Пока спит камень
Так происходило всегда, когда она не знала, чего ожидать.
Началась церемония вручения гримуаров.
На первый взгляд каждый из них представлял собой совершенно непримечательную книгу в мягкой кожаной обложке. Но стоило новому владельцу коснуться гримуара и позволить собственной магии войти в него, как книга начинала меняться.
Один за другим первокурсники получали свои экземпляры.
Верена наблюдала.
Наконец назвали её имя.
Она подошла и приняла гримуар.
Пальцы коснулись мягкой кожи.
Ничего не произошло.
Верена полностью подавила собственную магию.
Ни единой искры.
Ни малейшего изменения.
Она спокойно забрала книгу и вернулась к столу.
Тавиан смотрел на неё.
Верена встретилась с ним глазами, шаловливо подмигнула и спрятала гримуар в небольшую сумку на поясе.
По выражению лица друга было совершенно ясно: он всё понял.
После церемонии началось пиршество.
И вот здесь выпускники Российской школы магии неожиданно оказались весьма полезны иностранным однокурсникам.
Со скатертями-самобранками они обращались привычно. Пока кто-то из приехавших из других стран с недоумением рассматривал пустую поверхность стола, русские студенты уже объясняли, что нужно делать.
Очень скоро круглый стол первого курса наполнился блюдами.
Первоначальная скованность окончательно исчезла. По залу разносились разговоры, смех, весёлое щебетание и звон столовых приборов. Иностранцы расспрашивали местных, местные с не меньшим любопытством интересовались их школами и привычками.
Когда ужин закончился, за огромными окнами стояла глубокая ночь.
Над Академией рассыпались звёзды.
На тёмном небе прочерчивали короткие светлые следы метеоры Аугуриид
Студенты вышли из главного здания.
Стоило первому из них ступить на дорожку, как вдоль неё один за другим вспыхнули мягкие магические огни. Свет побежал вперёд, обозначая путь между деревьями.
Девушки переглянулись и улыбнулись.
Первый день подходил к концу.
Вернувшись в спальню, Верена дождалась, пока можно будет спокойно заняться тем, что занимало её мысли ещё с церемонии.
Она достала из поясной сумки гримуар.
Невзрачная книга всё ещё выглядела совершенно обычно.
Верена положила её перед собой.
На этот раз сдерживаться она не стала.
Пальцы легли на мягкую кожаную обложку.
Она позволила магии пройти в книгу.
Изменение началось мгновенно.
Гримуар увеличивался прямо у неё на глазах. Обложка раздалась в стороны, корешок стал шире, между переплётами появлялись всё новые страницы. Через несколько мгновений книга стала почти в три раза больше и значительно толще, чем прежде.
Мягкая кожа исчезла.
Вместо неё поверхность гримуара покрыла грубая серебристая чешуя, по которой проступал причудливый сиреневый рисунок.
А затем изменилась лицевая сторона.
В самом центре медленно сформировался глаз.
Его окружали плотные ороговевшие чешуйки, некоторые вытягивались наружу и напоминали небольшие рожки.
Глаз оставался закрытым.
Верена не двигалась.
Под её ладонью книга едва заметно поднялась.
Опустилась.
Снова поднялась.
Она дышала.
Не казалась живой.
Гримуар был живым.
— Как он прекрасен! — выдохнула Северина.
Она смотрела на гримуар Верены почти с благоговением.
— Меня обучают с трёх лет, — спокойно ответила Верена. — Поэтому я нисколько не удивлена.
С этими словами она осторожно положила гримуар на прикроватную тумбу и занялась кроватью.
Дома у неё была прекрасная кровать из белого дуба, с балдахином, сплетённым из нитей застывших смоляных капель, и множеством амулетов и оберегов, которые она создала в течение лета. Здесь, разумеется, всё было гораздо проще, но Верена не собиралась оставлять своё спальное место совсем уж безликим.
Северина и Эвелин с любопытством наблюдали за ней.
Верена не пользовалась волшебной палочкой.
Одно за другим в её руках возникали небольшие детали: тонкие нити с крошечными защитными узлами, несколько маленьких оберегов, аккуратные подвески, сплетённые из светлых шнуров, и совсем крошечные защитные знаки, которые она закрепляла у изголовья. Всё это она делала быстро, уверенно и так привычно, словно занималась самым обыденным делом на свете.
