Где кончается асфальт

Глава 2

Когда Данил смог сделать вдох без ощущения, будто легкие сжимает чья-то холодная рука, он уже сидел в гараже Толи, с накинутой на плечи курткой, пропахшей машинным маслом.

Сам путь от таксофона он помнил смутно, отрывистыми яркими вспышками. Мозолистые ладони Толяна с силой, почти до боли, разжимающие его застывшие на шершавом пластике телефонной трубки пальцы. Испуганные глаза Ксюши, когда его за локоть выволакивали из будки. Собственный глухой, будто звучащий со стороны, за слоем мутного стекла голос, сбивчиво рассказывающий об игрушечной машинке и всхлипывающем ребенке. Ругательства Сани, быстрым шагом ведущей всех прочь от промзоны куда угодно, лишь бы подальше. И как ноги сами принесли их в то место, где они чувствовали себя спокойно и свободно, где могли поговорить без лишних ушей — в гараж Толика.

Дэн судорожно выдохнул и только теперь осознал, где он находится. В гараже стоял густой запах солидола, резины и бензина, обволакивающий и отрезвляющий. Рядом, держа спину идеально ровно, возилась Ксюша, наливая в мятую алюминиевую кружку крепкий до состояний заварки, сладкий черный чай из своего термоса и разводя его кипятком. Она вернула пластиковый электрический чайник со слегка поплавившимся боком на подставку и протянула чай Данилу.

По пальцам резко разошлось тепло, граничащее с болью. Данил сделал большой глоток, тут же обжигая язык, и, морщась, отставил кружку на край верстака.

— Дэн, вот скажи, ты придурок? За каким фигом ты туда ломанулся? — Толик фыркнул из угла гаража, яростно сверкая глазами и бездумно перебирая ящик с инструментами. — Ты там мог… Твою мать! — Синицын в полете перехватил полетевшую с задетого локтем стеллажа жестяную банку из-под кофе, но ее содержимое — разнообразные болты, шурупы, гайки и ржавые гвозди — рассыпалось по полу. Чертыхаясь, он опустился на колени и начал сгребать все обратно.

— Толян, хорош орать, — Саня хмыкнула, не оборачиваясь, все так же сидя на корточках и увлеченно ковыряя пальцем рисунок протектора на старой покрышке. — Да, это было мега тупо. Но было и было — проехали. Меня больше интересует, как этот памятник социализма мог звонить, там же—

— Шуруп, завали! — оборвал ее Толя, с грохотом возвращая банку на место. — Ты его видела? Он как баран шел, его бы током шарахнуло — он бы и не заметил!

— Видела, не слепая, — Саня сощурилась и кинула на него острый взгляд. — А ты вообще че меня затыкаешь? Совсем офигел?

Ксюша со стуком поставила термос возле чайника, твердым шагом подошла и вклинилась между ними прежде, чем перепалка продолжилась. Она молча положила руку на грудь Толе, склонив голову и глядя ему в глаза. Парень опустил плечи, будто сдуваясь, и неохотно сел обратно. Его пальцы нащупали тряпку, и он угрюмо начал начищать отцовский разводной ключ, покрытый черными маслянистыми пятнами. Атмосфера, напоминавшая сгущающиеся перед летней грозой тучи, заметно разрядилась.

Удовлетворенная, девушка кивнула Саше, с которой тоже спал весь боевой настрой, и подошла к Дане, кладя руку на его лоб и проверяя, ушла ли с его лица бледность, так напугавшая всех у таксофона.

— Пей чай. И съешь конфету, тебе сейчас нужно сладкое, — она постучала ногтем по пакету карамелек, лежащему на верстаке. — Выглядишь все еще как мертвец, честное слово.

— Не, как иллюстрация выражения «Ты че, призрака увидел»? — хохотнула Саня, выхватывая из пакета горсть конфет и шурша фантиками, отправляя в рот сладости одну за другой. — Расслабься, Ксюх. Нормально с ним все. Ну стреманулся, бывает. Ща подышит чуть и все, не рассыпется.

Ксюша скрестила руки на груди, критически осматривая Данила, но ее взгляд смягчился, когда тот потянулся за подостывшей кружкой и сделал глоток чая.

— А вообще, — Саня с приглушенным треском разгрызла твердую конфету. — Я серьезно. Та телефонная будка уже много лет не работает.

