Тень Босфора

Глава 2

Тайлан

Утро началось с гула мотора машины и вкуса горького кофе. Стамбул ещё спал, когда я ехал вдоль берега Босфора, наблюдая, как свинцовая вода медленно растворяет остатки ночи. Этот город напоминал мне самого себя — холодный, живой и уставший от чужих тайн.Первым делом я заехал в свой ресторан в Каракёе. Менеджер жаловался на поставщиков, повар — на менеджера, официанты — на повара. Всё как обычно.Люди любят шуметь до тех пор, пока не понимают, кто именно их слушает.Мне хватило пары фраз, чтобы в зале снова воцарилась тишина.Порядок держится не на правилах, а на страхе их нарушить.

К девяти утра я встретился с Азизом — своим соратником и, по совместительству, братом, хоть и не по крови. Он, как всегда, курил возле машины с таким спокойным лицом, будто пепел между пальцев интересовал его больше, чем происходящее вокруг.А через двадцать минут подъехал мой младший брат Эмир, который вечно пытался спрятать тревогу за усмешками и лёгкостью.

— Опять с рассветом? — усмехнулся он, выходя из машины.

— Кто-то должен вставать раньше хаоса, — ответил я.

Эмир тихо хмыкнул.

— Мы сами и есть хаос, брат.

Я посмотрел на него несколько секунд, прежде чем спокойно ответить:

— Разница лишь в том, кто им управляет.

Мы выехали из центра города, и с каждым километром улицы становились уже, а дома — старее. В этих кварталах люди давно научились молчать.Стамбул вообще слишком хорошо умеет хранить чужие секреты.Дом, в котором собирался тайный Клуб 5, выглядел неприметно: старый фасад, облупленная дверь, грязные окна.Снаружи — ничего особенного.Обычный заброшенный дом.Но именно в таких местах обычно и решаются судьбы людей, которые никогда не узнают, почему их жизнь внезапно пошла под откос.Это сообщество было создано, чтобы приумножать власть.Мы не были друзьями. Нас держали вместе только власть, деньги и взаимная польза.

Нас было пятеро, и мы все были абсолютно разными:

Омер Арисой — прокурор, смотрящий на людей так, будто перед ним не человек, а очередное дело в архиве. Он слишком хорошо знает закон, чтобы верить в справедливость.

Керем Денизер — судоходный магнат с характером шторма. Вспыхивает быстро, бьёт ещё быстрее.

Аслан Кашьюл — меценат, благотворитель и человек, который умел прятать нож за улыбкой так же легко, как другие прячут руки в карманы.

Алексей Воронцов — русский партнёр. Спокойный, вежливый, опасный. Он всегда говорил медленно, будто заранее просчитывал цену каждого слова, и смотрел на нас с тем холодным превосходством, которое бывает у людей, уверенных, что в этом мире можно купить абсолютно всё.

И я.Тайлан Туран.

Человек, который держал этот круг вместе до тех пор, пока это оставалось выгодно всем нам.Внутри дома пахло сигарами, крепким чаем и старым деревом. За столом уже сидели Омер, Керем и Воронцов, и стоило мне войти, как разговоры стихли сами собой.

— Где Аслан? — спросил я, снимая пальто.

— Не отвечает, — коротко бросил Омер.

Я нахмурился — это было совсем не похоже на Аслана. Он мог опаздывать, юлить, устраивать дешёвые игры, но никогда не исчезал без предупреждения.Разговор, как обычно, перешёл к деньгам.Каждый год мы пополняли общий фонд — на вещи, о которых не принято говорить вслух.Воронцов первым нарушил привычную вежливость.

— Я внесу сорок миллионов лир, — спокойно сказал он, — если господин прокурор поможет моим людям с видом на жительство. Без лишнего шума и проверок.

Омер медленно поднял взгляд.

— Ты серьёзно предлагаешь мне подставить систему ради твоих наёмников?

Воронцов едва заметно усмехнулся.

— Ради инвестиций. Система всё равно держится не на законе, а на страхе.

Напряжение за столом стало почти осязаемым.Керем так сильно сжал вилку, что побелели пальцы.Я молча обвёл их взглядом и только потом спокойно произнёс:

— Хватит.

Этого оказалось достаточно.

Голоса стихли сразу.