— Не обращайте внимания, — сказала она, заметив на себе пристальные взгляды соседок. — Просто немного одомашнила угол. Это разрешено правилами.
Северина переглянулась с Эвелин.
— Ты не используешь волшебную палочку? — спросила Эвелин.
Верена повернулась к ним.
— В обычной магии мы уже давно обходимся без палочек. Но здесь, при обучении высшей магии, они будут необходимы.
После этих слов девушки, будто только этого и ждали, достали свои палочки.
На фоне тех артефактов, которыми пользовались мастера и преподаватели Академии, они выглядели довольно просто, но всё же были по-своему красивы.
Палочка Северины была из тиса, витая, с сердцевиной из волоса фестрала.
У Эвелин — из вяза, с пером феникса, и без выраженной рукояти, из-за чего она казалась особенно изящной.
Теперь обе девушки смотрели на Верену с явным ожиданием.
Им хотелось увидеть её палочку.
Верена это прекрасно поняла.
Несколько секунд она молчала, потом всё же открыла свою сумочку и достала палочку.
Она была длинной — тридцать три сантиметра.
Сделанная из чёрной берёзы, палочка была испещрена тонкими белыми прожилками лунного камня. На одном конце сверкал аметист, а рукоять украшал аммонит, вырезанный из лунного камня. Внутри же скрывалась сердцевина — чешуйка древнего аммонита.
Некоторое время в комнате стояла тишина.
Палочка Верены совсем не походила на обычную.
И в этом тоже чувствовалось нечто древнее, редкое и очень личное — как будто она была не просто магическим инструментом, а продолжением самой хозяйки.
— Какая искусная работа, — восхищённо произнесла Эвелин, осторожно разглядывая палочку Верены.
— Династия Можжевейнов испокон веков занимается изготовлением волшебных палочек, — ответила Верена.
Северина перевела взгляд с палочки на неё.
— Только для знати?
— Для всех магов, независимо от их происхождения и положения.
Северина слегка нахмурилась.
— Но такие работы всё же делают только для знатных семей?
Верена посмотрела на неё уже внимательнее.
— К чему эти вопросы?
В её голосе не было раздражения, скорее искреннее непонимание.
Северина замялась, но Верена продолжила спокойно:
— Все волшебные палочки, созданные Можжевейнами, одинаково прекрасны. Неважно, предназначена она для лорда или для самого бедного крестьянина. Разница лишь в том, кто за неё заплатит.
— То есть?
— Со знатных берут плату непосредственно. За простого человека платит тот знатный род, на чьей земле он проживает.
Северина удивлённо моргнула.
Верена провела большим пальцем по белой прожилке лунного камня на своей палочке и убрала её на колени.
— Меня нисколько не задевает соседство с незнатными студентами, если ты об этом. Все, кто оказался здесь, заслужили своё место способностями. Более того, среди незнатных магов нередко встречаются люди куда талантливее тех, кто родился с громким именем.
Эвелин едва заметно улыбнулась.
— А Тарвейны всегда были знатным родом? — спросила она.
— Нет.
Ответ прозвучал настолько просто, что обе девушки посмотрели на Верену с удивлением.
— Мы тоже получили своё имя не просто так. И да, вы не ослышались: родовые имена знатным магическим семьям жалует монарх.
Верена ненадолго задумалась, подбирая слова.
— Ещё пять веков назад о Тарвейнах практически никто не знал. Наши предки изучили аптекарское мастерство, начали привозить из разных стран редкие растения, научились выращивать их здесь, а затем открыли первую аптеку. Со временем дело разрослось. Появились новые земли, теплицы, поставки, торговые связи.
Она чуть улыбнулась.
— Теперь наше имя знают.
В её голосе не было ни хвастовства, ни показной скромности.
— Я горжусь своим родом. Не потому, что у нас есть титул, а потому, что знаю, с чего всё начиналось и сколько труда потребовалось, чтобы получить то, что мы имеем сейчас.
Верена посмотрела на Северину.