— Да какая разница? — без прежнего огня буркнул из своего угла Толик. — Очевидно, что это какая-то хрень, понимание физики процесса тут чем поможет? Не важно, как. Важно, что и почему.

Данил тихо подал голос, наконец поднимая глаза:

— Кто, — поправил он.

Саня изогнула бровь, выжидательно посмотрев на парня, судорожно сжимающего в руках поблескивающую в мерцающем свете кружку.

— Ну, — Даня прочистил горло и повторил громче, с большей силой в голосе. — Кто, а не что. По голосу трудно сказать, но машинка… Помните Колю?

В гараже повисла тишина, прерываемая только жужжащим гулом люминесцентных ламп. Девушки переглянулись, а рука Толика замерла на разводном ключе.

Самого Колю мало кто помнил, но его пропажу — ребенка, так и не дошедшего домой от школы — небольшие провинциальные города не забывают.

Для их четверки Коля стал первой настоящей, большой тайной. Дэн тогда после успешных вступительных экзаменов был зачислен в местный лицей, и их распределили в один класс. Они никогда не были друзьями, но он видел его, тихого мальчика, донашивающего кроссовки и школьный рюкзак за старшей сестрой, сидящего на третьей парте у окна, почти каждый день. А потом тот исчез, и его место за партой пустовало до следующего учебного года, когда класс рассадили по-новому, заполняя этот неестественный разрыв.

Это событие отличалось от всех прочих происшествий на их памяти: оно было близким и осязаемым, а не существующим в пределах новостей, книг или разговоров взрослых. Как ударившая в землю рядом молния.

Почти месяц после объявления о пропаже Коли они играли в детективов. Тайком от родителей прочесывали закоулки по пути от школы до его дома, заглядывали в открытые люки и строили безумные теории. Но детский азарт быстро отступил, когда наткнулся на стену, выстроенную родителями и учителями: «не твоего ума дело», «после школы сразу домой», «не уходи со двора», «чтоб я тебя из окна видела». Вопросы было задавать бессмысленно, и всеобщий контроль сплотившихся взрослых не позволял сделать ни шага в сторону. Город замер, и их маленькое расследование захлебнулось, так ничего и не прояснив.

— Ты уверен? Это было давно, лет… семь назад? — Толя хмуро отозвался из своего угла, откладывая разводной ключ. — Менты тогда весь город и часть леса с собаками прочесали, ничего не нашли. Да и телефон искажает голос.

— Ну, по голосу я понял только то, что это мальчик. Но он сказал про красную машинку. У него была такая. Старшаки на перемене ее как-то отобрали и отломали дверцу. Он еще вечно ее изолентой подклеивал. Я как про нее услышал — у меня сразу именно та игрушка перед глазами встала.

— Данюш, — Ксюша осторожно положила руку на его плечо. — Если это Коля, ему должно быть столько же, сколько и нам. А в трубке говорил ребенок.

Саня закатила глаза и поднялась, потягиваясь и разминая ноги.

— Ксюх, я тебя люблю, но ты не догоняешь. Это был не ребенок — это была хрень. Толян верно сказал, что даже поиски с собаками ничего не дали. Ты думаешь, потерявшийся пятиклассник что, — она хмыкнула и сунула горстку фантиков в карман комбинезона, — сбил со следа ментов, счастливо прожил семь лет, повзрослел, а потом телефонными розыгрышами занялся?

В гараже снова повисла тяжелая тишина. Ксюша отдернула руку от плеча Дани и поджала губы, не найдя, что ответить. Саша ухмыльнулась и продолжила:

— И вообще, будто бы в первый раз тут какая-то жуть генерируется. Мы в прошлый раз достаточно времени на отрицалово потратили, давайте завязывать, это не прикольно и ничем не поможет.

— В прошлый хотя бы без сошедшей с ума техники обошлось, — Толя вытер ладони о тряпку, небрежно закинул ее на полку стеллажа и подошел, тихой опорой встав рядом с растерявшейся Ксюшей. — Там понятнее было, мы сами влезли — сами получили. А тут че делать?

— Ну… — Даня почесал затылок, обмениваясь задумчивым взглядом с Саней. — Для начала надо как-то узнать детали. Взрослые от нас отмахивались и ничего не рассказывали, но можно поискать газеты, новостные репортажи — наверняка вся область об этом гудела, верно?