— Ради грязных дел никто никого подставлять не будет, — продолжил я. — Репутация стоит дороже денег.

Несколько секунд за столом висела тяжёлая тишина.Воронцов отвернулся, Омер потянулся за чашкой чая, но меня не отпускала другая мысль.Где, чёрт возьми, носит этого Аслана?И если человек вроде него пропадает без предупреждения, есть два варианта: либо он уже мёртв, либо свалил и где-то скрывается.Я первым поднялся из-за стола.Остальные ещё что-то обсуждали между собой, но я уже их не слушал, потому что мысль об Аслане не давала мне покоя.И чем дольше он не выходил на связь, тем сильнее росла уверенность, что здесь что-то не так.На улице нас встретил холодный ветер с Босфора.

Азиз молча сел на переднее сиденье, а Эмир устроился сзади и, захлопнув дверь, сразу спросил:

— Думаешь, с ним что-то случилось?

Я завёл двигатель и только потом ответил:

— Думаю, Аслан слишком долго играл в свои игры.

Эмир тихо усмехнулся, хотя в голосе слышалось напряжение.

— Лис всегда что-то прячет за спиной.

Я вывел машину на дорогу, не отрывая взгляда от серого потока улиц.

— Тогда посмотрим, что именно он прятал.

Я бросил короткий взгляд в зеркало заднего вида и добавил:

— Поедем к нему. Нанесём гостевой визит, так сказать.

До Зекериякёя мы добрались ближе к полудню.Чем дальше машина уходила от центра, тем тише становился город.Когда впереди появились ворота особняка Аслана, я сразу понял, что что-то не так.Они стояли полностью открытыми.А в этом районе люди слишком дорожат своей жизнью, чтобы оставлять дом без защиты.Азиз тихо выругался и потянулся за оружием ещё до того, как машина окончательно остановилась у подъездной дорожки.

Я заглушил двигатель и несколько секунд просто смотрел вперёд, изучая территорию.Всё выглядело странно — ни охраны, ни движения, ни даже шума фонтанов, который обычно доносился со стороны дома Аслана.Мы вышли из машины и направились к главному входу.Дверь была приоткрыта.Взявшись за ручку, я толкнул её и сразу увидел в небольшом коридоре охранника — он лежал лицом вниз.Переступив через него, мы прошли дальше.Чуть дальше лежал второй — голова запрокинута назад, будто он просто уснул после тяжёлой смены.Я медленно опустил взгляд на кровь, оценивая время смерти.

Прошло не меньше часа.По тому, как всё было сделано, я сразу понял: здесь работал не псих и не дилетант, а человек, привыкший убирать быстро, тихо и без ошибок.Я поднялся по ступеням и первым вошёл в гостиную.Азиз с Эмиром тем временем пошли осматривать остальные комнаты.И тогда передо мной открылась картина.

Сам Аслан Кашьюл сидел на диване так спокойно, будто просто задремал посреди разговора.Только выстрел в упор разрушал эту иллюзию, превращая привычную картину в аккуратно выстроенное предупреждение для всех нас.Я медленно опустил оружие, продолжая смотреть на его тело.Ни следов борьбы, ни перевёрнутой мебели, ни лишнего шума.На столе рядом с Асланом стоял бокал с ракы.Жидкость внутри ещё не успела окончательно остыть.А значит — убийца ушёл совсем недавно.Вдруг послышался голос Азиза:

— Брат, смотри, какая находочка.

Я обернулся и увидел, что Азиз указывает на красные женские туфли у входа в гостиную, небрежно разбросанные по полу.Эмир нахмурился.

— Что здесь вообще, нахрен, произошло?

Я снова посмотрел на мёртвого Аслана.

— Мы выясним.

Ясно было одно — кто-то решил начать войну.И если это действительно так, я найду того, кто сделал первый ход.

Вчера Аслан прислал мне странное сообщение.

«Это касается всех нас. Мне нужно сказать тебе правду. Давай обсудим это завтра наедине после встречи Клуба 5».

Но, как мы видим, на встречу он так и не попал.

Кто-то нашёл его раньше.И, наверное, самое ненавистное чувство для меня — это непонимание и неизвестность.

Что именно он хотел мне рассказать?

Я остановился возле стола и провёл пальцем по поверхности бокала.Азиз снова появился в дверях гостиной и негромко сказал:

— В саду ещё один труп. Садовник.