— Надеюсь, теперь я достаточно подробно ответила на твой вопрос?
Девушка смутилась.
— Да. Прости за невежество.
— Ничего, — мягко ответила Верена. — Любопытство не порок.
Она подняла палочку, ещё раз взглянула на мерцающий в навершии аметист и аккуратно убрала её на место и легла на кровать.
Спать она не собиралась.
Ей хотелось лишь немного полежать в тишине, позволить телу отдохнуть после долгой дороги и спокойно разобрать в мыслях всё, что произошло за этот день.
Академия.
Фонтан.
Незнакомый темноволосый юноша с янтарными глазами.
Встреча с Тавианом.
Ректор.
Магистр Валькрофт и золотые знаки на его одежде.
Зал Советов.
Гримуар.
Слишком многое для одного дня.
Верена привычно начала раскладывать события по порядку, отмечая детали, к которым стоило вернуться позже.
Но тяжёлое одеяло оказалось удивительно тёплым.
После дороги, бани и долгого вечера тело наконец расслабилось. Тепло постепенно окружило её, мысли стали путаться и замедляться.
Верена ещё успела подумать, что полежит всего несколько минут.
А потом сама не заметила, как уснула.
Глава 2. Урок согласования живых стихий.
Утро Верены всегда начиналось рано.
Настолько рано, что за окнами ещё стояла ночь, когда она открыла глаза. В спальне было тихо. Северина и Эвелин спали, укрывшись одеялами, а за окном над озером только начинала светлеть едва заметная полоска неба.
Верена несколько мгновений лежала неподвижно, окончательно прогоняя сон, а затем бесшумно поднялась.
Длинные волосы она собрала в высокий хвост, чтобы не мешали во время тренировки. Надела простую рубашку из чистого хлопка со шнуровкой на груди, свободные тканевые штаны и мягкие ботинки из оленьей кожи. Последние затянула особенно тщательно.
Так её учили с детства.
Неважно, какое за окном время года. Мороз, жара, дождь или снег. Неважно, хотелось ли спать и насколько тяжёлым оказался предыдущий день.
Тренировки не пропускали.
Верена тихо вышла из спальни, стараясь не разбудить соседок, спустилась вниз и покинула ещё спящий дом первокурсников.
На улице было прохладно.
Над глубоким озером лежала лёгкая предрассветная дымка. Вода казалась почти чёрной, и только на востоке горизонт постепенно начинал сереть. Академия была непривычно безмолвной: дорожки пустовали, окна жилых домов оставались тёмными, даже огромное главное здание вдали выглядело спящим.
Верена глубоко вдохнула свежий воздух и побежала.
До арены было достаточно далеко, чтобы тело успело окончательно проснуться. Первые минуты она держала спокойный темп, затем постепенно ускорилась. Под подошвами мягко шуршал гравий, прохладный воздух обжигал лёгкие, а высокий хвост ритмично бил по спине.
Когда впереди показалось здание арены, небо уже стало заметно светлее.
Верена сбавила шаг лишь перед самым входом.
Но переступить порог не успела.
За спиной послышались быстрые шаги.
— Даже не мечтай начать без меня.
Верена обернулась.
Лиарет догнала её у самого входа.
На лице Верены появилась едва заметная улыбка.
Разумеется.
Кто ещё?
— Я думала, ты пропустишь тренировку, — сказала Верена и протянула сестре деревянный шест.
Лиарет поймала его одной рукой.
— С тобой биться? Никогда не пропущу.
Шестами они начали заниматься совсем недавно. Это оружие ещё не стало для них таким же привычным, как короткий меч или длинные парные кинжалы, и именно поэтому тренировки требовали особенно много внимания.
Но даже сейчас смотреть на их бой было впечатляюще.
Ни одна не собиралась уступать.
Дерево с сухим треском сталкивалось с деревом. Шесты мелькали в руках так быстро, что отдельные движения вскоре стало почти невозможно различить. Девушки то расходились в разные стороны, то снова сходились в центре арены. Выпад сменялся блоком, удар — уклонением, и временами из-за скорости казалось, будто по площадке движутся не две фигуры, а одно расплывчатое пятно.
Верена попыталась зайти сестре сбоку.