— Нет, — Ксюша выпрямилась и сделала шаг от плеча Толи. — Нигде не напишут столько, сколько знают местные. Нам не говорили, ну так мы были детьми, это правильно. Но сейчас-то мы не пятиклассники. Нужно расспросить снова. Может, расскажут теперь.

— Расспросить? — Саня скептически хмыкнула, закидывая в рот последнюю конфету. — Представляю этот диалог. «Привет, мам, помнишь Колю? Нам тут сломанный таксофон его голосом звонил, не припомнишь детали следствия?» Да нас на Пирогова сдадут быстрее, чем мы договорим.

— Ну, не обязательно же с такой формулировкой лезть к родителям, — подал голос Даня. — Нужно зайти издалека. Расспросить тех, кто тогда на промзоне работал или в поисках участвовал. Я попробую завтра спросить бабушку, она все про всех знает.

— Ладно, сыщики, хорош на сегодня, — Толик взмахнул рукой, прерывая начинающийся мозговой штурм. — Время час ночи. У меня уже от этого чая и ваших историй в глазах троится. Давайте по домам. Завтра на свежую голову решим, с кого начинать.

Девушки согласно закивали. Ксюша принялась запихивать термос обратно в рюкзак, а Саня напоследок звякнула какой-то деталью на верстаке, возвращая её на место.

Они по очереди переступили через высокий порог гаражной двери и вышли на ночной воздух. Единственный источник света — пыльный, резко очерченный желтый луч из открытых ворот гаража Толика — бил им в спины, отбрасывая на щербатый асфальт длинные, изломанные тени. Впереди, уходя в темноту, тянулись два ряда абсолютно одинаковых кирпичных боксов — серых, блеклых и пустых, с темными пятнами широких ворот, напоминающих огромные пасти. В полумраке эти ряды казались монолитными стенами глухого тупика, из которого исчезли все признаки жизни. Это место, днем наполненное гулом двигателей, визгом инструментов и мужской руганью, сейчас больше походило на огромную, мертвую декорацию, которую забыли разобрать.

Они остановились в паре метров, ожидая, пока Толик убедится, что никто ничего не забыл. Он зашел внутрь, глухо щелкнул старый автомат на щитке, и свет погас. Мир мгновенно схлопнулся, оставив их в кромешной темноте и тишине, прерываемой только металлическим лязганием тяжелого замка. Дэн поднял голову, вглядываясь в темное полотно неба, прошитого точками сияющих звезд. В Москве их практически не видно, но здесь, где гораздо меньше светового шума, они настолько яркие, что кажутся настолько ближе, словно вот-вот упадут на голову.

Дорога обратно прошла почти в полном молчании: липкий страх немного отступил, ночным воздухом дышалось легче, а после выхода из гаражных кооперативов к главной улице густую темноту немного развеяли фонарные столбы. Но на смену пришла давящая усталость после насыщенного дня.

Они завернули к серой панельной девятиэтажке, где жила Саша. Ее подъезд встретил их тусклым светом единственной лампочки, закрытой мутным потрескавшимся плафоном и прикрученной решеткой — чтоб опять не стащили. Лифт, как обычно, не работал. Пришлось тащиться на шестой этаж по гулкой бетонной лестнице с погнутыми перилами, плотным кольцом сжимаясь вокруг Сани. У своей двери она крутанула на пальце связку ключей и обернулась.

— Давайте, до завтра. Дэн, — она коротко ухмыльнулась и кинула пронзительный взгляд на Даню, привалившегося к перилам, — не вздумай ко всяким странным телефонам подходить, а то я тебя придушу — и сам людей донимать ночными звонками будешь.

Хорошо смазанная дверь тихо закрылась за ее спиной, оставив троицу в полумраке лестничной клетки. Спускались они еще быстрее, подгоняемые эхом собственных шагов. Дорога до противоположного конца двора, к дому Данила, заняла всего пару минут — полное отсутствие фонарей вынудило их ускориться, чтобы поскорее оказаться в стенах своих квартир, отгораживающих их мини-мирки от темноты улиц.