Я кивнул, продолжая осматривать комнату.

— Камеры? — спросил я.

Эмир медленно огляделся и ответил:

— Разбитые.

Я медленно выпрямился и снова оглядел дом.Эмир тоже прошёлся взглядом по комнате, и его внимание снова остановилось на красных туфлях у входа.

— Может, он тут с любовницей развлекался?

Я нахмурился.

— Нужно полностью осмотреть дом и понять, сколько здесь трупов.

Азиз и Эмир кивнули и ушли проверять второй и третий этаж.А я достал телефон и снова открыл последнее сообщение Аслана.Эта фраза не выходила у меня из головы.Я пытался понять, с чем связана его новость, но ясно было одно — из-за неё его убили,а значит, это было что-то серьёзное.Я прошёл в противоположную часть дома и на кухне обнаружил тело женщины.

Судя по одежде — горничная.Через несколько минут Азиз и Эмир вернулись вниз.

— Брат, больше никого, — сказал Азиз.

Я кивнул.

— На кухне ещё труп горничной.

Мой взгляд снова задержался на туфлях.И только тогда я понял одну деталь.На горничной была другая обувь.Тогда чьи это туфли?Эмир нахмурился.

— Может, с ним всё-таки была любовница? И ей удалось сбежать?

Я вскинул брови.

— Возможно.

Эмир внимательно посмотрел на меня.

— Думаешь, это кто-то из своих?

Я снова поднял взгляд на тело Аслана.

— Пока я думаю только о том, что он хотел сказать мне что-то важное, но не успел.

Братья молча кивнули.Эмир и Азиз пошли осматривать территорию дома в поисках улик. Возможно, остались следы шин или что-то ещё. А я тем временем поднялся на верхние этажи искать кабинет Аслана.Искать пришлось недолго. Открыв пару дверей, я сразу нашёл его на втором этаже.Аслан жил шумно и беспокойно, разбрасывая вокруг себя вещи так же легко, как деньги и обещания. И сейчас кабинет выглядел так, будто кто-то специально прошёлся по нему чужими руками, стирая остатки жизни.Я открыл первый ящик стола, но внутри оказалось пусто. Во втором тоже не нашлось ничего важного.И только когда мой взгляд зацепился за тонкий след пыли возле края столешницы, я понял, что совсем недавно здесь лежало что-то тяжёлое — папка или ноутбук.Значит, перед уходом отсюда кто-то забрал документы.И, конечно же, сделал это уже после смерти Аслана.Поняв, что здесь я ничего не найду, я вышел из кабинета. Когда спускался вниз, набрал Омера.

— Да, Тайлан, слушаю тебя.

— Аслана убили, — коротко сказал я.

На том конце провода воцарилось странное молчание.

— Когда? — спросил он спустя несколько секунд.

— Судя по всему, около часа назад. Я приехал к нему и обнаружил тело.

— Я еду, — коротко ответил он и сбросил трубку.

Я вышел на улицу и воссоединился со своими братьями. Мы решили ждать Омера снаружи.Минут через сорок во двор заехали две неприметные машины без номеров.К этому времени дождь усилился, и влажный воздух разносил запах крови по всему двору, смешивая его с сыростью леса.Я стоял у входа и наблюдал, как из первой машины выходит Омер в тёмном пальто с привычно спокойным лицом. Следом за ним появились двое полицейских в гражданском.

— Где тело? — спросил он.

— В гостиной.

Он коротко кивнул и сразу направился в дом.Мы, естественно, пошли за ними.Его люди молча разошлись по комнатам, фотографируя помещения и тихо переговариваясь между собой, а я наблюдал за всем со стороны.В гостиной прокурор задержался возле дивана и несколько секунд внимательно смотрел на Аслана.Потом медленно выдохнул и перевёл взгляд на отверстие от пули в его лбу.

— Чисто сработано, — негромко сказал он.

Я ничего не ответил — он и сам всё понимал.Присев возле тела, Омер осмотрел кровь на паркете, разбитый бокал и ещё один, стоявший на столе.Только после этого спросил:

— Камеры?

— Разбитые, — спокойно ответил я.

Поднявшись на ноги, он задумчиво провёл ладонью по подбородку.

— Кто это мог сделать?

— Не знаю, Омер.