Лиарет успела развернуться и перехватила удар.
Верена тут же изменила направление.
Лиарет отступила на полшага.
Никто не хотел отдавать преимущество даже на мгновение.
Остановились они только тогда, когда восточный край неба вспыхнул первым заревом и где-то вдалеке прокричал петух.
Верена тяжело выдохнула и опустила шест.
— Пора.
Лиарет согласно кивнула.
Сёстры быстро привели арену в порядок, убрав все следы своего присутствия, вернули тренировочное оружие на место и отправились мыться. До начала занятий оставалось уже не так много времени.
Ни одна из них не знала, что всё это время за их тренировкой наблюдали.
К тому моменту, когда Северина и Эвелин только начали просыпаться, Верена уже успела вымыться, одеться и полностью собраться к занятиям.
После завтрака первокурсники направились на первое занятие нового семестра — магические ритуалы у их куратора, магистра Валькрофта.
Под главным зданием Академии существовали коридоры, которых не было ни на одной карте.
Они уходили глубоко под землю, туда, где камень постепенно становился почти чёрным и гладким, словно его веками точила не вода, а само время.
Здесь всегда пахло воском и железом.
И ещё чем-то едва уловимым.
Чем-то очень древним.
Иногда ученикам казалось, будто из-за стен доносится тихий шёпот. Преподаватели неизменно уверяли, что виной всему подземные потоки воздуха, гуляющие по старым переходам.
Но Верена прекрасно знала, как звучит ветер.
Это было нечто другое.
Однокурсники один за другим вошли в учебный зал.
Верена не вошла.
Она остановилась посреди коридора.
Откуда-то из глубины подземелий доносилась песня.
Тихая.
Почти неразличимая.
Она не могла понять ни слов, ни даже языка, на котором её пели, но мелодия была настолько ясной, словно звучала совсем рядом.
Верена замерла, прислушиваясь.
Всё остальное постепенно перестало существовать.
Голоса первокурсников.
Шаги.
Звук закрывающейся двери.
Она слышала только песню.
Очнулась Верена лишь спустя три минуты после начала занятия.
Несколько секунд девушка неподвижно стояла в пустом коридоре, пытаясь понять, что произошло.
Песня исчезла.
Перед ней находилась дверь учебного зала.
Тяжёлая, окованная бронзой. В самом её центре темнел знак, составленный из четырёх переплетённых линий.
Верена задержала на нём взгляд — и тут же отвела глаза.
По какой-то причине ей не хотелось рассматривать этот символ слишком долго.
Она сделала шаг к двери.
Прикоснуться к ручке не успела.
Створка бесшумно отворилась сама.
Из-за двери пахнуло холодом.
К уроку Верена опоздала ровно на три минуты.
Для любого другого ученика это, вероятно, показалось бы мелочью.
Для магистра Эдриана Валькрофта — нарушением дисциплины.
Верена остановилась перед дверями Зала согласования стихий, поправила выбившуюся из хвоста прядь и заставила лицо принять привычное спокойное выражение.
Только сердце билось чуть быстрее обычного.
Из-за двери отчётливо доносился голос преподавателя:
— Ритуал нельзя начинать, если хотя бы один участник не понимает, какую роль выполняет. Сила не любит пустых мест. Если вы не знаете, зачем стоите внутри круга, круг сам решит, зачем вы ему нужны.
В зале кто-то тихо засмеялся.
Пауза.
— Я рад, что вас это развеселило, — невозмутимо продолжил Валькрофт. — Посмотрим, сохранится ли чувство юмора, когда круг действительно решит за вас.
Смех мгновенно стих.
Верена едва заметно приподняла уголок губ.
Эдриан Валькрофт преподавал в Академии всего пять лет, однако ученики относились к нему так, будто он был легендой, сошедшей со страниц старого учебника.
Он был слишком молод для магистра.
Двадцать семь лет, утверждали одни.
Двадцать девять, уверяли другие.
Сам Валькрофт, насколько Верена успела заметить, слухи о собственном возрасте не подтверждал и не опровергал.
И был слишком красив, чтобы студенты могли относиться к этому совершенно равнодушно.
