Чечня: 1991-2009

Глава 3. Оппозиция против Дудаева

Стоит остановиться на оппозиции подробнее, потому что именно через неё Москва пришла к войне, и именно её крах объясняет, почему война началась такой, какой началась.

Умар Автурханов, глава Временного совета, был администратором, а не полководцем. Его сила заключалась в том, что он был признан Москвой как легитимная власть Чечни. В начале осени 1994 года совет был официально оформлен как «единственный законный орган» республики, ему передавали деньги и технику. Планировалось, что после падения Дудаева Автурханов возглавит переходный период. Сам он военными делами занимался мало, полагаясь на командиров со стороны.

Бислан Гантамиров, бывший мэр Грозного, был фигурой сложной. Он пришел из криминального мира, но в городе имел репутацию человека, который защищал простых людей от бандитов. Его отряд самообороны был реальной силой с боевым опытом. В 1993 году Гантамиров открыто выступил против Дудаева, был арестован, потом освобождён. После этого пути назад не было. В осенних штурмах его люди действовали лучше остальных оппозиционных формирований, но и они не могли сравниться по подготовке с дудаевской национальной гвардией.

Руслан Лабазанов олицетворял ту часть чеченского общества, которая от войны выигрывала всегда. Его люди воевали жёстко и мародёрствовали, что не добавляло оппозиции симпатий населения. После провала ноябрьского штурма он попытался самостоятельно захватить власть в Грозном, был ранен и позже убит.

Руслан Хасбулатов после октябрьских событий 1993 года в Москве, когда парламент расстреляли из танков, временами наезжал в Чечню, выступал, предлагал себя посредником и кандидатом в главы республики. Но Дудаев его публично отверг, а Москва видела в нём неудобную фигуру со своей позицией. Он остался пустым политиканом, который мог произносить речи, но не мог сформировать ни одного отряда.

Военная сторона оппозиции была слабее её политической упаковки. Отряды насчитывали от нескольких сотен до пары тысяч человек, вооружены были смешанно: у кого-то автомат Калашникова со складов, у кого-то охотничье ружьё, у кого-то и этого не было. Артиллерии почти не было, связи не было, единого командования не было. Ополченцы из Надтеречного района воевали за идею, добровольцы Лабазанова за деньги, люди Гантамирова за свой город. Смешать эти мотивы в одну армию не удавалось, и потому каждый штурм Грозного выглядел как колонна групп, идущих рядом, но не вместе. Дудаевская сторона, напротив, уже прошла этап сборки: её отряды имели командиров, знавших и доверявших друг другу, и штаб, который планировал. Эту разницу чувствовал каждый, кто видел осенние бои 1994 года своими глазами.

Оппозиция считала, что чеченское общество устало от Дудаева и ждёт освободителей. Отчасти это было правдой: экономика лежала, криминал задушил, на митингах люди действительно роптали. Но общество ненавидело не только Дудаева. Оно ненавидело и Москву, которая бросила республику в 1991-м, и любые «добровольцы» с российской пропиской воспринимались как чужие. Оппозиция не могла этого понять, потому что разговаривала сама с собой и со своими московскими кураторами.

Три осенних штурма Грозного в октябре и ноябре 1994 года показали реальный расклад. Дудаевские формирования, которые Москва записывала в «банды», оказались способной армией. У них были командиры, которые умели воевать: Аслан Масхадов, начальник штаба, профессиональный военный, полковник, сумел организовать оборону города по военным правилам, с секторами, резервами, фальшивыми позициями. У них было население, которое информировало о передвижениях оппозиции. У них был город, который они знали.

26 ноября эти формирования сожгли танковую колонну. Несколько десятков танков с экипажами из подмосковных дивизий вошли в город и были остановлены и частично уничтожены за один день. Потери оппозиции и военных были ощутимыми, пленные попали в эфир. Для Дудаева это была победа, которую он использовал на полную: радиостанции Ичкерии говорили о разгроме российских войск.

Пленных офицеров через несколько недель обменяли, но политический урон уже нельзя было исправить. В Думе требовали объяснений, военная прокуратура тихо вела дело и тихо его закрыла, никто не ответил за то, что военнослужащие регулярной армии оказались в операции, которую официально отрицали. Этот эпизод показал ещё одно: решение о войне принималось без парламента, без публичной дискуссии, без ответственности. Страна узнала о войне, когда её уже начали.

Для Москвы 26 ноября стал датой, после которой отступать было некуда. Пленные офицеры сидели в грозненском подвале, вся страна знала их имена. Любое затягивание означало признание, что Российская Федерация посылала военнослужащих воевать против одного из своих субъектов, и это провалилось.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.