Не желая продолжать боевые действия на невыгодных для себя условиях, я ускорился и как беременная черепаха заковылял вниз по лестнице, инстинктивно втянув голову в плечи. Ну ведь не хотел я этого! Не хотел! Я не ссориться вышел, а мусор выкинуть и немного размяться!
– Понаехали тут! Я в этом доме всю жизнь прожила! – продолжала самозабвенно разоряться старушка божий одуванчик – Честным трудом на жизнь зарабатывала!
А это-то тут причем?
– Будут мне еще всякие бездельники что делать указывать! Безработный!
«И про это уже знает» – обреченно подумал я, протащившись через лестничный пролет.
– Паразит! Наркоман! – звонкое эхо отлетало от бетонных стен и многократно отдавалось во всем подъезде. Скоро повылазят остальные соседи. Время то уже к вечеру, многие вернулись с работы.
– Бабуля! – не выдержал я таки и подал голос.
– Какая я тебе бабуля! Да не дай Господь такого внучка заиметь! По миру пустит!
– Да у вас вообще внуков нет! – рыкнул я, преодолев еще несколько ступеней – И детей!
И тут же жутко пожалел об этом своем выкрике. Ударил одинокую старушку в самое больное место. У нее единственный сын погиб в каком-то вооруженном конфликте, не оставив после себя продолжения рода…
Да достала просто уже! Я же ее не трогал! Вот твою же мать! Ну почему всегда получается именно так?!
– Ах ты… да лучше и вовсе детей не иметь, чем таких как ты!
– Вы и не имеете! – буркнул я себе под нос, но, несмотря на почтенный возраст, соседка мое бурчание великолепно расслышала.
– Да как ты смеешь! Мой сын геройской смертью погиб! За Родину! Орден дали посмертно! А ты… а ты… – неожиданно соседка всхлипнула и в этот момент я почувствовал себя последним гадом. Надо было держать свой дурной рот на замке.
Раздался легкий скрип отворяемой двери. «Вдруг как в сказке скрипнула дверь, все мне ясно стало теперь…» Еще кто-то вылез на шум…
– Варвара Павловна, случилось что? – обеспокоенно пробасили откуда-то сверху. По голосу я узнал Николая, сорокалетнего женатика, слесаря пятого разряда, которого любил и привечал весь дом. Еще бы – жене не изменяет, в рот ни капли не берет, да еще и всегда готов прийти на помощь, если что починить надо. Не мужик, а сверкающий идеал с золотыми руками растущими откуда надо.
– Ой, Коленька – во весь голос зарыдала старушка – Что ж делается то… что ж делается… в родном подъезде унижают меня старую, погибшим сыном попрекают… не уберегла мол я сыночка своего любимого. Был бы здесь сейчас мой Алексеюшка, то разве ж дал бы мамку в обиду? Ох, сердце мое бедное…
Твою мать! Начался цирк! И я такого не говорил!
– Это кто ж так говорит? – уже гневно пробасил Николай. Судя по звуку, вышел на площадку.
– Да сосед мой наркоман! – тут же зачастила бабка, а я обреченно застонал – Ростислав! Господи, имя-то, какое хорошее, доброе, исконно русское… и такому паскуднику дали! Вышел из квартиры весь бледный, синевой налитый, я и сунулась дура, спросить, может помочь чем надо, может заболел соседушка, может сердечко прихватило… а он мне в ответ такое… такое сказал… Наркоман! Тюрьма по нему плачет! Николай, ты не суйся к нему родненький, наркоманы сам знаешь, какие бывают. Ткнет ножом в спину… я вот сейчас участкового вызову, пусть он разбирается! Уж мой-то сын не таким был! Правильно по жизни шел! К старшим уважение имел…
Ну бабка!
Шипя сквозь зубы матерные ругательства, я вывалился на улицу и, содрогаясь в нервной дрожи, направился к мусорному контейнеру. Вот так и становятся бытовыми убийцами. А соседка, похоже, с приветом…
Не дойдя до мусорного контейнера несколько шагов, метнул мешок и что неудивительно, не попал. Руки слушались плохо, в пальцах и локтях так и вовсе будто спятившие муравьи поселились. Зато ноги и все что выше пришли в относительную норму.
В подъезд заходить категорически не хотелось и, отойдя чуть дальше от помойки, я принялся усердно приседать, благо одет был можно сказать по-спортивному. Приседал до тех пор, пока ожившие мышцы не загудели той приятной болью, не имеющей ничего общего с болью от бездействия.
Краем уха прислушивался к происходящему за подъездной дверью. Старческий голосок не утихал, даже становился все громче, порой переходя на ультразвуковой уровень. Все понятно. Варвара Павловна занимает огневые позиции и поднимает в себе уровень боевой агрессии, готовясь встретить меня во всеоружии. Накачивается старая усиливающими мораль бафами, возможно подбирает убойную экипировку типа «швабра грязная, класс эпический». Заметила бабка, что я не гулять собрался, а по хозяйственной надобности отлучился вот и не уходит в свою квартиру. Ждет подлая… а ведь и правда может верного спутника-фамильяра вызвать, класса «участковый задолбавшийся». А ведь пару лет назад была нормальной бабкой, мирной и приветливой. Даже пирожками с повидлом меня угощала как-то… возраст, что ли людей так меняет?