Высокий, светловолосый, с холодными серыми глазами и привычкой во время занятий закатывать рукава до локтей, он словно совершенно не замечал, что некоторые девушки переставали слушать содержание лекции стоило ему отойти от кафедры.
Или очень убедительно делал вид, что не замечает.
Верена ещё раз посмотрела на бронзовую дверь.
Четыре переплетённые линии в её центре будто потемнели.
Она поспешно отвела взгляд.
Дверь отворилась сама.
Холод из зала скользнул по коже.
Верена вошла.
Двадцать три головы почти одновременно повернулись в её сторону.
Она остановилась на пороге.
Валькрофт медленно перевёл на неё серые глаза.
Не раздражённо.
Не удивлённо.
И почему-то именно это было хуже.
Верена вошла.
Разговоры в зале оборвались.
— Как раз вовремя, — произнёс Валькрофт.
Верена остановилась у двери.
— Простите, магистр.
— Я не просил извинений. Я спросил, способны ли вы войти в круг, не нарушив его равновесия.
Она перевела взгляд на начерченные на полу линии.
— Способна.
— Тогда докажите.
У дальней стены кто-то восхищённо вздохнул.
Верена не обернулась.
Зал был подготовлен для серьёзного ритуала. На каменном полу темнел двойной круг, пересечённый четырьмя дугами. По сторонам света стояли низкие чаши с землёй, водой, пеплом и серебряной пылью. Между ними горели четыре свечи разных цветов.
В самом центре возвышался небольшой каменный постамент.
На нём сидел белый ворон.
Птица была заметно крупнее обычных воронов. Серебряные глаза внимательно следили за каждым движением учеников, а по белоснежным крыльям проходили тонкие чёрные полосы. Лапы его оставались свободными, однако вокруг постамента мерцала прозрачная защитная сфера.
— Сегодня мы проведём ритуал согласования с живым проводником, — сказал Валькрофт. — Это не боевое заклинание и не способ усилить собственную магию. Его задача — на короткое время установить связь между магом, стихиями и живым существом.
— А птица участвует добровольно? — спросила одна из учениц.
— Разумеется.
Валькрофт коснулся кончиками пальцев серебристой поверхности сферы.
Ворон наклонил голову и каркнул.
— Его зовут Соль. Он принадлежит Академии, но не является её собственностью. Если Соль пожелает выйти из ритуала, обряд должен быть немедленно прекращён.
— А если он не захочет? — донеслось с заднего ряда.
Магистр посмотрел в сторону говорившего.
— Тогда вы будете обязаны прекратить его за него.
В зале стало заметно тише.
— Живой проводник — не батарея, не ключ и не инструмент. Он чувствует вашу силу. Может испугаться. Может сопротивляться. Может даже обмануть вас, если решит, что вы представляете угрозу.
— Птица может обмануть мага? — удивилась Лиарет.
— Птица способна обмануть любого, кто слишком уверен в себе.
Несколько девушек улыбнулись.
Верена заметила, что уголок губ Валькрофта тоже едва заметно дрогнул, и тут же разозлилась на себя за то, что вообще обратила на это внимание.
— Ритуал состоит из семи этапов, — продолжил наставник. — Обычно в нём участвуют пять магов. Четверо удерживают стихии. Пятый становится связующим: задаёт общий ритм и поддерживает контакт с проводником.
— Обычно? — переспросила Лиарет.
— Именно.
Валькрофт оглядел первокурсников.
— Сегодня вас будет четверо.
По залу пробежал шёпот.
— Земля — Лиарет Тарвейн. Огонь — Тавиан Касвейн. Вода — Северина Эйде. Воздух…
Он перевёл взгляд на Верену.
— Верена Тарвейн.
Она спокойно кивнула.
— А связующий? — спросил кто-то.
Валькрофт выдержал короткую паузу.
— Также Верена Тарвейн.
Теперь головы повернулись уже к ней.
Кто-то позади негромко выдохнул:
— Конечно.
Валькрофт подошёл ближе.
— Вы будете вести ритуал.
— Я уже держу Воздух.
— Значит, будете удерживать две задачи.
Верена посмотрела ему прямо в глаза.
— Если вы считаете, что я готова.
В серых глазах наставника мелькнул интерес.
