Оценить:
 Рейтинг: 0

Карибский капкан

Год написания книги
2015
<< 1 2 3 4 5
На страницу:
5 из 5
Настройки чтения
Размер шрифта
Высота строк
Поля
«Что ж, пой птичка… Всё лучше, чем терзаться бесплодными думами. Если б этот щелкопёр знал, как ему повезло. В другие минуты я бы не удержался и таки дал бы ему пинка…»

– Я принадлежу к обедневшей дворянской семье. Когда-то мои предки владели огромными плантациями табака далеко-далеко отсюда, пока многочисленные революции и перевороты не сломали их благосостояние. Сразу оговорюсь, я не сторонник монархии, колониальной системы и рабовладельчества. Мои родители были обыкновенными трудовыми людьми, и я был воспитан в большом уважении к рабочим людям, сам трудился с малолетства. Но также мне передали всё лучшее, что может дать аристократическое мировоззрение. В детстве я был чувствительным ребёнком, моей мечтой было помогать всем, кто в этом бы нуждался, будь то бедняк или богатый плантатор, без разбора. Иногда нам всем ведь бывает так нужна чья-нибудь поддержка, к какому социальному статусу мы не принадлежали бы. Потому я хотел бы быть волшебником. Но потом я понял, что это невозможно, и решил избрать дипломатическое поприще. Оно было наиболее близко к моей мечте. И я действительно помогаю всем без разбору, правда, для этого мне нужно было покинуть свою страну и помогать только тем, кто тоже покинул её. Я дарю людям кусочек нашей Родины вдали от неё, и горжусь этим… Но только этого мало. Мне очень хочется оказать помощь человеку, который нуждается в ней. Сделать это почти что безвозмездно, потребовав взамен только только, что ему несложно дать: простое «спасибо». Только для того, чтобы мне самому знать, что я действительно помог…

– Так что же вам мешает?

– Ничего… Я хочу помочь вам, господин министр.

С минуту Рамирес думал, как бы ему получше среагировать на это заявление. Засмеяться ли, или выпучить глаза, или ударить кулаком по столу и выставить этого всеобщего благодетеля за дверь. А пока Рамирес думал, на его лице не отразилось никакой реакции, и Паскуалес счёл это знаком одобрения.

Наконец Рамирес решил не упражняться в изобретательности, а оставить всё, как есть. Ему даже стало интересно, как именно хочет помочь ему потомок обедневшего, но гордого дворянского рода. Подобный интерес возникает у несуеверного человека, которому гадалка предсказывает будущее.

– По-вашему, я нуждаюсь в помощи?

– Иначе я не стал бы вас отвлекать.

– У меня помощников целое министерство.

– Вам нужна помощь другого рода. Я же говорил, иногда мы все в ней нуждаемся. Независимо от нашего положения и власти.

– А-а, понятно! Вы психолог-любитель? Или экстрасенс?

– К сожалению, нет. Безусловно, я обладаю необычной проницательностью, но она объяснима с материалистической точки зрения. Так же и помощь моя может быть весьма конкретной и ощутимой. Я могу помочь вам достичь того, чего вы хотите так много лет.

– Откуда вам известно, чего я хочу?

– Я же сказал, я обладаю необычной проницательностью.

– Послушайте, по-моему, вы не совсем адекватны. Давайте я по-хорошему предложу вам поискать другого человека, который нуждается в вашей заботе? Например, какого-нибудь гражданина вашей страны?

– Это то само собой… Но… неужели вы не понимаете, о чём я?

– Я прекрасно понимаю, о чём вы. И очень хочу ошибаться. Иначе вы сегодня же в лучшем случае отправитесь на свою Родину, где будете лишены возможности упражняться в человеколюбии, а в худшем отправитесь в место, которое я называю «санаторием». Там, думаю, оценят ваш гуманизм.

Маленький бескровный рот Паскуалеса вытянулся в прямую линию, а затем он снова выгнулся дугой в обаятельной улыбке, которую называют примирительной.

– Признаюсь, я недооценил вас. Хорошо, я подойду к вопросу с другой стороны. Я стремлюсь помогать не только конкретным людям в единичных случаях. Для меня это хорошо организованное дело. Можно сказать, я создал некий механизм взаимопомощи.

– О котором, конечно же, не известно вашему начальству?

– Я – гражданин мира. И у меня есть определённая идеология. Я считаю, что если все люди в мире будут думать как я, мы сможем избежать многих недоразумений и конфликтов. Тогда мы будем жить в спокойствии и понимании.

– Вы что, хиппи?

– Да подождите же! Не перебивайте! Моё дело – искать людей, которые могут помочь друг другу. Есть люди, которые могут помочь вам. А вы можете помочь им. Я всего лишь посредник, но в этом моя духовная миссия.

– Ну, всё с вами понятно.

Педро Рамирес привык к тому, что он редко ошибался. Так было и на этот раз. Сейчас он явно осознал, что настал один из самых волнительных моментов в его жизни. А именно момент, когда живое воплощение всего того, что он так ненавидел, сидит сейчас перед ним, нагло улыбается и строит из себя милую невинность. До этого его общение с непосредственным противником велось через зарешёченные окна, на чудовищном жаргоне, который не способен понять ни один посторонний человек. Теперь же враг самолично пришёл в его кабинет, протянул ему руку и занял место за столиком напротив, которое обычно занимали его заместители. Он был безукоризненно одет, носил безделушки, стоившие два бюджета страны, и изъяснялся исключительно языком Сервантеса. До него Рамирес общался ну максимум с главарём разбойничьей шайки, каким-нибудь здоровенным громилой, от одного рыка которого его подручные, да и все вокруг, приходили в трепетный ужас. А теперь напротив него сидит человек, статус которого в преступном мире был равен статусу самого Рамиреса в государстве, и продолжает как ни в чём не бывало обворожительно улыбаться.

У Рамиреса возникло острое желание открыть ящик стола, извлечь из него свой пистолет системы Макарова (подарок братскому революционному народу) и всадить пулю прямо в пахнущий дорогим парфюмом лоб борца за мир и понимание во всём мире. Но что-то останавливало его.

– В том то и дело, что всё понятно, – продолжал Паскуалес, начав чертить ногтём какой-то замысловатый узор на полированной крышке приставного столика. – Нам с вами не нужно слов, чтобы понимать друг друга. Вы ведь тоже считаете, что взаимопомощь – единственный путь к спасению мира.

– Ничего я не считаю. Я вообще склонен к тирании и проявлению жестокости. Намёк поняли?

– Я вам не верю. Ваши убеждения по поводу смертной казни ещё ничего не значат. Всё равно очень многим добрым людям хочется, чтобы именно вы стали президентом этой страны. Никто не верит в то, что вы такой жестокий. Если бы вы захотели смягчиться, принять нашу помощь и помочь другим – подумайте, какое бы это было благо для страны!

«Интересно, он дебил, или притворяется? – пронеслось в голове министра.

– Ну в конце концов, вам не придётся делать никаких усилий! Чисто символическая поддержка! Мне просто важен сам факт того, что вы со мной, и что вы разделяете мою идею. Ну и немного содействия в рамках ваших полномочий!

– Пошли вон!!!

– Погодите! Погодите! – Паскуалес поднял свои ладони, словно бы защищаясь. – Пожалуйста, не нервничайте. Я не могу смотреть, как люди нервничают. Это же просто преступление против самих себя – нервные клетки погибают и не восстанавливаются! Пощадите себя, пожалуйста!


Вы ознакомились с фрагментом книги.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
<< 1 2 3 4 5
На страницу:
5 из 5