За дверью подъезда их встретила духота, контрастирующая с ночной прохладой снаружи — нагретые за день стены могли быть убежищем от жары при солнечном свете, но с наступлением темноты превращались в печку. Особенно густой воздух стоял в едва освещенном крыле его этажа, спертый между тамбурной дверью, квартирами и окрашенными в больнично-зеленый стенами. Данил махнул на прощание рукой и тихо зашел в квартиру. Обитая дерматином дверь отрезала звук шагов, направляющихся к лестнице вниз. Жилье остыло, запах ужина развеялся, оставляя легкую сдобную ноту от отложенных на завтрак пирожков с повидлом. После тихой, но живой и дышащей ночной улицы квартира казалась глухой, наполненной только едва слышным, низким гулом старого холодильника.

Мысли Дэна постоянно возвращались к детскому голосу в трубке таксофона и треклятой красной машинке. Парень устало выдохнул и потер лоб, пытаясь отогнать назойливое пульсирование в голове. Скинув кеды и поставив их на нижнюю полку обувницы, рядом с аккуратными женскими туфлями на низком каблуке — похоже, мама вернулась со смены и отсыпается — он тенью скользнул по устланному ковром коридору в свою комнату, распахнул деревянную оконную раму и выглянул наружу, вглядываясь в ночной полумрак.

Вскоре из-под подъездного козырька вышел Толик, молча накинул на плечи неторопливо вышагивающей следом Ксюши свою ветровку, чтобы прикрыть ее от ночной прохлады и назойливых комаров, и они направились через двор, к дому девушки.

Стоило им исчезнуть из виду, взгляд Данила заскользил по небольшому пятачку двора-колодца, видимому из его окна. Мысли, лишенные фокуса, снова поехали по проторенной за вечер колее. И где им искать эту дурацкую машинку? Как отдать? Куда нести, на кладбище? Сомнительно, раз Колю так и не нашли…

Поток мысли оборвался, когда из-за кустов сирени, напрочь перекрывающих обзор на подъезд Ксюши, показался Толя и, сунув руки в карманы, направился обратно к дому Дани, в четвертый подъезд. Дэн проследил взглядом весь его путь по темной детской площадке, и лишь услышав, как за другом с металлическим звуком захлопнулась тугая дверь, оборвав писк домофона, успокоился и задернул шторы.

Он уже отворачивался, когда его взгляд зацепился за что-то на письменном столе. В углу скромно стояла фотография в рамке, давно ставшая частью привычного интерьера и сливавшаяся с комнатой в единый белый шум: совсем юный Даня со скучающим видом и огромным букетом в руках, на линейке первого сентября. Это пятый класс, тогда он только поступил в лицей. Дэн подошел и взял фото в руки, всматриваясь внимательнее, и вот оно: на заднем плане, сбившись в кучку вокруг строго одетой женщины в очках, держащей табличку с надписью «5а», стояли его одноклассники, включая невысокого мальчишку с мышиными волосами. Единственного, кто так и не окончил пятый класс. Это он.

Данил простоял еще несколько мгновений, всматриваясь в снимок под теплым, режущим глаза светом настольной лампы. Они проучились вместе меньше года, но, раз есть фото, то должно быть и что-то еще.

Он бережно вернул рамку на стол и метнулся к стеллажу, заваленному в хаотичном порядке расставленными книгами, фигурками, кассетами и коробками настольных игр. На нижней полке, рядом с коробкой сваленных в кучу картриджей с играми, на которых старательным детским почерком, печатными буквами было выведено «Даниил К», покрывались пылью фотоальбомы.

Дэн пролистал каждый из них, не задерживаясь на младенческих фотографиях, снимках семейных посиделок, с которых молодыми глазами смотрела на него мама, поездках к родственникам и новогодних маскарадах из детского сада. Вот появилась и школа, где он проучился четыре года перед лицеем: первое сентября первого класса, линейка на полном детьми школьном дворе, где он, в слишком свободном для худых детских плеч пиджаке выглядит одновременно растерянным и полным ожиданий. Он быстро пролистал снимки с начальной школы, стараясь не задерживаться на лицах одноклассников, но альбом оборвался на июне после четвертого класса — родители тогда решили устроить детям праздник, выпускной из начальной школы, нарядили всех, устроили чаепитие и заставили фотографироваться.