— Я не назначаю сложные роли тем, кто к ним не готов.
Теперь смотрели уже на него.
Особенно те девушки, которые ещё несколько минут назад надеялись сами оказаться рядом с преподавателем.
Верена первой переступила внутреннюю линию.
Круг под её ногами вспыхнул мягким золотым светом.
Лиарет заняла север. Тавиан — юг. Северина встала на западной дуге.
В центре Соль встрепенулся.
— Первый этап — признание, — произнёс Валькрофт. — Не приказывайте проводнику. Назовите себя и предложите ему выбор.
Верена опустилась перед защитной сферой на одно колено.
— Я Верена из дома Тарвейн. Я не стану брать твою силу. Прошу лишь помочь нам удержать связь, если ты сочтёшь меня достойной доверия.
Ворон пристально смотрел ей в глаза.
В его серебряных зрачках отражалось пламя южной свечи.
Соль взмахнул одним крылом.
Сфера вокруг постамента стала тоньше.
— Хорошо, — сказал Валькрофт. — Он вас услышал.
Лиарет нервно улыбнулась.
— А если он просто хочет улететь?
— Тогда очень скоро вы об этом узнаете.
Магистр поднял руку.
— Второй этап. Открытие четырёх потоков.
Земля загудела.
Из северной чаши потянулись тёмные корни. Они медленно поползли по камню и обвили внешний круг, не касаясь ног участников.
На юге вспыхнул огонь. Язык пламени рванулся вверх, рассыпался десятками искр и застыл под потолком.
Северина направила воду вдоль западной дуги.
Верене оставался Воздух.
Она даже не подняла палочку.
— Верена, — предупредил магистр.
— Воздух уже открыт.
Валькрофт перевёл взгляд на северо-восточную часть круга.
Там, где пересекались линии Воздуха и Земли, уже дрожала тонкая серебряная рябь.
Несколько секунд он молчал.
— Продолжайте.
Только теперь Верена провела палочкой вдоль дуги.
Рябь поднялась с пола прозрачной спиралью. Воздух мягко закружился вокруг Соля.
Ворон не шелохнулся.
Земля, Огонь, Вода и Воздух соединились.
В центре круга вспыхнул знак.
— Третий этап — синхронизация дыхания. Все участники должны дышать в одном ритме. Проводник решит, принимает ли связь.
Они вдохнули.
Соль закрыл глаза.
Выдох.
На втором цикле ворон раскрыл крылья.
На третьем прозрачная сфера вокруг него треснула.
По залу прокатился гул.
— Не двигаться, — резко приказал Валькрофт.
По сфере разбежались тонкие белые линии.
Верена всмотрелась в рисунок трещин.
— Он выходит из контакта.
— Почему?
— Поток Воздуха слишком резкий.
Лиарет побледнела.
— Я ничего не делала!
— Именно поэтому. Ты держишь Землю слишком жёстко. Частицы срываются в воздушный поток.
— Я не могу ослабить!
— Можешь. Не снижай концентрацию. Снизь силу.
— Я не понимаю!
— Тогда отдай мне контроль.
Лиарет упрямо сжала пальцы.
Сфера треснула ещё раз.
Верена почувствовала, как структура ритуала начала расползаться.
Корни дёрнулись.
Вода поднялась над каменным полом.
Огненные искры метнулись к потолку.
— Лиарет, сейчас!
— Я не…
— Не удерживай Землю! Слушай её!
— Она права, — резко вмешался Валькрофт. — Лиарет, доверьтесь потоку.
Почему-то его голос подействовал лучше любого приказа.
Лиарет закрыла глаза.
Напряжение в её руках ослабло.
Земля перестала срываться вверх.
Вихрь вокруг Соля стал тише.
Трещины на сфере начали медленно затягиваться.
Но было поздно.
Ритуал уже успел набрать силу.
Серебряные линии под ногами Верены вспыхнули так ярко, что она невольно прищурилась.
И рядом с первым знаком возник второй.
Тёмный.
Незнакомый.
Лицо магистра мгновенно изменилось.
— Всем прекратить подачу энергии.
Палочки опустились.
Ничего не произошло.
Огонь продолжал гореть.