

– Ладно. Давай, одевайся.

Первой затянувшуюся тишину нарушила Бетс. Она демонстративно отряхнула руки.

– К-куда? – я округлила глаза и даже поперхнулась.

– В смысле? Сегодня пятница!

И тут мне прилетела невидимая оплеуха. Я закрыла глаза и страдальчески откинула голову назад.

– Не-ет

– Да! Ты мне обещала, Мёрф! В третий раз у тебя отлынить не получится.

– Умоляю, пощади. Я так устала за эту неделю.

– Мне плевать, ленивая ты жопа. Вставай, не то потащу тебя в клуб в купальнике.

– Ммм... – я издала протяжный стон, согнулась вдвое, обхватывая себя руками, – иногда я тебя просто ненавижу.

– И я тебя люблю. Десять минут. Жду на выходе, – эти слова доносились уже издали до моего затылка в унисон с цокотом тяжёлых каблуков по кафелю.

Я невольно сжала челюсти. Признаюсь, последние годы я вела образ жизни, сравнимый с молью. Работа-дом, как говорится. На работе из собеседников лишь трупы, а дома одна лишь кошка, которой не сдались весёлые игры, а нужны только лакомый кусочек паштета и мой тёплый бок поблизости на матрасе. И знаете что, я была вполне довольна такой жизнью.

Так думала я. Но не моя единственная подруга. Сотни раз я слышала от неё слова, что мне была крайне необходима хорошенькая встряска. Возможно, она и права.

***

Я люблю Нью-Девенпорт. Скорее всего потому, что я здесь родилась и выросла. Ещё с детства я наивно верила, что этот миллионник отличается от сотен и тысяч таких же городов, разбросанных по материкам, вот только чем? Те же широкие бульвары, что и в других мегаполисах, вены трасс и мостов, вышки небоскрёбов, соревнующихся меж собою, кто в итоге быстрее дотянется своими шпилями до неба. Те же залитые неоном улицы с толпами вечно торопящихся горожан. И абсолютно во всех иных городах мира есть те же сотни, а может и тысячи тупиков и подворотен, что тонули в клуба́х пара от канализаций и становились последним приютом для отчаявшихся, проигравших свои жизни голодному закону.

За ширмой роскоши, шика, богатства и новейших научных достижений здесь прятались лабиринты, переполненные преступностью в самых жестоких и первобытных её проявлениях. Разбои, кражи, насилие, убийства, наркотики и проституция... Если бы Нью-Девенпорт был монетой, то именно преступность была бы одной из его сторон.

Этот город сиял и гнил одновременно. Но я восхищалась этим местом, честно, по-своему, отстранённо и не в самом лучшем смысле этого слова.

Обуглившийся край сигареты обжёг пальцы.

– Чёрт, – шикнув в воздух, я встряхнула рукой, отправляя окурок в свободный полёт с восьмого этажа.

Я снова посмотрела во двор. На маленьком участке облысевшего газона всё ещё сидела влюбленная парочка подростков. Счастливчики.

Я тоже счастливчик.

Тех, кто мог позволить себе жить в районе Брайт Пикс однозначно можно назвать фартовыми ребятами. Здесь всё было, как говорится, для людей. Ценники за апартаменты в таких районах были оправданно завышены. И приезжали сюда те, кто готов был потратить свои сбережения на комфорт и безопасность.

Кому было важно подчеркнуть статус, селились на самых верхних этажах в просторных апартаментах или пентхаусах. Мне же было достаточно аренды тридцати квадратных метров на самой окраине района, где сразу за углом шумела Пятая Авеню.

Я прикрыла окно. Морозный осенний воздух так и не помог прийти в себя, даже лёгкое помутнение от выпитого спиртного, увы, никуда не улетучилось.

Остановившись в центре небольшой комнаты, я приподняла руку с браслетом, синхронизирующимся с телефоном. Пролистнула небольшой список контактов, остановилась на имени «Красотка», но вдруг в последний момент мой палец завис над иконкой контакта, а спустя секунду, я вовсе сняла браслет и бросила его на матрас в углу комнаты.

Правая рука невольно потянулась к левой щеке. Я заново ощутила пощипывание от знатной пощёчины, которую по делу получила от Бетси всего пару часов назад. Была ли я зла на подругу за это? Нисколько.

Мой взгляд блуждал по комнате, но видела я не серые стены, а лицо Бетси, чью врожденную красоту искорёжила обида. Обида на меня.

– Я устала, Мёрфи! – её голос все так же отчётливо звенел в ушах.

Что я действительно умею делать лучше остальных – это отталкивать от себя людей, даже самых близких.

Я одёргивала себя, напоминала, что лучшим решением будет выкинуть из головы всё произошедшее за вечер, оставить на завтра, а пока дать себе просто протрезветь. И тем не менее образы врезались в сознание, как чайки в турбину самолёта, оставляя после себя неприятное месиво – смесь чувства вины, обиды и жалости.

Шаркая по полу, я прошла от комнаты к прихожей. От тяжести в голове я могла смотреть только вниз, а оттуда мне ехидно улыбнулась рожица на старом придверном коврике, чья улыбка складывалась из потускневших букв WELCOME. Ещё с момента переезда хотела его выкинуть, всё не доходили руки. Да чего там, за пару лет жизни в этой квартире я до сих пор не купила нормальную кровать, обходилась матрасом, лежавшим на полу.

Контрастный душ так же не справился с ситуацией, хотя за то количество воды, что я вылила за один поход, борцы «Гринпис» меня сожрали бы с потрохами.

Но я знала, что точно поможет на время распрощаться со всеми проблемами.

Знаете, каждый наркоман хотя бы раз говорил фразу, что он способен бросить свои привычки в любой момент. Я тоже так говорила. Много раз.

И я бросила, честно. Не без помощи, конечно же, но бросила. В этом уверена Бетси, моя тётушка Николь, врачи-мозгоправы и все наркологи, через которых я прошла. Но одну маленькую деталь, под грифом «почти» я надёжно спрятала только для себя. То, что меня не выдаст, не убьёт и никак не повлияет на всю мою социальную жизнь.

Это только моё, самое личное, самое интимное.

Из небольшого тайника за вентиляцией в ванной я вытащила маленькую коробочку, размером со спичечный коробок. Не торопясь, улеглась на свою «кровать», открыла коробочку, достав оттуда одну крохотную флеш-карту. Одна карта-носитель информации – всего одна причина, почему меня до сих пор можно назвать наркоманом. Я хранила её с особой любовью, и именно эта карта стоила для меня больше, чем что-либо.

Одна карта – одна доза.

Все очень просто.

Я коснулась левого уха, убрала мешающие волосы, открывая узкую и едва заметную щель входа специального привода, вживлённого мне в голову много лет назад.

Эта штучка за последние двадцать лет набрала гигантскую популярность среди любителей кибер-имплантов и не только. Помимо возможностей расширить запасы памяти и улучшить в целом работу мозга такие приводы были способны записывать всё происходящее с носителем вплоть до самых мелких деталей. Новинку оценили в полиции, где сотрудников гибло порой больше, чем успевали набирать новых. И в судах такие вот записи с приводов погибших офицеров являлись главными доказательствами.