Данил замер, разглядывая свое насупленное лицо на последней карточке. Выпускной альбом начальной школы был последним в этой стопке. Папки с грамотами, ранее делившей с комиксами и журналами самую высокую полку, тоже не было. Бабушка опять устроила ревизию в его комнате, пока его не было? Чтож, она могла повыбрасывать многое, но точно не альбомы и грамоты, Тамара Игоревна всегда трепетно относилась к фотографиям и формальным вещам — всему, на чем стояли официальные печати или связанному с образованием и престижем. Стоит проверить кладовку.

Он прокрался в узкий коридор, свернул в одинокую боковую комнату и дернул за шнурок старого светильника. Под потолком кладовки разгорелась тусклая лампочка, выхватив из темноты фанерные полки, поредевшие за год шеренги банок с закатками, старый пылесос и косые стопки картонных коробок. Дэн аккуратно спустил на пол верхние коробки со старой одеждой и журналами, поднимая в воздух сноп пыли, парящей в лучах света, и наконец вытащил самую тяжелую, на которой маркером, рукой Тамары Игоревны было размашисто выведено «Школа».

Перетащив ее в комнату, он опустился на ковер, прямо между сваленными вещами, и принялся перебирать старые тетради, дидактические материалы, контурные карты и дневники. Наконец, в его руках оказался старый дневник за пятый класс с пожелтевшими страницами. Дэн ненадолго задержал взгляд на странице, где его детским почерком торопливо заполнены имена, фамилии и номера домашних телефонов одноклассников. Он пролистал вереницу дат, расписаний, небрежно заполненных полей для домашних заданий — ему всегда было проще быстро записать, что задано, в тетради, а не копошиться, открывая дневник на нужной странице и выводить это там — и замечаний от учителей за неаккуратное ведение дневника и мечтательность на уроках. Остановился он в середине мая. Понедельник и вторник — обычные учебные дни, заполненные расписанием уроков и домашкой, но следующие несколько дней выделялись пустыми пятнами, заполненные только датой и короткой записи строгим почерком классной руководительницы: «В период с 15.05 по понедельник 20.05 школьные занятия отменяются». В памяти мгновенно ожили те школьные дни: хмурые люди в милицейской форме, заплаканная мама Коли, липкий страх взрослых, который дети, которые о пропаже одноклассника узнают только в выходные из областной новостной передачи перед блоком мультфильмов, не вполне осознавали — сам Даня тогда больше расстраивался, что зря торопился с докладом по истории, раз ее все равно до следующей недели не будет, и радовался, что появится возможность позвать друзей и опробовать новые картриджи с играми, купленные в местном видеопрокате.

Следующая находка ждала его на самом дне коробки, под выпускными альбомами девятого и одиннадцатого классов и увесистой папкой с грамотами, среди россыпи любительских фотографий со школьного двора, сделанных на доставшийся от дяди старый пленочный фотоаппарат. Дэн перебирал снимки, пока взгляд не зацепился за один слегка смазанный кадр, с размытым пятном снизу от пальца, попавшего в объектив. Они тогда играли в дурака, рассевшись кругом на полу в школьном коридоре, чтобы закрыть спинами колоду от дежурных и завуча, считающей любые игры, кроме спортивных на физкультуре, азартными. В левой части фото сидел смеющийся Коля, а на полу, у самого его колена, угадывалось яркое пятно размером чуть меньше ладони мальчика.

Данил приблизил фото к настольной лампе, кожей ощущая идущее от лампочки тепло, и присмотрелся. На месте яркого размытого пятна угадывался красный предмет с неровным темным провалом на месте водительской двери. Та самая машинка.

Он бережно отложил дневник и фотографию на край стола, аккуратно собрал разложенные вокруг на ковре артефакты школьных лет в коробку и вернул ее в кладовку, выключив там свет.

Вскоре Дэн рухнул в постель, глядя на потолок, пересеченный холодной, растерзанной изломанными тенями от ветвей деревьев полосой света от уличного фонаря, что пробивалась из щели между неплотно закрытых штор.

Сон не шел — в голове так и крутились обрывки дня, лица со старых фотографий и записи в школьном дневнике. Дэн вставил в одно ухо проводной наушник плеера с крохотным монохромным экранчиком, по которому медленной строкой ползли ломаные символы битой кириллической кодировки. Из динамика тихо задребезжал меланхоличный, грязный звук электрогитары, смешанной с плотным басом, медленно заполняя и замещая гул мыслей, выстраивая их в более стройную картину.

Когда гул рассеялся, сменяясь поверхностным сном, за окном уже начало светать.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.