Тем временем прокурор остановился у входа в гостиную.Он посмотрел на туфли, потом на меня и спросил:

— Чьи?

Я слегка усмехнулся.

— Тем же вопросом задаюсь.

Он подошёл ближе, несколько секунд рассматривал туфли, а потом тихо заметил:

— Странно, что их вообще здесь оставили.

— Я тоже так думаю.

Наверху послышались шаги, и один из полицейских крикнул, что закончил осмотр комнат.В доме снова стало тихо.

— Тайлан, ты понимаешь, какой резонанс сейчас будет после этого?

— Понимаю. Но мы уже ничего не можем изменить, Омер.

Он несколько секунд молчал, а потом спросил:

— Думаешь, это связано с фондом?

— Пока рано делать выводы, — ответил я.

Он снова тяжело выдохнул и сказал:

— Я дам указание забрать тело. А тебе, скорее всего, придётся прийти и дать показания. Дело очень резонансное. Будет громко.

Я вскинул брови и спокойно ответил:

— Значит, придётся помогать полиции.

Омер ничего не ответил.Кажется, он всё ещё был в шоке и о чём-то напряжённо думал.Потом коротко кивнул мне, сел в машину и уехал.Я ещё раз осмотрел дом и понял, что больше не хочу здесь находиться.Всё, что мог, я уже увидел, а новой информации всё равно не добуду, поэтому и не было смысла продолжать копаться.Я повернулся к Азизу.

— Азиз, побудь здесь. Пройдись ещё раз по территории, посмотри, может, остались какие-нибудь улики. И последи за нашей полицией.

Он коротко кивнул.А мы с Эмиром направились к машине.Эмир уже потянулся к водительской двери, но я остановил его и сказал:

— Давай я поведу.

Он кивнул, и я занял место за рулём, а он сел рядом.Я завёл двигатель, и мы покинули особняк Аслана.Некоторое время ехали молча, пока Эмир наконец не спросил:

— Думаешь, это кто-то из Клуба 5?

Я сильнее сжал руль, обдумывая его вопрос, но никаких предположений у меня не было. Я подозревал абсолютно каждого, в том числе и Омера.

— Всё возможно, Эмир. Я больше никому из них не верю.

Он ненадолго замолчал, а потом снова спросил:

— А девушка?

Я посмотрел на него, нахмурившись.

— Какая девушка?

— Брат, ну красные туфли у входа. Кто-то ведь их оставил.

Несколько секунд я молчал, слушая, как дождь всё сильнее стучит по крыше машины.Почему-то именно сейчас мне слишком ясно представились босые ноги, кровь на мокрой земле и человек, бегущий через лес в полной темноте, не разбирая дороги.Мне не нравилось, насколько отчётливо я видел эту картину.

— Если она действительно что-то видела, — спокойно сказал я, — то сейчас напугана сильнее, чем мы можем представить.

Эмир ничего не ответил.Некоторое время мы просто ехали дальше, глядя на тёмную полосу леса за окном.Дождь немного стих, и только сейчас я понял, насколько сильно на улице уже стемнело.Долго мы там проторчали.А уже через секунду я заметил фигуру человека, которая буквально выскочила под колёса машины.

Я резко ударил по тормозам, шины заскрипели по мокрому асфальту, и машину немного повело в сторону.

— Твою мать! — выругался Эмир, хватаясь рукой за панель.

Фигура застыла прямо перед машиной, и в следующую секунду свет фар выхватил из темноты силуэт женщины.Не дожидаясь, пока я заглушу двигатель, Эмир выскочил наружу.

— Ты совсем больная, что ли? Что ты творишь?

Я вышел следом и на несколько секунд просто замер, разглядывая девушку, появившуюся перед нами посреди ночной дороги так внезапно, будто её выбросило из самого леса.На вид ей было не больше двадцати пяти — двадцати семи лет.

Тёмный пиджак, светлая рубашка, строгая юбка — она выглядела так, будто ещё утром занималась обычной работой, а не пыталась спастись посреди ночного леса.Одной рукой девушка крепко прижимала к груди сумку, словно даже сейчас, находясь на грани обморока, боялась выпустить из рук единственное, что у неё осталось.Её длинные чёрные волосы почти доходили до пояса, но теперь спутались от дождя, ветра и леса; между мокрых прядей застряли тонкие ветки и листья.Она выглядела чужой для этого места — слишком хрупкой для дороги, пропахшей сыростью, страхом и смертью.