Додумать эту мысль я не успел. Как раз перешел к энергичным сгибаниям корпуса и глубокому дыханию, когда со стороны дороги, что шла перед домом и разделяла элитные новостройки от хрущобок этаким показным барьером, послышался рев мощного мотора, резкий визг тормозов и тут же, раздался грохот сминающегося металла и звон бьющегося стекла. Над вечерней улицей повис несмолкаемый гудок автомобильного сигнала, нарушая покой нашего спального района.
– М-мать! – выдохнул я, инстинктивно отпрыгивая назад и плюхаясь на задницу. Авария!
Очнувшись, вздел себя на ноги и поспешил к месту происшествия, скрытому от меня зелеными насаждениями.
Надо же… кто-то умудрился «поцеловаться» на нашей прямой как стрела улице. Лишь бы мертвых не было. Про вызов скорой помощи можно было не беспокоиться – в окружающих дорогу многоэтажках засветились темные до этого окна, мелькали приникшие к стеклу силуэты людей. Сейчас не только скорую, но еще и ментов вызовут.
Накаркала Варвара Павловна! Может она ведьма самая настоящая? Надо бы спросить, где спрятаны части легендарного доспеха, вдруг знает…
Мое беспокойство за тупых водителей резко сменилось на глухое чувство тревоги и настороженности, когда вновь послышался рев затихшего было мотора и скрежет раздираемого металла. Сквозь зеленые ветви тускло мелькнули красные огни, когда отъехавшая назад машина резко затормозила. По очертаниям похоже на джип. И тут же водитель вновь ударил по газам, посылая мощную тачку вперед. И опять скрежет металла, и звон рассыпающегося стекла. Протяжный автомобильный сигнал оборвался. Какого хрена он делает?!
– Эй! – заорал я, ошарашенно застыв на месте – Бухой что ли?! Че творишь?!
Походу и правда, бухой. Или обдолбанный. Пытается скрыться с места ДТП и не соображает, что таранит другую машину повторно, навешивая на себя уже не вождение в пьяном виде, а покушение на убийство.
А в той машине тишина, никакого движения. Что делать?!
Останавливать внедорожник своим бренным и едва стоящим на ногах телом? Не вариант. Он меня снесет как пушинку и даже не заметит.
Рухнув на колени, я пошарил в пыли в поисках камня, но наткнулся только на изогнутый кусок деревяшки. Легкий, почти невесомый. Этим пьяного не отвлечешь и стекло ему не расхерачить. Обычный криво загнувшийся сучок, в сгущающихся сумерках похожий на… ох ты…
Ухватив деревяшку обеими руками, я вывалился на дорогу, благоразумно оставаясь сбоку от черной громадной машины, уже вновь отъезжающей назад. Наставив сучок на виднеющийся в темном салоне силуэт водителя, я истошно заорал всякую ахинею:
– Стоять, сука страшная! Стреляю без предупреждения! Старший сержант Пронин! Выйти из салона, руки за голову, коленями в землю, глазами мне в тапки! Бы-ы-ыстро! Пристрелю!
Ответ последовал незамедлительно.
Взревев движком, джип сдал чуть назад, круто развернулся и стремительно рванул прочь. Да так, что только покрышки заскрипели. Проводив взглядом убегающего правонарушителя я зло крикнул ему вслед:
– Сука!!!
Точно бухой. Но откуда столь внезапно появившаяся уверенность в управлении машиной?! Вон как лихо на полному газу в поворот вписался. Протрезвел от страха?
Отбросив деревяшку, я кинулся к накренившейся на бок машине, чья левая сторона бампера превратилась в искореженный кусок металла. Серебристая иномарка представительного вида. Даже в столь плачевном состоянии выглядит крайне дорогой игрушкой.
Машинально потянул ноздрями воздух. Сильный запах бензина. Но мотор заглушен, фары не горят. И вокруг никого! Ни единой души! Никто не хочет вмешиваться мать их…
Сунувшись к водительской дверце, сразу понял, что открыть ее можно будет только с помощью ножниц по металлу и то не сразу. Стекло было опущено или выбито – это уж я не рассмотрел, сразу обратив внимание на водителя. Здоровенный детина в некогда белой рубашке, окровавленная голова бессильно свисает на грудь.
– Мужик! Ты как? Живой?! – сморозил я очередную глупость, наклоняясь к лицу водителя. А как рассмотрел, то дернулся так, что ударился затылком о крышу машины.
Гоша! За рулем иномарки сидел Гоша! Судя по вздувающимся кровавым пузырям у ноздрей – дышит. Для гарантии я прикоснулся к шее, но ничего не почувствовал, только пальцы испачкал в крови.
– Гоша!
Черт… и что теперь делать? Вроде как пострадавших нельзя трогать с места. А если тачка загорится?
В полном смятении я выпрямился и ладонями растер лицо. Крутнулся на месте и в никуда бешено заорал: