Бревно расщепило, во все стороны разлетелись обломки копья и дерева, тогда как противник усидел в седле и, даже не думая спешиваться, уходил в сторону, подняв правую руку к небесам.
Сверкнуло… несколько впечатляющих разрядов молнии… и в подставленную рыцарскую перчатку упало новехонькое копье с листовидным наконечником, окутанным слепящими зигзагами электричества.
– Млин! – с некоторым даже восхищением выразился я, со злобной радостью высаживая на пути конного врага сразу целую рощу колючего терновника.
Боевой конь не дрогнул, смело вломившись бронированной грудью в шипастые заросли и… с легкостью проломив их. Я не заметил снижения здоровья ни у скакуна, ни у всадника, а скорость если и замедлилась, то совсем немного.
С паническим воплем я завалился на спину, пропуская над собой гудящее от электрической мощи копье – эта рыцарская падла метнула его! Как вообще можно метнуть трехметровое копье?!
– Отродья! Нечестивцы!
– Ур-род! – заорал я в ответ, обрушивая на проламывающегося сквозь терновник врага дополнительные растительные путы и лед. – Отходим, Орбит! Отходим! С таким уровнем его долго ковырять будем!
– Конный спец! – согласно крикнул в ответ эльф, посылая в атаку следующих призраков. Мощная фигура краббера заняла позицию перед головой пятящегося мамонта, чуть в стороне замер рычащий Тиран, коего я пока не желал посылать в бой. Выжидаем, выжидаем…
Конный спец – согласен с выводом. Игрок прошел узкую специализацию. Скорей всего, по рыцарскому направлению. И теперь он, можно сказать, слился со своим боевым конем в единое целое. Ему доступны куда более сложные приемы и умения, пока он сидит в седле. Он управляет скакуном практически одной только силой мысли, да и сам конь получил немало мощи благодаря специализации хозяина.
Нам противостоял самый настоящий конный рыцарь. Быстрый, бронированный, сильный. Крайне умелый. Ожесточенный и дерущийся так, будто защищал родину-мать, а в нас видел оголтелых фашистов – столь дикой злобы я еще не видывал. Шлем без забрала, лицо открытое, с русой бородой, жутко искажено от ярости. Зубы сцеплены, складка между нахмуренными грозно бровями так глубока, что там можно братскую могилу для муравьев устроить.
– Презренные еретики!
Круто завернув коня, воин метнул еще одно копье и на этот раз метил не в меня, а в цель покрупнее. Удар оказался страшен – Колывана пошатнуло, повело из стороны в сторону, нас замотало, как сардельки на горящей сковородке, я выронил замораживающую стрелу и лишь чудом удержался на спине огромного животного. А вот моя дочь нет – ее отшвырнуло прочь, моргающий магический шар шлепнулся на траву.
– Скотина! – взревел я, с двух рук обрушивая на врага терновые путы, в пару секунд высадив целое поле терновника и полностью «обескровив» себя. – Роска! Беги сюда! Беги!
– Я помогу ему-у-у! – донеслось в ответ. Магический щит с жалобным звоном разлетелся на куски словно хрустальный. По траве понеслась босоногая девчонка, направляясь к недавно оставленному пригорку, рядом с которым не на жизнь, а на смерть дрался Шепот.
– Орбит! Давай за ней! – крикнул я, выпуская еще одну терновую пущу, благо накопилось маны на один «выстрел».
– Сей…
Р-Р-Р-АХ!
Если предыдущий удар был страшен, то этот и описать нельзя… меня унесло как пушинку, прямиком в собственноручно выращенный терновник. Оглушение. Контузия. Глухота. Немота. Отравление. Слабость. Мутность перед глазами. Все эффекты наложились разом. Картинка дрожит и потеряла всю цветность – черное и белое осталось для меня.
По инерции попытавшись вскочить, я сделал один лишь неверный шаг и вновь рухнул оземь, запутавшись в собственных ногах, похожих на безвольно гнущиеся ватные палочки. Перед глазами все кувырком, я не могу произнести ни единого заклинания и лишь беззвучно шевелю губами, смотря, как из меня утекает жизнь.
Роска…
Где моя дочь…
Вста-а-ать… вста-а-ать…
Вокруг витает густой смрадный дым. Чья-то тень проносится мимо, я замечаю толстое древко и от удара снова падаю, крича без звука, как в немом черно-белом кино.
Перевернувшись, ползу вперед, сквозь дым. Налетевший порыв на мгновение срывает пару клочьев дыма с места, и я вижу ворочающуюся на земле исполинскую тушу Колывана, лежащего на боку. Рядом нечто вроде невероятно большого дротика с игловидным наконечником, резко расширяющимся у древка. Дротик метра четыре в длину.
Налетает высокая и уже знакомая тень – бронированный всадник на бронированном коне. Резко подается вперед, и в бессильно трясущегося мамонта вонзается серебристое копье. Крик Колывана столь громок и внезапен, что я не сразу понимаю, что эффект глухоты спал. К рыцарю бросается призрачный краббер, его клешня смыкается на морде коня, резко дергает на себя, к плачу мамонта добавляется пронзительное лошадиное ржание.
– Я прикончу вас всех до единого! Дети Сатаны! – в воздетых к небу руках рыцаря возникают сразу два копья. – Держись, мой друг Лиорведанте! Держись, мой верный конь! Р-ра!
Одно копье влетает в Колывана. Другое принимает на себя мощный краббер. К голове воина подлетает призрак, облачко, яростно верещит, пытается впиться в глаза… и с визгом разлетается на мелкие клочки дыма. Упокоен… От краббера валит дым, он злобно ревет, продолжая кромсать лошадиную морду. Удар копытом… и варвар глубин отлетает назад.
Удар! Снова в Колывана… его дрожащая жизнь давно окрашена в красный. Из-за слоновьей спины слышится щелчок, в грудь рыцаря впивается светящаяся светло-синим стрела, с хрустом по его броне ползут пятна изморози. На боку Колывана появляется босоногая фигура лысого эльфа. Он разбегается и прыгает вперед, обеими руками держа рукоять кинжала. Боевой скакун врага заторможенно отходит, всего на шаг, но этого хватает для того, чтобы Орбит промахнулся.
Удар! Снова в Колывана! Копье ярко мигает – его древко налито багровым. В небо ударяет столб света. И в ответ доносится гулкий треск со стороны небольшой крепости.
– Нет! – кричу я, вытягивая руку. – Нет!
Меня не слышит никто.
Удар!
И тело колоссального зверя замирает, подергивается туманной дымкой… и исчезает, оставив на земле несколько предметов. Колыван пал.
В прыжке, с глухим рычанием, к лошадиному горлу устремляется появившийся из дыма черно-белый волк. Рыцарь наклоняется и отбивает атаку Тирана ударом бронированного кулака:
– Мерзкие богопротивные твари!
– Гад! Гад! – твержу я, краем сознания фиксируя снятие еще пары негативных эффектов. Теперь я могу встать и не упасть. Что я и делаю, одним рывком приняв вертикальное положение и вытянув обе руки к конному ублюдку, непрестанно извергающему проклятья.
– Гад! – магическая терновая пуща вырастает вокруг мощного боевого коня, достигает поясницы всадника, растительные колючки скрежещут по массивной броне.
Короткая огненная очередь ударяет в шлем врага, заставляет того припасть к лошадиной шее. В задымленном воздухе мелькает черная тень, на спину лошади приземляется закопченный эльф и с криком всаживает лезвие ножа в щель между шлемом и воротом толстой кирасы. Ответный злобный вопль настолько натурален, что кажется, будто настоящему живому рыцарю из плоти и крови всадили зазубренный нож в шею и он испытывает не только ярость, но еще и боль.
Я добавляю огня и еще одну терновую пущу. И лишаюсь запасов маны – опять. Я не причинил врагу ровным счетом никакого урона.
Конный рыцарь закидывает руку за голову и, схватив железной пятерней Орбита за плечо, дергает вперед, легко сорвав того с лошадиного крупа. Сорвал, но не отпустил – лысый эльф завис в воздухе, удерживаемый мощным воином на весу. Другой рукой тот вытащил из ножен короткий меч, процедил, скривив губы:
– Мерзкий еретик!
В этот миг о его шлем ударяется брошенный мною камень, еще спустя секунду я подпрыгиваю и цепляюсь руками за его колено, мою цифровую кожу рвут колючки терновника, но мне плевать. Рыцаря резко дергает в сторону – в противоположную от меня, ибо оттуда на него прыгнул злобно рычащий Тиран, волчьи клыки жутко скрежещут по броне. Удар мечом… удар коленом… мне досталось ногой, и я отлетаю прочь как теннисный мячик, а вот Тиран продолжает рвать добычу.
– Вой! – кричу я, вздымаясь с земли и выпуская по врагу очередь огня. – Вой!
Завыть мой волк не может – по нему бьет и бьет короткий меч. Извернувшийся босоногий эльф дергается поближе к удерживающему его противнику и, приложив к губам раскрытую ладонь, резко выдыхает. На рыцаря налетает облачко пыли, и вновь раздается его дикий яростный крик… а в Орбита впивается лезвие меча.
– Нет! Твою мать! Гад! – ору я. – Сука! Тебе конец!
Мое поведение ужасно… но эта неуязвимая тварь просто бесит! А его вопли не лучше наших – как он только нас не называл!
Массивный булыжник ударяет рыцаря в колено, но стальной наколенник даже не поцарапан. Еще удар! Пинок по волку! Освободившийся от терновых пут скакун резко разворачивается, и Тиран с тихим скулением отлетает в сторону, получивший сдвоенный удар задними копытами. Удар! Лезвие меча впивается Орбиту в горло, и… лысый эльф умирает, обращаясь в облачко серебристого тумана с отчетливыми золотыми искорками. Орбит умер…
– Су-у-ука! – реву я, с натугой отрывая от земли обломок коряги. – Тиран! К Роске! К Роске! Приказываю!
Хромающий волк, почти умерший, круто сворачивает и бежит в сторону, тяжело припадая на передние лапы. Огромный конь разворачивается ко мне. Свирепо глядят на меня налитые кровью глаза рыцаря.
– Сарацин! Мерзость, поганящая землю!