Я подошёл ближе и только тогда перевёл взгляд вниз.Она была босая.Ступни покрывали порезы, грязь и засохшая кровь, словно она долго бежала через лес, не чувствуя под ногами ни камней, ни острых веток.

— Ты зачем бросаешься под машины? Жить надоело? — спросил я хрипло.

Когда она подняла на меня взгляд, я впервые заметил её глаза — зелёные, необычно яркие на фоне бледного лица, мокрых волос и чёрной ночи вокруг.В них всё ещё жила паника и ее губы дрогнули.

— Помогите… — прошептала она едва слышно.

А уже через секунду её тело обмякло.Я успел подхватить её прежде, чем она рухнула на мокрый асфальт, и в тот момент понял, какая она ледяная — промокшая насквозь, дрожащая даже без сознания.Эмир подошёл ближе и тихо выдохнул:

— Брат… да она еле живая.Может, вызвать скорую?

Я отрицательно качнул головой.Она была слишком лёгкой, будто совсем ничего не весила.Я внимательно её осмотрел.Судя по состоянию ног, она несколько часов бежала через лес.Мокрые пряди прилипли к лицу и шее, дыхание сбивалось, а пальцы всё ещё судорожно сжимали ремешок сумки.Эмир внимательно посмотрел на неё, а потом перевёл взгляд на меня.

— Пока нет.

Он нахмурился:

— Брат, она в ужасном состоянии.

— Я вижу.

Что-то внутри неприятно напряглось ещё в тот момент, когда я увидел её босые ноги посреди лесной дороги в нескольких километрах от дома Аслана Кашьюла.

Слишком странное совпадение.Я медленно перевёл взгляд на тёмный лес за её спиной.

От чего она бежала?И могла ли увидеть то, чего видеть не должна была?

— Тайлан, — тихо сказал Эмир, — ты же понимаешь, что это странно? Сначала мы находим красные туфли, а потом — босую девчонку.

Я снова посмотрел на девушку у себя на руках.

— Разберёмся, — спокойно ответил я и направился к машине.

Эмир открыл заднюю дверь прежде, чем я успел что-то сказать.Я осторожно уложил девушку на сиденье, стараясь не задеть её разбитые ноги. Она тихо вздрогнула даже без сознания, и от этого внутри снова неприятно кольнуло раздражение — не на неё, а на всю ситуацию, в которую она каким-то образом оказалась втянута.Эмир захлопнул дверь и посмотрел на меня:

— Куда теперь?

Я несколько секунд молчал, глядя через мокрое стекло на тёмный лес, и думал, что теперь делать с ней.

В обычную больницу я не мог её повезти — они сразу вызовут полицию, а это слишком много шумихи.

— Повезём её в клинику Фарида, — сказал я наконец.

Эмир сразу понял, о каком месте идёт речь.Небольшая частная клиника на окраине, куда обращались люди, не любившие лишних разговоров.Он молча кивнул и сел обратно на пассажирское сиденье.Я тронул машину с места.Дождь по-прежнему лил стеной, щётки тяжело скользили по стеклу, а девушка на заднем сиденье дышала тихо и неровно, будто даже во сне продолжала от кого-то убегать.Несколько раз я ловил её отражение в зеркале заднего вида.До клиники мы добрались минут через двадцать.

Небольшое серое здание стояло в стороне от дороги, почти скрытое за мокрыми деревьями и высоким забором. Здесь никогда не задавали лишних вопросов — именно поэтому я привозил людей только сюда, когда хотел, чтобы всё осталось между своими.Я заглушил двигатель и несколько секунд сидел молча, слушая, как дождь тяжело стучит по крыше машины.Девушка на заднем сиденье тихо дышала, по-прежнему не приходя в себя.Эмир первым вышел наружу:

— Я позову врача.

Я кивнул и открыл заднюю дверь.Холодный воздух тут же ворвался в салон вместе с запахом дождя и мокрого асфальта. Я осторожно поднял её на руки, чувствуя, какой ледяной стала её кожа за время дороги.Она едва заметно нахмурилась даже без сознания, будто тело всё ещё помнило страх, от которого не успела убежать.

Дверь клиники открылась почти сразу.Навстречу быстро вышел Фарид — высокий мужчина лет пятидесяти с усталым взглядом человека, который за свою жизнь видел слишком много чужой боли.Он перевёл взгляд с меня на девушку у меня на руках и сразу помрачнел:

— Что случилось?

— Нашли на дороге, — коротко ответил я. — Она ранена.

Врач ничего больше не спросил.Только посторонился, пропуская нас внутрь:

— Несите её в смотровую.

Внутри пахло лекарствами, антисептиком.Я уложил девушку на кушетку, и только тогда заметил, насколько бледной она стала под ярким светом ламп.Мокрые волосы разметались по подушке, ресницы дрожали, а на тонких запястьях виднелись мелкие царапины, будто лес цеплялся за неё до последнего.Фарид уже надевал перчатки:

— Закройте дверь.

Эмир молча вышел в коридор, а я остался стоять рядом, наблюдая, как врач осторожно осматривает её ноги.

— Она долго была на холоде, — тихо сказал он через несколько секунд. — И сильно истощена. Вы вообще представляете, сколько она прошла босиком в таком состоянии?

Я ничего не ответил, потому что сам всё ещё пытался понять, откуда именно эта девушка появилась в ту ночь, когда один из самых влиятельных людей города получил пулю в голову.

— Переохлаждение, сильный стресс и обезвоживание, — сказал Фарид, снимая перчатки. — Ничего смертельного, но ей нужен покой.

Эмир прислонился плечом к двери:

— Она придёт в себя сегодня?

— Скорее всего.

Врач снова посмотрел на девушку, потом перевёл взгляд на меня:

— Вы вообще знаете, кто она?

Я промолчал.И только тогда заметил сумку, которую она так и не выпустила из рук даже без сознания.Она лежала на соседнем стуле — мокрая, испачканная грязью, с надорванным ремешком, будто цеплялась им за ветки, пока хозяйка бежала через лес.Я взял её в руки.Мокрая ткань была испачкана грязью, ремешок надорван, будто она цеплялась им за ветки, пока бежала через лес. Почему-то ещё до того, как открыть её, внутри уже появилось знакомое напряжение, возникающее всякий раз, когда ситуация начинала выходить из-под контроля.Эмир, наблюдавший за мной от двери, тихо усмехнулся:

— Брат, ты смотришь на неё так, будто внутри сейчас окажется бомба.

Я коротко взглянул на него:

— После сегодняшней ночи меня уже сложно чем-то удивить.

Расстегнув сумку, я начал медленно просматривать содержимое. Внутри лежали телефон с разбитым углом, косметичка, расчёска, связка ключей и несколько смятых чеков, насквозь промокших от дождя.Документов не было.Я нахмурился и ещё раз проверил внутренний карман, потом второй, но внутри по-прежнему оказалось пусто.Эмир сразу заметил перемену в моём лице:

— Что такое?

Я медленно поднял взгляд:

— Ничего, что помогло бы понять, кто она.

На несколько секунд в комнате повисла тишина, нарушаемая только шумом дождя за окнами и тихим звоном инструментов, которые Фарид складывал на металлический столик.Я снова посмотрел на девушку, лежащую на кушетке.Появиться посреди ночи в нескольких километрах от дома убитого человека, без документов и в таком состоянии, было слишком странным совпадением даже для Стамбула.И чем дольше я смотрел на её бледное лицо, тем сильнее внутри росло ощущение, что вместе с этой девушкой в мою жизнь только что вошло что-то очень проблемное.

Фарид снял перчатки и устало посмотрел на меня:

— Ей нужен покой. Остальное уже не ко мне.

Эмир оттолкнулся от стены:

— И что теперь?

— Ничего, — спокойно ответил я. — Пусть сначала придёт в себя.

Эмир нахмурился:

— И ты просто оставишь её здесь?

— А у меня есть причины поступить иначе?

Он ничего не ответил.Потому что мы оба понимали: после такой ночи любая ошибка может оказаться слишком дорогой.Я перевёл взгляд на Фарида:

— Никому о ней не говори.

Врач устало вздохнул, снимая очки:

— Тайлан, посреди ночи ты привозишь ко мне девушку без документов, в крови и с порезанными ногами, а потом просишь не задавать вопросов?

— Именно это я и прошу.

Несколько секунд Фарид молча смотрел на меня, потом всё-таки коротко кивнул: